Rape me

В тот день я счастливый выбежал из здания и запрыгнул в свою машину. Я развалился на сидении и закрыл глаза. В приемнике играла какая-то песня, такая легкая и незатейливая. Я мог различить слова: Our love would be forever And if we die We die together Я неволей начал подпевать, так на моей душе было легко. А ведь каких-то два часа назад я ехал в этой машине, а на душе скреблись кошки. Хотелось забиться в угол, спрятаться под сидение от всего этого, казалось, колкого, жестокого мира. Чего уж точно не скажешь о моем настроении сейчас. Вы скажете, что я глупый, больной, наивный, что какие-то незнакомые, подозрительные личности смогли оказать на меня такое влияние. А теперь представьте, насколько сильной была моя сегодняшняя разрядка. Целый месяц не слышал я человеческого голоса, и месяц не проронил ни слова сам. Целый месяц я пребывал в состоянии паники, страха, чувствовал себя таким использованным, таким ненужным. Эти три человека стали моей семьей. Они оказались ближе всех моих знакомых и, тогда казалось, что друзей. Я наконец вновь познал, что такое человеческое тепло, при чем как физическое, так и душевное. А где же были мои родители, спросите вы, куда они смотрели? Они оставили меня еще в 17. Нет, они не умерли. Узнав, что меня исключили из школы за, так скажем, "плохое поведение", они бросили мне ключи от машины и выгнали из дома на произвол судьбы. Месяца три я разгружал вагоны, раздавал газеты и занимался прочей унизительной работой, чтобы получить достаточно денег и снять дешевенькую квартиру. Сейчас ситуация менее плачевная: я нашел стабильную работу, продаю диски в рок магазине. И теперь даже все это осталось позади. Этот клуб оказался очень важным для меня. Поэтому на душе сейчас поют райские птички а на лице играет глупенькая улыбка. Тем временем, на улице начался дождь. Он стучал по стеклу машины и капли медленно стекали вниз, переплетаясь между собой, закручиваясь в танце дождя.Я увидел, как из здания выбежали Джордж и Дэвид, они быстро прошли мимо моей машины и скрылись из моего поля зрения. Джордж до сих пор слегка обнимал Дэвида. Я очень рад, что уже сейчас между участниками клуба возникло взаимопонимание. Скоро мы сплотимся еще сильнее, будем настоящей семьей. А дальше из здания вышел Фрэнк. Он был в черной толстовке, капюшон которой закрывал ему глаза, из под него виднелась лишь челка. Фрэнк поднял голову, подставляя лицо дождю, и открыл рот, пытаясь ловить капли. Да он же ведет себя, как ребенок! Да, этот человек не перестает меня удивлять. Пережив то, от чего другие вскрывают вены, он продолжает радоваться жизни. В какой-то степени я им восхищаюсь. Но отчего-то я его боюсь. Он меня притягивает и одновременно мне хочется бежать от него куда подальше. Человек-загадка. Так я и просидел, провожая его взглядом. Даже не задумался о том, что может быть ему стоит предложить подвезти его. Очнувшись, я пристегнулся и рванул сквозь дождь по вечернему городу. Оказывается, мой город так красив. Перед тем, как вернуться домой, я решил заехать в мой любимый магазинчик, специализированный на приспособления для рисования. Да, я люблю и даже умею рисовать. Я рисую, когда меня одолевают какие-то сильные чувства, будь то чрезмерная радость или вселенская печаль. На этот раз я купил краски, много красок. Приехав домой, я скинул свое пальто, схватил и моментально сжевал зачерствевшую булку, лежавшую на столе наверное уже около недели, и приступил к рисованию. Обычно я не загадываю, что я буду рисовать, поток мыслей будто самостоятельно выливается на бумагу, лишь используя для этого мои руки и карандаш. На этот раз на бумаге был четко прочерчен глаз, а внутри зрачка прорисовывался будто бы свой собственный мирок. Я рисовал внутренний мир человека? Возможно. Что это значит? Несет ли за собой какую-то символику? Честно говоря, понятия не имею. Может, когда-нибудь я это пойму. На самом деле у меня есть целая папка с рисунками, значение которых я узнал гораздо позже. Так очень неприятная для меня история о том, как одна из моих бывших девушек сбросилась с крыши была изображена мною куда ранее. На этом рисунке было изображено нечто вроде щели в асфальте, и сквозь нее, как я понял позже, были видны окровавленные волосы и часть небоскреба, устремляющегося ввысь. Вот такие у меня феноменальные способности, если это так можно назвать. Я оставил рисунок без цвета, потому что уже валился с ног. Я залез с головой под одеяло и заснул со все той же дурацкой улыбкой на лице. Она не покидала меня сегодня. И я не хочу, чтобы покинула.