And they were roommates...

Вэй Ин уже около часа тихо плачет в глубине библиотеки, куда обычно никто не заходит, как вдруг понимает, что она здесь отнюдь не одна. Всё это время поблизости сидела Лань Чжань, молчаливо хмурясь в экран ноутбука и делая вид, что ничего не слышит. По идее, этот читальный зал всегда пустует, а Не Хуайсан клялся всем, чем только мог, что никому и в голову не придёт заявиться сюда, но, да, конечно же тут будет сидеть самая красивая девушка, что Вэй Ин встречала в своей жизни. До этого они посещали вместе целых два предмета и в обоих случаях Вэй Ин оказывалась настоящей катастрофой, а Лань Чжань — абсолютным идеалом. Может, Лань Чжань просто продолжит делать вид, что её здесь нет. — Эм, — начинает Вэй Ин, утирая глаза рукавом толстовки. Она чувствует себя ужасно, но, впрочем, чего она ещё ожидала, рыдая весь день? — Прости. Прости, ты пришла сюда учиться, да, а я тут… эм... Она почти бросается в слёзы снова, чувствуя, как они тяжело сдавливают грудь, но вместо этого выдавливает из себя дрожащую улыбку. Лань Чжань поднимает на неё взгляд. Её глаза темны и серьёзны, её лицо безупречно: без макияжа она так прекрасна, что остальным девушкам в университете должно быть стыдно. Даже несмотря на то, как паршиво она себя чувствует, сердце Вэй Ин пропускает удар под столь пристальным взором. — Всё в порядке? — спрашивает Лань Чжань. Её голос мягкий, но он всегда оказывается чуть глубже, чем Вэй Ин того ожидает. — Ох, всё хорошо, — без запинки врёт Вэй Ин. — Ну, ты же знаешь, как я люблю всё преувеличивать! Ах, вот, помнишь же, как тебе пришлось делать со мной проект и я взорвала целую банку краски? Я глупая, вот и всё, — она снова утирает глаза, но, прежде чем Вэй Ин успевает вытереть рукавом и нос, Лань Чжань протягивает ей чистый бумажный платок. — С тобой всё в порядке, Вэй Ин? — снова спрашивает Лань Чжань, звуча ещё серьёзнее. Немного неожиданно то, что Лань Чжань помнит её имя. — Да, — отвечает Вэй Ин и снова бросается в слёзы. Честно, кажется, что она вот-вот умрёт. — Нет. Я… я… — она начинает всхлипывать так сильно, что не может закончить предложение, и поэтому решает съехать на что-то полегче. — Тупые семейные разборки. Зачем тебе они? Но я, это… Брат больше не хочет со мной говорить, так что я не знаю, где мне теперь жить весь семестр. Они снимали квартиру. Маленькую, тесную — идеальную для них. А теперь он не хочет жить с ней и платить за неё будет некому, а Вэй Ин не занимала денег на квартиру, потому что они не были ей нужны, а теперь нужны, и во всём мире нет никого, кто занял бы ей столько денег, а спать на диване Не Хуайсана она сможет только до возвращения его брата, то есть, до сегодня. Да, она не первая магистрантка, что внезапно оказалась на улице, но у большинства есть родственники, которым можно позвонить и попросить о помощи, а у неё таких нет и, кажется, эта боль её сейчас и убьёт. А ещё она насквозь проплакала протянутый ей Лань Чжань платок, а затем ещё один, и вот уже Вэй Ин сидит рядом с Лань Чжань и рыдает ей в плечо, пачкая красивый и наверняка дорогой свитер слезами. — Прости, — говорит Вэй Ин. — Прости. Не знаю, я… Всё хорошо будет, я, правда, не знаю, когда, я... — Можешь остаться у меня, — подаёт голос Лань Чжань и закрывает ноутбук. — Если хочешь? — Сегодня? — Вэй Ин снова всхлипывает. Это решит хоть одну, пусть и крошечную, проблему. — Эм, да, если тебе норм, я даже на полу поспать могу? А потом я позвоню в общагу, у них же должно что-то быть, не знаю, горячая линия, надо будет так и сделать, а то потом назад в лабораторию. Господи, я же первые задания пропускаю, да?.. — Ты останешься у меня, — повторяет Лань Чжань. Она убирает ноутбук в дизайнерскую сумку, поднимается, и, едва придерживая Вэй Ин за локоть, помогает ей встать. Вэй Ин даже возразить не успевает, как они выходят из библиотеки — снаружи так темно, в Нью-Йорке в сентябре всегда так рано темнеет или она просто так долго плакала? — и проходят пару кварталов до здания, что выходит на широкую улицу перед Риверсайд-парком. — Мне надо… надо вещи на завтра взять, — всё ещё всхлипывая, говорит Вэй Ин. Там есть лифт и консьерж. Он вежливо кивает Лань Чжань, на что та любезно кивает в ответ. — Завтра. И чемоданы заберёшь. — Чемоданы? — вторит Вэй Ин. — Но, эм... — Все свои вещи, — на удивление твёрдо говорит Лань Чжань. Створки лифта разъезжаются, и она открывает единственную дверь на всём этаже. Внутри квартиры… боже, она безупречна: внутри огромные окна с видом на парк и реку, новая техника, а огромная гостиная почти не заставлена мебелью. — У меня три комнаты, — продолжает она, кажется, слегка этого стыдясь. Лань Чжань мягко подталкивает Вэй Ин вперёд, проводя мимо собственной спальни, и открывает вторую дверь, в которой нет ничего, кроме пары коробок. — Три комнаты? — отзывается Вэй Ин. Она уже как попугай, она просто повторяет всё за Лань Чжань. — У кого бывает три комнаты? — Дядя… — Лань Чжань закусывает губу. — У меня достаточно места, — договаривает она. — Так что можешь не беспокоиться. Вэй Ин остаётся только пялиться на неё в ответ. Она ужасно уставшая и перемазанная соплями от часов рыдания, а эта девушка, с которой они за последние четыре года пересекались всего на двух предметах, только что… Она взяла и... — Серьёзно? — спрашивает Вэй Ин, снова чувствуя, как подступают слёзы. — Клянусь, я свалю как только смогу, но… правда… ты разрешаешь... — Просто оставайся здесь, — повторяет Лань Чжань. Вэй Ин бросается на Лань Чжань, обвивает руками шею и снова тихо всхлипывает в мягкий свитер. — Прости, — снова извиняется она. — Прости, я помню, ты не любишь обниматься, даже говорила не трогать тебя, когда мы сидели на литературе, я помню, но... Лань Чжань напрягается и стоит абсолютно прямо, но не отталкивает Вэй Ин от себя. Она разрешает той поплакать ещё с минуту, а затем похлопывает её по спине так осторожно, что Вэй Ин даже кажется, что ей почудилось. — Хм, — говорит Лань Чжань. — Тебе нужна кровать. ------- Ту ночь Вэй Ин проводит на диване. Лань Чжань одалживает ей шорты и футболку, а затем сразу же идёт спать, несмотря на раннее время. Вэй Ин сидит на диване и несколько минут просто смотрит на телефон. Батареи хватит совсем ненадолго, а зарядку она оставила у Не Хуайсана. Она могла бы одолжить её у Лань Чжань, но только не думает, что хочет сегодня оставаться в ещё большем долгу. Осталось шесть процентов. Вэй Ин неуверенно закусывает губу. К чёрту. Он не ответит на сообщение — уже неделю ни на что не отвечал. Я нашла, где остановиться! Не волнуйся за меня!!! Галочка “прочитано” не загорается. Точно так же не помечены и предыдущее сообщение, да и все до него. Она отключает телефон и делает пару глубоких вдохов, потому что в самом деле не может уже плакать — в ней не осталось ни капли слёз. Цзян Чэн или ответит, или нет. Что бы ему ни рассказала его мать... ...скорее всего, она рассказала правду. И теперь он больше никогда не заговорит с Вэй Ин, и она, блять, сойдёт с ума. Ей слишком страшно писать сестре, потому что если госпожа Юй сказала им никогда больше не говорить с Вэй Ин, то они так и сделают, и она даже не сможет их в этом винить. Она сворачивается в клубок на красивом диване Лань Чжань, чтобы как можно тише поплакать в нестерпимо дорогую подушку. Себе Вэй Ин говорит, что это всего на минутку, но она так устала, что засыпает, даже не успев обеспокоиться тем, что пачкает всё вокруг своими слезами и соплями. Когда она просыпается, сквозь оконные стёкла гостиную уже заливает яркий солнечный свет. Квартира Лань Чжань днём кажется ещё красивее. Потолки здесь невероятно высокие, а всё остальное просто безупречно. Вэй Ин моргает несколько раз. Телефон лежит разряженным на полу, а потому она понятия не имеет, сколько сейчас времени. Сегодня среда, так что до обеда занятий у неё нет, но большую часть дня она должна была провести в лаборатории, а теперь даже не может написать им, что опоздает. А ещё она чувствует себя настолько уставшей, что, кажется, могла бы весь год пролежать прямо на этом диване и так и не отдохнуть. Но, так или иначе, ей нужно убираться и не мешать Лань Чжань. Вэй Ин заставляет себя подняться на ноги. Из соседней комнаты доносится очень тихий щелчок, и она с интересом выглядывает из-за угла: Лань Чжань стоит на своей очень современной, очевидно, только отремонтированной кухне и заваривает себе чай. Лань Чжань, прямо как и её квартира, настолько красивая, что дыхание перехватывает. Её длинные волосы идеальны, её бело-голубая пижама идеальна, её ресницы идеальны. Её чай, наверное, тоже идеален. Вэй Ин сразу же мысленно ругает себя — влюбляться в неё будет грубо. — Привет, — шепчет она, не желая испугать Лань Чжань, пока та держит горячее. — Спасибо, что разрешила перекантоваться. — Доброе утро, — отвечает Лань Чжань, как всегда формально. — Чай. — О, эм, ну да, — теряется в словах Вэй Ин. — Если можно? Я не знаю, сколько сейчас времени, но не волнуйся, я постараюсь убраться как можно быстрее. Сегодня мне нужно в лабораторию. Ты даже не заметишь, что я здесь ночую, обещаю. Лань Чжань хмурится, пусть и заметить это можно только по крошечной складке между бровей. — Ты остаёшься здесь, — говорит она, протягивая Вэй Ин чашку. Оттуда пахнет чаем, что Вэй Ин пробовала в Китае, когда они с Яньли и Цзян Чэном гостили у семьи. Чудесно пахнет. — Ты правда не обязана всё это делать, — Вэй Ин потирает голой ступнёй вторую ногу и закусывает губу. — Прости, что вчера такую истерику закатила. Но прям оч дико предложить такое тому, кого ты видела раза четыре, ну пять, за всю жизнь. Ох, чай замечательный. Лань Чжань всё ещё немного непонимающе хмурится, отчего внутри у Вэй Ин всё сжимается. Кажется, что она успела чем-то разочаровать Лань Чжань, и это ужасно. — Хм. — Да, знаю, знаю, мы вместе делали проект по современной литературе, но всё закончилось плачевно — в прямом смысле, ты же помнишь? А потом я сидела за тобой на парах по литературе современной Азии и постоянно одалживала ручки. И… все их потеряла, боже, да я тебе с тысячу ручек должна, да? И я об этом даже до сих пор не вспоминала, видишь, — девушка неловко смеётся, — какая я дура. — Семинары по Писательству, — добавляет Лань Чжань. — А? — Вэй Ин непонимающе моргает. — А! Точно! Первый семестр! Я даже не думала, что ты меня там запомнила. Меня оттуда едва не выгнали, потому что Не Хуайсан постоянно протаскивал еду, а ты была такой… Эм… — она замолкает, потому что ну а как завуалировано сказать, что тебя ненавидели. — Тебе не нравилось сидеть рядом со мной, — кое-как заканчивает Вэй Ин. Лань Чжань над этим задумывается. — Ты была очень громкой первокурсницей, — в конце концов соглашается она. — Я такая же громкая магистрантка, — со смехом отвечает Вэй Ин. — И тебе не хочется этого в такой идеальной и тихой квартире. У тебя что, весь этаж? Шикарно! Я думала, что у меня семья богатая, но… — она снова замолкает, чтобы не бередить всё ещё кровоточащую рану. — Ну, в общем, я громкая и неряшливая, тебе это не нужно. Я буду только отвлекать от нормального… эм, я даже не знаю, что ты теперь изучаешь. — Поэзию древнего Китая, — говорит Лань Чжань, отпивая из чашки. — О, вау. Родители пытались заставить меня ходить в школу китайского, ну, знаешь, после нормальной школы, чтобы я выучила иероглифы для поездок в Китай к дядям и тётям. Но мне было так скучно… Эм, в общем, спасибо, что разрешила перекантоваться. Ну, снова спасибо. Прости, кажется, я всё ещё уставшая, меня, наверное, сложно понимать, ха-ха, но, ну, знаешь, я как-то с этим разберусь. Я на самом деле очень умная, но иногда туплю. Должны же быть какие-то варианты жилья.... — Я заказала кровать, — вклинивается Лань Чжань. Вэй Ин чудом не роняет чашку с чаем. — Что? — Вчера ночью, — абсолютно спокойно отвечает Лань Чжань. — Для гостевой комнаты, — и поправляет себя. — Твоей комнаты. — Правда? — шепчет Вэй Ин. Лань Чжань опускает взгляд на чай. — Я не обижаюсь за ручки, — говорит она. — И за тот проект тоже. У меня тут много места. Кровать я тоже уже заказала. — Я… это… — начинает Вэй Ин. Ещё никогда в жизни она настолько сильно не терялась с ответом. Она пару раз открывает рот, чтобы что-то сказать, но слова не приходят на ум. Она же не может просто поселиться в одной из комнат Лань Чжань. Это было бы ужасным нахальством, даже будь они лучшими подругами. Но… В то же время, идти ей некуда. — Спасибо, — говорит Вэй Ин, пытаясь взять себя в руки и не начать плакать снова. — Я как-то тебе это компенсирую. Я… ладно, не буду обещать ничего насчёт арендной платы, я живу на самую мизерную стипендию в мире, но... — Никакой арендной платы, — прерывает её Лань Чжань. Она всё ещё смотрит куда-то в свой чай, но осторожно поглядывает в сторону Вэй Ин. — Ты останешься? — Думаю… Чёрт, да, я, думаю, останусь, — отвечает Вэй Ин. Ей хочется спросить: “правда?” А затем снова:“правда-правда?” А потом: “правда-правда, ты даже не передумаешь?” Но она уже доставила столько неудобств. Лишь за это утро на кухне Лань Чжань сказала ей больше, чем за всю неделю, что они занимались проектом. — Спасибо, — Вэй Ин кладёт руку на сердце. — Богом клянусь, ты не пожалеешь. — Большую часть дня Вэй Ин проводит в лаборатории в кабинете руководителя, пытаясь объяснить ситуацию, ничего при этом не раскрыв, чтобы отвязаться от пропущенной работы. Её строго отчитывают и награждают хмурым “если бы мы уже не знали, что ты гениальна, то никогда бы такое не терпели”, но, если она проведёт весь выходной, нагоняя упущенное и при этом готовясь к занятиям по химии для первогодок, где она помощница преподавателя, то всё будет хорошо. Она на это надеется. Вэй Ин много чего делает и потом просто надеется, что всё обернётся хорошо. С таким настроем она и двигается вперёд. Лань Чжань, должно быть, сказала консьержу ждать её с чемоданами, потому что тот их у неё забирает и провожает до лифта. — Госпожа Чжань, кажется, добрая, — говорит консьерж, произнося её имя как “Жань”. — Она и правда добрая, — соглашается Вэй Ин. Какое-то мгновение она даже подумывает объяснить ему, что её фамилия на самом деле Лань, но решает, что она тут гость и не следует начинать знакомство с домом на такой ноте. Он доносит все вещи Вэй Ин до двери, у которой её уже ждёт Лань Чжань в безупречных джинсах и очередном дорогом свитере. Джинсы донельзя подчёркивают невероятную длину её ног, и, да, Вэй Ин обещала себе, что не будет пользоваться ситуацией и пускать слюни на горячую девушку, с которой теперь живёт, но… боже, эти джинсы на ней как нарисованные. — Ещё раз спасибо, — говорит Вэй Ин, небрежно скидывая кроссовки на коврике рядом с дверью и полностью игнорируя идеально организованную обувную полку, где стоит вся прекрасная и такая же идеально организованная обувь Лань Чжань. Она затаскивает чемоданы внутрь, пока Лань Чжань благодарит консьержа и закрывает за ней дверь. — Я знаю, что уже говорила, но спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо... — Вэй Ин, — мягко прерывает её Лань Чжань, забирая более тяжёлый чемодан из рук девушки и — с лёгкостью? — относя его в гостевую комнату. Там уже стоят кровать и комод, а в шкафу полно вешалок. Утром здесь не было ничего. — Как, чёрт возьми, ты всё так быстро поставила? — спрашивает Вэй Ин, удивлённо смаргивая. Лань Чжань игнорирует её вопрос, только чтобы спросить, голодна ли она. — Я, эм, я всегда голодна, — отвечает Вэй Ин, пытаясь перевести всё в шутку. — Думаешь, почему я на первом курсе протаскивала на пары столько еды? Но… — как некстати громко урчит живот. — Сегодня я точно забыла пообедать. Эх. — Я заказала еду, — говорит Лань Чжань. — Если хочешь? Она что, немного покраснела? Как можно смущаться того, что ты самое внимательное создание на свете? — Боже, ты волшебница, — выдаёт Вэй Ин, а затем хватает Лань Чжань за руку и вытягивает её из спальни на кухню, где на столе уже аккуратно разложены чёрные коробочки из доставки, тарелки и палочки. — Я не знала, что ты любишь. — Я всё люблю, — честно отвечает Вэй Ин, сжимая её руку. — Особенно если еда острая, — на это Лань Чжань, кажется, едва заметно морщит нос. — Сколько я должна тебе за ужин? — Будешь что-то пить? — спрашивает Лань Чжань, высвобождая ладонь. Ой, а Вэй Ин совсем забыла о том, что она не любит прикосновения, нужно быть с этим поосторожнее. — Вода? Сок? Минералка? — Бурбон, закуски не надо, — шутит Вэй Ин, на что Лань Чжань едва заметно склоняет голову в немом вопросе. — Шучу, — быстро добавляет девушка. — Помню. Ты не пьёшь. Просто день сложный выдался. Может, заставлю Не Хуайсана потом со мной выпить. Или Вэнь Нина. А, блин, он же ещё не дорос пить. Лань Чжань едва уловимо хмурит брови, но в тот раз кажется взволнованной. — Как он? Вэнь Нин делал проект по литературе с ними, пока не заболел так сильно, что почти перестал ходить на пары. Весь тот семестр Вэй Ин провела, относя ему домашку в больницу или, когда он оставался дома, не в силах прийти в универ, потому что он был милейшим ребёнком на свете. — Лучше. — Помнишь… — начинает Лань Чжань, но замолкает, снова смутившись. — Что? — спрашивает Вэй Ин. — У меня ужасная память, тебе придётся сказать, что именно нужно вспомнить. Лань Чжань садится и с минуту просто вертит в руках тарелку. Совсем на неё не похоже. — Ты была очень… смелой, — в итоге всё же говорит она. — Я? Ты, наверное, с кем-то меня путаешь, — отвечает Вэй Ин, падая на второй стул. — Я не очень красиво ем, ладно? Не суди строго, я весь день не ела, — и начинает срывать крышки с еды. Как для доставки пахнет божественно. Лань Чжань сидит идеально ровно и молчит. — Ты, — тихо настаивает она. — Профессор поступил несправедливо. С минуту Вэй Ин совсем не может вспомнить момент, о котором она говорит, но когда тот всё же всплывает в голове, то она смеётся, несмотря на то, что её рот всё ещё набит лапшой. — О, чёрт, ты имеешь в виду тот случай, когда меня чуть не выгнали с занятия? Ну такое, забей. Лань Чжань тихо, но протестующе хмыкает. Она осторожно накладывает еду себе в тарелку, не смешивая её и следя за размером порции. Вэй Ин запоздало понимает, что Лань Чжань не ест еду прямо из коробочек, а на самом деле пользуется тарелкой, и решает сделать вид, что собиралась поступить так же. — Это входит в политику университета, всем должны обеспечиваться условия, а он собирался просто завалить Вэнь Нина, — говорит Вэй Ин. — Я просто сказала, что он неправ. Ну, да, наверное, не нужно было делать этого перед всеми, но меня это так взбесило. Как можно валить кого-то из-за посещаемости, если человек прям вот в ту минуту в больнице? Пиздец же. — И ты пошла к декану, — добавляет Лань Чжань. — Я была права, а профессор — нет! — отвечает Вэй Ин, жестикулируя так сильно, что чуть не сбивает всё со стола. — Но он меня не слушал! Конечно же, я пошла к декану! Может, ей кажется, но Лань Чжань едва заметно улыбается в тарелку. — Смело, — снова тихо повторяет она. Палочки Вэй Ин замирают на полпути ко рту. — Это было совсем не смело, — отрицает она. — Это просто… ну, знаешь… ну нельзя такое говорить! Я ничего такого не сделала. Вэнь Нин не заслужил такого отношения, — к своему удивлению Вэй Ин засмущалась — только подумать, кто-то такой, как невероятно умная, добрая и красивая Лань Чжань, считает её смелой. Лань Чжань хмыкает, словно раздумывая, а затем пододвигает одну из коробочек ближе к Вэй Ин. — Острая, — объясняет она, показывая на курицу в красном соусе. — Моя любимая, — говорит Вэй Ин, забывая о том, что хотела возмутиться. Она только успевает напихать себе полный рот еды, как раздаётся звонок в дверь. Лань Чжань отодвигает свой стул и аккуратно проходит к двери. Если Вэй Ин отклонится на стуле назад, то сможет заглянуть за угол и увидеть дверь. Нет, она не подглядывает, но интересно же, какие у Лань Чжань друзья. В проходе стоит мужчина и, если закрыть глаза на то, что он выше, то выглядит прямо как Лань Чжань. Вот прям точно так же. Они говорят о чём-то так тихо, что Вэй Ин не слышно, так что она отклоняется ещё чуть сильнее, и ещё немного, и.... Стул падает назад с оглушительным звуком и Вэй Ин внезапно оказывается на полу под двумя пристальными взглядами. Девушка неловко смеётся. — Ой! Эм, ну я тут просто… Привет! Лань Чжань подходит ближе с крайне обеспокоенным взглядом. — Всё в порядке! — чуть громче, чем нужно, говорит Вэй Ин. — Помоги? — и поднимает руки, подзывая девушку ближе. — Лань Чжань, Лань Чжань, ну подними меня! Одно долгое мгновение Лань Чжань просто стоит, замерев, а затем с опаской протягивает руку. Вэй Ин моментально вцепляется в неё, чтобы подняться на колени. Господи, спасибо что на ней огромные уродские шорты со школы, что она носила на бег, а не юбка, иначе ситуация бы вышла раза в два позорнее. — Привет, — повторяет Вэй Ин, уже не видя мир перевёрнутым. Она поднимается на ноги и отряхивается свободной рукой. — Такое себе первое впечатление, да? Должно быть, это брат Лань Чжань — он выглядит в точности, как она, только без нечитаемого лица; в его добрых глазах искрится улыбка. — Здравствуй. А ты?.. — Я Вэй Ин, — она подумывает протянуть руку, но вспоминает, что всё ещё сжимает ею ладонь Лань Чжань. — Я, эм… халявщица, — и виновато улыбается. Лань Чжань на это сжимает её руку и настойчиво добавляет: — Соседка по комнате. — Я брат Лань Чжань, Лань Хуань, — отвечает он. — Приятно познакомиться, — Лань Хуань переводит взгляд на сестру и вопросительно улыбается. Та упорно смотрит в стену за его плечом, отказываясь встречаться взглядами. Вэй Ин надеется, что они не поссорятся. Ей меньше всего хотелось бы рушить ещё чью-то семью. — Ты не спрашивал, но я точно пользуюсь добротой твоей сестры и прекрасно это осознаю, клянусь, попытаюсь как-то это компенсировать. — Вэй Ин, — тихо говорит Лань Чжань, пытаясь её одернуть, на что та поворачивается к ней. — Я знаю, что тебе так не кажется, но это просто потому, что ты такая добрая. Даже, наверное, слишком добрая. Твой брат наверняка за этим и пришёл, чтобы меня проверить. — Нет, — вклинивается Лань Хуань. — Я просто заметил странные траты с семейной кредитки. — Дядя сказал обставить квартиру, — отвечает Лань Чжань, всё ещё на него не смотря. — Знаю, знаю, но ты тогда сказала, что это не нужно, и мне стало интересно, почему ты вдруг захотела. И теперь вижу, — он поворачивается к Вэй Ин и, честное слово, лучезарно улыбается. — Какой приятный сюрприз. — Ты рад тому, что у неё появилась соседка? — непонимающе спрашивает Вэй Ин. — Ох, это потому, что ты волновался, как бы она не заскучала? Не волнуйся, я знаю, что она тихая, не буду её донимать и устраивать дикие тусовки. Ну, может, одну дикую тусовку устрою, квартира-то огромная… Шучу! Это шутка, Лань Чжань, не злись, никаких тусовок, знаю, клянусь, — Вэй Ин легонько пихает Лань Чжань в плечо своим. — Буду вести себя тихо, как мышка, ты меня даже не заметишь. Лань Чжань качает головой и опускает взгляд в пол. Вэй Ин не до конца понимает, что она об этом думает. — Думаю, сестре понравится жить с таким чудесным человеком, — спокойно говорит Лань Хуань, — и что ей не хочется, чтобы ты чувствовала себя неуютно. Вэй Ин смеётся вслух, не в силах сдержаться. — Ну да, конечно. Ты бы моего братца услышал. “Клянусь, ещё одна тусовка, и за дверь выставлю!”. Он ещё так злится на то, что мой средний балл всегда выше, что… — Она замолкает. Думать о Цзян Чэне больно, но она всё равно натягивает улыбку. — В общем, тебе не о чем волноваться. Вэй Ин вдруг понимает, что всё это время держала Лань Чжань за руку, и её брату это может казаться нелепым — она резко отпускает чужую ладонь и прячет руку за спину. Почему-то это заставляет брата Лань Чжань снова улыбаться. — Ужинать будешь? — спрашивает Лань Чжань, смотря прямо на него. — О, я уже поел, не волнуйся. Вэй Ин, расскажи о себе! Как с моей сестрой познакомилась? В конечном счёте он сидит с ними за столом, пока Вэй Ин без умолку болтает и съедает куда больше половины заказанной Лань Чжань еды, а сама Лань Чжань сидит тихо и ест так изящно, что это можно сравнить с искусством. Вэй Ин рассказывает о занятиях по писательству на первом курсе, о том, как она решила, что, раз они единственные китаянки в группе, то станут лучшими подругами… — Но Лань Чжань теплом ко мне не прониклась! — и смеётся, продолжая говорить о семинарах по литературе, где они встретили Вэнь Нина. — Я, эм, как-то случайно взорвала банку с синей краской, — делится Вэй Ин. — Эм. Было. Впечатляюще. — И как это было связано с литературой? — спрашивает Лань Хуань, вежливо растерявшись. — Эм, ну, я делала фон для видео, которое мы снимали для проекта… — начинает Вэй Ин, и к тому времени, как она доходит до части, где вся краска оказалась на Вэнь Нине, Лань Хуань изо всех сил пытается не рассмеяться. — И на моей бедной сестре? — Нет, вокруг неё, очевидно, какое-то силовое поле, — говорит Вэй Ин. — Но мои волосы посинели. Лицо тоже. Я потом ещё неделю находила на себе новые синие места. Ну, знаешь, стою в душе и вдруг понимаю, что колено-то синее! И моя… Эм. Она замолкает. Не очень приличная история. Лань Хуань вежливо улыбается, а Вэй Ин хочется провалиться сквозь пол. — Ну так вот! — радостно и слишком громко говорит она. — Не хочу мешать семье общаться! Лань Чжань, надо записывать где-то, сколько я тебе должна, хорошо? — от этого вопроса нервно крутит живот, но Вэй Ин пытается это игнорировать. Деньги найдутся! Но… не сразу. — Я запишу, — отвечает Лань Чжань. — Спасибо, ты лучшая, — Вэй Ин вскакивает и одёргивает себя буквально за секунду до того, как наклоняется, чтобы поцеловать Лань Чжань в щёку. Она бы так и сделала, будь на её месте кто-то другой. Глупо и кокетливо. Вэй Ин всех целует. Она всех трогает. Когда они готовили тот проект, она сидела на коленях Лань Чжань — в шутку! по-дружески! — и Лань Чжань, перепуганная, скидывала её на пол. Она ещё постоянно хваталась за Лань Чжань и та очень осторожно выпутывалась из объятий, понемногу отползала в сторону, пока до Вэй Ин не дошло, что этого делать не стоит. Ну или её отвлекло то, что милый Вэнь Нин оказался в больнице, а затем произошла вся заварушка с деканом. Но вдруг Вэй Ин с ужасом понимает, что сегодня не отлипала от Лань Чжань, а бедная Лань Чжань слишком вежливая, чтобы её оттолкнуть! И вот она чуть не поцеловала её в щёку прямо перед братом. — Я… Это… — тянет Вэй Ин, отступая на шаг и продолжая идти. Кажется, что всё лицо пылает. — Ну, ладно, было приятно познакомиться, поговорите тут! — и резко разворачивается, сбегая. Остаток вечера она проводит в гостевой комнате, распаковывая вещи и пытаясь убедить себя в том, что аккуратно всё разложит, ведь у Лань Чжань так чисто, а затем ей это надоедает, и Вэй Ин садится за ноутбук. Цзян Чэн не постил ничего нового с момента их последнего разговора неделю назад. Кто знает, может, он умереть успел. Она надеется на то, что, если такое и случилось, ей хоть кто-то позвонит. Яньли запостила своё фото, на котором держится с кем-то за руки на фоне заката в прекрасном месте. Лучше бы это был не её глупый парень, зло думает Вэй Ин. Скорее всего, это он и есть, и сама мысль о том, что Вэй Ин не может защитить собственную сестру от её тупого, самовлюблённого, идиотского парня приводит её в ярость. Пока она не вспоминает, как врезала ему по лицу, а Яньли не злилась, а просто расплакалась. Теперь же, из-за всего, что наговорила о Вэй Ин её мать, Яньли не писала ей уже неделю. Возможно, она уже никогда не сможет поговорить с Яньли. Может, никогда не сможет за её спиной корчить рожи глупому парню, не сможет, соревнуясь с Цзян Чэном, закидывать бумажные шарики в волосы самовлюблённому индюку, или поехать с семьёй в отпуск, куда Яньли по какой-то необъяснимой причине можно приглашать Цзинь Цзысюаня, но Вэй Ин запрещено брать с собой крутую змею, найденную под камнем. Вэй Ин так сильно скучает по семье, что, кажется, разрывается сердце. И во всём виновата она сама. Она сама решила принять удар на себя. Нужно бы позвонить Цзян Чэну и узнать, в порядке ли он, но тот даже на сообщения не отвечает. Внутри всё сжимается от чувства вины — да, она поступила правильно, но считает ли он так же? Поговорить нужно. Вот только… они не могут. Вэй Ин сворачивается в клубочек на кровати, доставку которой Лань Чжань волшебным образом организовала за день. Она бы радовалась и надувному матрасу на полу, но тут какая-то шикарная пена с эффектом памяти. Подушки идеальные, а простыни очень мягкие — идеальное место для того, чтобы вариться в своей печали. Она даже не знает, здесь ли ещё Лань Хуань или уже ушёл, потому что изо всех сил пытается не подслушивать. И всё же, хотелось бы, чтобы с Лань Чжань у них была такая дружба, что она могла бы постучать в её дверь и просто попросить пообниматься, хоть немного. Яньли всегда ей разрешала. Вэй Ин тяжело вздыхает и переворачивается на спину. Они с Лань Чжань не подруги, а сожительницы. Лань Чжань ненавидит прикосновения, а Вэй Ин и так уже исчерпала свой лимит на сегодня. Придётся просто лежать, страдать и надеяться на то, что получится уснуть. -- Они понемногу привыкают жить вместе — Лань Чжань, должно быть, просыпается на рассвете, потому что ко времени, когда Вэй Ин удаётся выбраться из кровати, Лань Чжань уже бодра, а на столе её ждут завтрак и чай. Холодильник всегда полон, но Вэй Ин неловко брать чужие продукты, а поэтому первые пару недель она живёт на еде из стоящих в корпусе химиков автоматов и убеждает Не Хуайсана в том, что он хочет заказать доставку, когда она в гостях — а такое бывает часто. Во-первых, она действительно пытается не путаться у Лань Чжань под ногами, а во-вторых, у него дома есть телевизор, а у Лань Чжань — нет. У Вэй Ин слишком много энергии — наверное, из-за всей накопившейся грусти — и всю её она направляет на эксперименты, с которыми помогает бакалаврам, из-за чего часто засиживается в лаборатории допоздна и почти завязывает драку с кем-то, когда исчезают её пипетки. Через пару недель она вдруг слышит, как Кенни, парень, что взял её пипетки (но извинился), снова и снова показательно прочищает горло. — Ну что? — спрашивает Вэй Ин. — Если хочешь, блять, данные попросить, то, сука, придётся меня убить, только через мой... — Ин, к тебе пришла очень горячая штучка, — шипит он c деликатностью, присущей только пацанам из лаборатории. Кенни нормальный, но однажды он на полном серьёзе пытался доказать Вэй Ин, что она на самом деле совсем не фанатка Звёздных Войн из-за какой-то тупой херни, и она никак не может его за это простить. С другой стороны, в этот раз он прав. Вэй Ин выпрямляется, чтобы через его плечо взглянуть на дверь, и там стоит Лань Чжань. Она выглядит идеально в бежево-голубом наряде, держа в руках дизайнерскую сумку и ещё какой-то пакет. Когда она замечает Вэй Ин, то, конечно, не улыбается, но в какой-то мизерной степени её лицо кажется более расслабленным? Для Лань Чжань это сравнимо c тем, как кто-то другой прыгал бы и кричал, размахивая руками. — Лань Чжань! — вскрикивает Вэй Ин, махая ей. Все, работающие за компьютерами, оборачиваются на них. — Лань Чжань, Лань Чжань! Привет! Зачем ты в наш корпус пришла? Ты не потерялась по пути на занятие по древнекитайской поэзии? — Заткнись, — бурчит кто-то, что Вэй Ин предпочитает радостно проигнорировать. Впервые за всю неделю Вэй Ин осознаёт, что носит всё ту же толстовку с пятнами от кофе и старые школьные шорты. Она ни с кем не видится — ни с кем значимым — когда делает расчёты на компьютере, а ещё она так и не поняла, где в доме Лань Чжань прачечная. Ну вот. На фоне Лань Чжань она чувствует себя ужасно неряшливой, но так оно и есть, так что не так обидно. Вэй Ин вытягивает Лань Чжань в коридор, где ни один тупой лошара из лаборатории не будет пялиться на неё, как на кусок мяса. — Что случилось? — спрашивает Вэй Ин, перекатываясь с пятки на носок. Лань Чжань протягивает ей пакет. — Обед. — Что? — Вэй Ин смаргивает и бросает взгляд на запястье. — Чёрт, уже два, откуда ты узнала, что я забыла? Ну, я взяла батончик в комнате для отдыха и украла у Майка пончик, но… Боже, как вкусно выглядит. — Просто остатки, — говорит Лань Чжань, это очевидная ложь; в пакете острая курица и рис, сама она такое никогда не ест. — Ты не впервые забываешь. — Да, но это потому, что я дура, — отвечает Вэй Ин. — Ты не должна… боже, ты же не приготовила это девушке, что тебе нравится, чтобы она потом отказалась, нет? Только скажи, и я ей врежу. Да я за тебя готова избить всю кафедру древнекитайской поэзии. Лань Чжань просто пристально на неё смотрит, а потом щурит глаза с намёком на улыбку. — Нет. Я это для тебя приготовила. Вэй Ин прижимает пакет с едой — идеально разложенной по малюсеньким контейнерам, идеально упакованной — к груди. — Ты ангел, — выдаёт она. — Спустившийся на землю ангел. Самый прекрасный человек на всём свете. Твой брат знает, какая ты чудесная? Лань Чжань смотрит на неё с каменным лицом, всем видом показывая, что Вэй Ин опять несёт чушь. — Не умри с голоду, — всё же говорит она. — Пожалуйста. Я… люблю готовить. Она сама сказала, что ей что-то нравится! Может, они теперь лучшие подруги. Вэй Ин уверена в том, что знает Лань Чжань ближе, чем весь остальной универ. — Эм, ну, если любишь готовить, — поддразнивает её Вэй Ин, и щёки Лань Чжань чуть розовеют. — Слушай, не хочешь на выходных приготовить что-то вместе? Я могу наконец-то помочь с продуктами и, знаешь, можем на всю неделю наготовить, вот вместе, и… Ну, можем и не готовить, у тебя такая классная кухня, я просто всё испачкаю. Я отлично готовлю, но, бывает и загорается что-то, — она упорно пытается не думать о том разе, как Цзян Чэн поджёг спагетти в полной воды кастрюле и как она с готовностью взяла на себя вину, когда его мать вернулась домой. Хоть бы с ним всё было хорошо. И плакать она сейчас не будет. — На этих выходных, — говорит Лань Чжань, что можно понять как “да, она хочет готовить вместе” и “нет, она не против, если противопожарка сработает от остроты специй, которые добавит Вэй Ин”. Забавно наблюдать за тем, как, прожив с ней всего пару недель, даже почти не пересекаясь, Вэй Ин научилась разбирать смысл её тихих слов. — Классно, — Вэй Ин лучезарно улыбается, а затем ударяет её плечо своим и даже немного пихает Лань Чжань локтем в бок. Та не смеётся и не вскрикивает, а просто стальной хваткой сжимает локоть Вэй Ин, чтобы та больше не дёргалась. — Если я переживу этот семестр, то на все сто только благодаря тебе. Лань Чжань просто тихо хмыкает и отпускает руку Вэй Ин. Она начинает отходить, но останавливается и оборачивается. Лань Чжань чуть сильнее сжимает сумку и даже держится ровнее — такое казалось невозможным. — Мой брат, — начинает она перед тем, как резко замолчать. — Ох, нет, — говорит Вэй Ин, — ему не нравится, что я с тобой живу? Знаю, что навязываюсь, прости, надеюсь, что не доставляю слишком много проблем… — её сердце падает куда-то в кроссовки. — Хотел бы с нами поужинать, — заканчивает Лань Чжань. — На следующей неделе. Но только… если ты не против. Кажется, он решил, что за ней стоит следить, чтобы Вэй Ин не слишком пользовалась добротой его сестры. Хорошо, когда братья так делают. Если бы они с Цзян Чэном не рассорились, он бы во всё горло орал всякие глупости и возмущался бы тем, что семейство Лань слишком высокого о себе мнения, всё в таком духе. Она скучает по его тупой вспыльчивости и неспособности поступать обдуманно. — Я с радостью, — отвечает Вэй Ин. — Не волнуйся, я постараюсь его впечатлить. Надену что-то не такое же хреновое и буду вести себя как приличная девочка. Хочешь, чтобы я притворилась паинькой? Она по большей части шутит, но щёки Лань Чжань всё равно розовеют. Та качает головой. — Вэй Ин это Вэй Ин. — К несчастью, — со смехом соглашается Вэй Ин. — Ладно, похоже, просто буду собой! Боже, поверить не могу, ты прошла аж до корпуса химиков ради этого! Могла бы просто вечером дома рассказать. — Обед, — Лань Чжань кивает в сторону пакета, что отдала Вэй Ин. — И… ты часто уходишь. — Ох, я просто тусуюсь у Не Хуайсана, его брат снял просто огроменную квартиру, и у них телек такой, знаешь, с половину стены, офигеть просто. Я подумала, что тебе хотелось бы тишины, да и телека у тебя нет. Кажется, Лань Чжань на это хмурится, но это едва заметно. Может, Вэй Ин просто показалось. Но Лань Чжань ничего на это не говорит, просто разворачивается и уходит, так что, скорее всего, показалось. Оставленная ею еда пахнет просто божественно -- В четверг Вэй Ин нужно проверить кучу тестов от идиотов-первокурсников, что едва понимают, где электроны, а где нейтроны. Удобной позы для этого не существует: скрестишь ноги и некуда положить бумажки, ляжешь на диван и хочется спать, а, когда она садится на пол и опирается спиной о диван, со временем начинает болеть зад. А ещё ей скучно. — Эй, Лань Чжань! — кричит Вэй Ин. — Лань Чжань, а, Лань Чжань. Что если я андеркат сделаю? Ну, знаешь, половину волос сбрею? Она ожидает наткнуться на полный ужаса взгляд и, может, тихую лекцию на десять или даже меньше слов. Вместо этого Лань Чжань выглядывает с кухни — её одежда выглядит идеально, даже несмотря на то, что прямо сейчас она варит суп, и, кажется, задумывается над этим; даже жёлтые резиновые перчатки кажутся элегантными на её руках. — М-м, — в конце концов тянет Лань Чжань. — Тебе пойдёт андеркат. Вэй Ин удивляется настолько, что аж садится. — Ты правда так думаешь? Взгляд Лань Чжань можно интерпретировать только как “да, я только что это и сказала, по-твоему, я лгу?”. Как же потрясающе много эмоций она может выразить, едва двигая лицом. — Может, я тогда так и сделаю, — отвечает Вэй Ин. Её волосы едва достают плеч, не то, что у Лань Чжань, чьи волосы достают до пояса, но, если сбрить половину, то ведь круто выйдет, да? Говорят, не стоит стричься, когда расстроен, но ведь волосы отрастают. — Тебе нужно что-то проверять? Мне так скучно! Лань Чжань снова исчезает на кухню, а Вэй Ин мирится с тем, что ещё не один час будет скучать на диване одна, пока та готовит. Но не то чтобы она жаловалась, Лань Чжань три дня подряд носила ей обеды, а Кенни тихо ржал, называя её “рабочей женой”. Но затем Лань Чжань вдруг возвращается назад и в руках у неё не уродливые жёлтые перчатки, а чашка чая и стопка непроверенных работ. Она устраивается на диване, открывает стоящий на столике ноутбук и кладёт на колени бумажки. Вэй Ин забирается назад на диван, чтобы сидеть с ней. Проверять работы скучно. Вэй Ин придвигается чуть ближе, а Лань Чжань не отодвигается. Через пару минут Вэй Ин отпивает из её чашки и в ответ получает только укоризненное, но очень мягкое хмыканье. Лань Чжань, однако, не забирает свой чай назад, и Вэй Ин просто на это улыбается. Она осиливает ещё пару работ и затем всё же придвигается к Лань Чжань вплотную, устраивая подбородок у той на плече. — Что проверяешь? — Анализ стиха. — Интересно? — с надеждой спрашивает Вэй Ин. В ответ она получает легонький удар локтем в бок, когда девушка пытается её оттолкнуть. — Это учёба, — строго отвечает Лань Чжань. — Работай. — Но мне так скучно, — воет Вэй Ин, и падает на колени Лань Чжань, прямо на стопку бумаг. Так у неё выходит устроить голову на подлокотнике и улыбнуться ей снизу вверх. Лань Чжань удивлённо моргает. — Тебе разве не скучно? — Мне нравится поэзия, — говорит на это Лань Чжань, сидя невероятно ровно даже по своим меркам, и через мгновение добавляет: — У тебя шея заболит, — а затем немного сдвигается, становясь самой удобной подушкой в жизни Вэй Ин. — Ты меня балуешь, — радостно отвечает та и не сдвигается с места. --- Позже Вэй Ин просыпается чуть недовольной, чувствуя, как всё затекло, пока вдруг не понимает, что всё ещё в гостиной. На диване. На неё накинули плед, но… она всё ещё на коленях Лань Чжань. Сама Лань Чжань тихо читает. — О господи, — хрипит Вэй Ин. — Когда… сколько сейчас… почему ты меня на пол не спихнула? — и садится. Её волосы торчат в разные стороны, а глаза не хотят открываться, словно склеенные. — Прости, ты же обычно рано спать идёшь. Просто разбудила бы меня! — она потирает глаза тыльной стороной ладони. — Хм-м, — тянет Лань Чжань. — Всё нормально. Вэй Ин поворачивается к ней с неверящим взглядом. Это… Это до смешного нелепо, даже для добрейшего существа на земле, коим Лань Чжань и является. Но... Кажется, что Вэй Ин чего-то не понимает, но она всё ещё полусонная и её мозг даже не в силах осознать, что тут нужно понимать. — В кровать? — спрашивает Лань Чжань, и звучит это как предложение, а не требование с неё слезть. — Да, — отвечает её Вэй Ин. — Прости, мне правда очень жаль… — она машет рукой на диван и, пошатываясь, встаёт, роняя на пол работы своих студентов. — Чёрт, надо... — Иди спать, — говорит Лань Чжань. Вот какое-то странное чувство, и Вэй Ин всё никак не может понять, что же это. Может, отчаяние, она ведь никогда не сможет отплатить Лань Чжань за всё, за все эти непонятные добрые мелочи? Может, это смятение, ведь до этого никто не вёл себя так с ней, словно все тупые провалы и глупые ошибки это нормально? Яньли, конечно, никогда на неё не злилась, но Вэй Ин каждую секунду своей жизни мучительно осознавала, что никогда не будет достаточно хороша, не станет человеком, которого все хотят в ней видеть. А Лань Чжань раз за разом… она такая красивая, умная и добрая, и она…. Боже, как же тупо срываться из-за попадавших на пол бумажек. — Я сама, — настойчиво требует Вэй Ин, чувствуя, что может расплакаться. — Я сама. Прошу, ты всегда… ты слишком добрая, я не знаю, что творю, — после сна она двигается совсем неуклюже, но всё равно сгребает работы в неряшливую стопку и скидывает их на столик. Лань Чжань смотрит на неё с чем-то, что можно было бы расшифровать как искреннюю обеспокоенность. Если она продолжит, Вэй Ин точно разрыдается. — Когда я тебе мешаю… просто наори на меня, ладно? — выдавливает Вэй Ин. — Я знаю, что ношусь по квартире и что продолжаю тебя трогать, ты такое ненавидишь, и я сорю, и я громкая, но ты никогда… я привыкла, что на меня орут. Просто скажи мне заткнуться и пошли нахуй, — от этого она начинает скучать по брату, который угрожает, но никогда не бьет на самом деле, к этому она хотя бы привыкла. — Чёрт, давай сделаем вид, что этого не было? Я… я… я ещё сплю, меня тут и не было, это всё сон, да? Прости, я пойду… эм... — Вэй Ин, — определённо взволнованно говорит Лань Чжань. Вэй Ин пытается оттолкнуть её и сбежать в свою комнату, но Лань Чжань ловит её за руку. И не отпускает. Вэй Ин теряет дар речи, не в силах оторвать взгляда от идеальной, элегантной ладони, что сжимает её собственную. Лань Чжань стоит и, когда Вэй Ин переводит на неё взгляд, ей приходится немного запрокинуть голову. — Всё в порядке, — тихо и серьёзно добавляет Лань Чжань — Конечно не в порядке! — вскрикивает Вэй Ин. — Ну да, конечно. У тебя нормальная жизнь, расписание, и... Лань Чжань качает головой. — Мне нравится… — она замолкает. У Вэй Ин всё внутри сжимается, когда она пытается понять, что та скажет. Что она — хаос. Катастрофа. Что её это достало. — Мне нравится это, — в конце концов заканчивает Лань Чжань. Не совсем ясно, что она имеет в виду. Во всяком случае для Вэй Ин. — Тебе нравится это? — с сарказмом спрашивает Вэй Ин, указывая на себя свободной рукой. Лань Чжань поджимает губы и уверенно кивает. — Что? Это… не может быть. — Если ты меня достанешь, то я… я тебе скажу, — обещает Лань Чжань. — Но ты меня не достала. Кажется, ей потребовалось много храбрости, сил и ещё непонятно чего, чтобы собраться со словами и всё же сказать их вслух. Она немного вздёргивает подбородок, словно ожидая, что Вэй Ин продолжит спорить. — Правда? — шепчет та. — Правда скажешь? Мне станет настолько легче, если ты будешь говорить, когда я тебя достаю. Да, звучит дико, но ты всегда такая добрая и мне кажется, что я с ума схожу, — “и я тебя не понимаю”, вот чего она не говорит вслух. “Не понимаю, чего ты хочешь”. — Тогда я точно скажу, — со всей серьёзностью отвечает Лань Чжань. Вэй Ин чувствует, как к глазам подступают слёзы. — Спасибо. Я… можно тебя обнять? Ты не против? Кажется, Лань Чжань краснеет, качая головой. — Я… не против, — говорит она так, словно каждое слово даётся ей с трудом. Вэй Ин обвивает руками шею Лань Чжань и обнимает её, по-настоящему обнимает, специально, потому что ей разрешили и она уже до смерти соскучилась по объятьям. Руки Лань Чжань, осторожные, словно крылья бабочки, опускаются на её талию, не обнимая, а лишь едва касаясь. — Клянусь, я не совсем поехавшая, — шепчет Вэй Ин. Пальцы Лань Чжань — кажется? — сжимают её чуть сильнее. — Я… хотела бы знать, что случилось, — тихо говорит Лань Чжань. Вэй Ин не помнит, как плакала, но всё равно приходится утереть глаза от слёз. — Что? Со мной? — Вы с братом очень близки. Я помню. — Ох… — медленно выдыхает Вэй Ин. — Эм… — она бы отступила, но Лань Чжань всё ещё её касается и Вэй Ин не хочет грубо её отталкивать. Соль в том, что она не хочет лгать Лань Чжань, но и не хочет рассказывать ей — никому — правду. — Эм, ну, такое, ничего особенного, — говорит она, замечая, как Лань Чжань едва заметно хмурится. — Мне кажется, он вляпался в неприятности, — осторожно добавляет Вэй Ин, пытаясь ничего не выдать, — но я не хотела, чтобы об этом узнала его мать, так что она думает, что виновата я, и она… злится. Супер сильно злится. Вот больше всех на свете. Но лучше пусть она злится на меня, а не на него, если честно, он с ума сходит, когда она на него кричит, а я уже привыкла. Лань Чжань всё ещё хмурится, насколько она вообще на это способна. Вэй Ин хватает её за руки и сжимает в своих. — Я в порядке, клянусь, всё хорошо. Всё наладится, — или нет, — и он всё равно никогда на меня долго не злится. Всё классно! Кто вообще хочет проводить день Благодарения дома? — нужно заканчивать этот разговор до того, как она или расплачется, или сознается во всём. — Я спать пойду. Лань Чжань, ты лучшая, ты же знаешь? — Вэй Ин не в силах сдержаться: она подаётся вперёд и касается губами кончика носа Лань Чжань, потому что у неё самый милый носик на свете. Та сразу же вспыхивает. — Ты на меня не накричала! — вскрикивает Вэй Ин, отскакивая. — И ты обещала кричать на меня, если разозлишься! Так что ты не злишься! Я начинаю тебя понимать! Кажется, перед тем, как закрыть за собой дверь, Вэй Ин слышит, что Лань Чжань бормочет себе под нос “какой вздор”.