Starchaser

Все началось с Голда. Впрочем, как и большинство проблем в жизни Реджины. Поэтому, в принципе, она даже не была уверена, почему она так удивилась произошедшим событиям. Особенно, принимая во внимание то, что ей судьбой было написано быть девочкой для битья. С самого ее рождения судьба постоянно пыталась ее поиметь, и, если уж совсем честно, Реджину тошнило от самой себя из-за того, что она постоянно надеялась, что что-то в ее жизни наладится. Она была Злой Королевой, так почему же что-то должно было измениться? С какой стати пробные узы дружбы, которые она кропотливо построила с Эммой Свон, или успехи в исцелении ее отношений с Генри, или даже легкое неохотное уважение, которое она заслужила от других «хороших парней» после победы над Пэном и Зеленой, что-нибудь значили в великой схеме вещей? Она была Злой Королевой, и мать была права. Любовь, действительно, была слабостью. Она делала ее беспомощной, и, все же, Реджина не могла собраться с силами, чтобы отпустить ее. У нее даже не было сил, чтобы встать с этой лавочки, если честно, и она не была уверена, что ей хватает сил на то, чтобы беспокоиться об этом. Потому, что забота... забота причиняла боль. А Реджина знала, что не была достаточно сильной, чтобы выдержать эту боль. Любовь - это слабость, и Реджина была слабой. Так было всегда, даже если она делала все, чтобы притвориться, что это не так. А все, ведь, было так хорошо. После поражения Злой Ведьмы Запада, было достигнуто соглашение между сыном, его биологической матерью и самой Реджиной. Каким-то образом, во время всей этой истории в Неверлэнде, Реджина с Эммой стали... союзниками, своего рода: между ними образовалась связь, которая только крепла, пока они находились в царстве Пэна. Они понимали друг друга, даже если сводили друг друга с ума чаще, чем этого бы хотелось, и от этого появлялось какое-то странное ощущение спокойствия и комфорта во всем том безумии и стрессе. К изумлению Реджины, это было чувство, которое после спасения от Пэна только усилилось во время решения тех проблем, с которыми им пришлось столкнуться. Это было... уютно и, в тоже время восхитительно. И, несмотря на то, что Реджина ни за что и никогда не признается в этом вслух никому, только своему сыну и вышеупомянутой женщине, она наслаждалась компанией Эммы Свон. Когда та не была полной идиоткой. И Генри. Генри. Одним из ее лучших воспоминаний был тот момент, когда она вернула сыну память поцелуем истинной любви, и поняла, что Генри не ненавидит ее. Он любил ее, даже, когда мог очень сильно на нее злиться. Но он любил, и хотел, чтобы она была частью его жизни, и Реджина буквально обрела крылья, когда мальчик рассказал об этом, потому что он был ее сыном, и, ни в этом мире, ни в каком-либо другом, никто - никто - не значил для нее так много. Поэтому, когда они разобрались со всем этим хаосом с появлением Зелены и после ее поражения, они пришли к новому порядку их жизни, когда Генри каждую неделю оставался с одной из матерей, и каждое воскресенье было посвящено совместной активности этой троицы. И Реджина была благодарна. Она до сих пор не понимала, что такого она сделала в Неверлэнде, что убедило Эмму в том, что брюнетка заслуживает доверия, но она была очень рада, что так произошло. Один день в неделю с сыном - это было все, что ей обломилось до Неверлэнда. И, внезапно, она теперь встречалась с сыном каждую вторую неделю, с сыном, который помнил ее, и любил ее. Да, наконец-то, все изменилось для Реджины. Несмотря на то, что почти все всё еще ненавидели женщину - включая мистера и миссис скептицизм Белоснежку и Чарминга - Генри и Эмма не относились к этой группе. Черт возьми, да ей даже пришлось пострадать от разрыва с ее "родственной душой", Робином Гудом, и, не смотря на это, они с Эммой остались друзьями. (И реджина не была бы Реджиной, если бы не считала, что это просто потрясающий подвиг сам по себе). Прошло шесть месяцев с победы над Зеленой, и Реджина была счастлива. Генри ее постоянно обнимал. Улыбался ей. Говорил, что любит ее. Не так просто им было прийти к этому, но они покорно посещали часовые приемы у Арчи каждую неделю, где обсуждали все разногласия и пытались залечить прошлые раны. Обе стороны принесли извинения, они смогли справиться с этим; и, хотя никто из них не забудет того, как причиняли друг другу боль, они смогли простить. Это было... несомненно, это было бесценно для Реджины. И поразительно, но Эмма это поняла. Несмотря ни на что, женщина, существование которой было раньше настоящим проклятием Реджины, стала самым большим сторонником ее отношений с Генри. Вообще-то, самым верным сторонником Реджины, и черт ее подери, если она понимала, как именно это произошло. Поначалу, Реджине было совсем некомфортно от осознания того, что она, с какого-то перепугу, стала проводить дополнительное время с Эммой Свон. Они, на удивление, хорошо ладили (ну, не без косяков, конечно) со времен Неверлэнда, естественно, но Реджина поразилась, насколько внезапно они стали друзьями, прежде чем кто-либо из них осознал, что это происходит. Эмма винила Генри. Их совместно проведенные воскресенья были его идеей. Каким-то образом он втемяшил себе в голову, что ему нравится, что они одна команда, и, так как ни Эмма, ни она сама не могла в чем либо отказать своему потрясающему сыну, они без вопросов согласились на эту авантюру. Выпечка гор печенья, прогулки в парке, езда верхом, просмотр марафона "Зены: королевы воинов" и "Звездного крейсера"Галактика". Абсолютно неважно было для этой троицы, чем они занимались, а недели летели. Это было... весело. Было очень странно делить Генри и проводить время с тем, кого когда-то поклялась уничтожить, чего бы не стоило, но совсем не противно, потому что, по какой-то причине, Эмма Свон смогла забраться под кожу Реджине так, как не мог никто другой, кроме их общего отпрыска, и Реджина поняла за все эти выходные дни, что это не так уж и плохо. Эмма Свон была идиоткой, и Реджина должна была ее ненавидеть, потому что не выносила идиотов. За исключением, как оказалось, этой конкретной. Вместо этого, она довольно сильно привязалась к ней. И они встречались не только по воскресеньям. Они довольно часто пересекались, ведь, Реджина (с превеликой осторожностью) была восстановлена на пост мэра, так как, что удивительно, было доказано, что она оказалась самой квалифицированной жительницей города, которая могла справиться с этой работой. И теперь, когда она была в хороших отношениях с шерифом, они довольно тесно сотрудничали по широкому спектру проектов, касающихся города, и эффективность их совместной работы была неизменной, неважно, над чем они работали, несмотря на недовольство тех, кто был свидетелем их прошлого бурного противостояния. Они все еще проводили еженедельные уроки магии (после того, как обе пообещали сыну, что будут использовать магию только во благо, например, для спасения людей). То, чему Эмма поначалу сопротивлялась, и на чем настояла Реджина. Её сыну больше не причинят вреда, и не похитят, именно поэтому она должна быть чертовски уверена в том, что Эмма сможет использовать свою силу, чтобы защитить его. (Реджина даже не хотела вникать в подробности, отчего их совместная магия, порой, выдавала забавные трюки. Магия, которую они творили вместе, была могущественна, и это сбивало с толку, но часть ее сознания, которая просто не хотела ничего об этом знать, была больше, чем любопытство, поэтому она оставила все попытки разобраться в этом на потом.) И постепенно, из почти друзей, они стали самыми настоящими подругами. Или, по крайней мере, Реджина на это надеялась. У нее никогда не было раньше здоровых дружеских отношений с кем-либо, ну, не считая дико неловких "мы-очевидно-родственные-души-но-это-жутко-странно-заниматься-сексом-с тобой-поэтому-давай-просто-не будем-этого-делать" отношений с Робином, и, это был ее огромный секрет, отчаянная фантазия о том, что то, что у них происходит с Эммой, и есть та самая дружба. Потому, что они были так, так сильно похожи - больше, чем кто-либо себе мог представить. Они были эмоционально нездоровыми людьми. Так и было. Они были сломаны, и, возможно, они никогда не смогут полностью избавиться от своих шрамов прошлого. Но, после того "инцидента с дневником", как называли его Реджина и Эмма, произошедшего три месяца назад, они научились утешать друг друга. После того, как Генри уходил спать, они могли разговаривать часами напролет обо всем на свете, за хрустальными стаканами скотча (или с какао, приправленным Бейлисом, в отколотых кружках, если они были у Эммы), и просто находились рядом, разделяя общий ореол эмоционально нездоровой славы, не по их воле обрушившейся на них. Они знали, что у обеих так много проблем, и также, знали то, что им было безопасно находиться рядом. Не опасаясь, рассказывать и слушать, плакать и утешать, смеяться и улыбаться, молоть чепуху и материться, и успокаивать, и слышать. Эмма была ее тихой и безопасной гаванью. Какого же черта, спустя шесть месяцев, после всего того, что произошло со Злой Ведьмой Запада, Реджина бесполезной тряпочкой повисла на скамейке в доках, уставившись на океан, ощущая себя так, будто ее мир разлетелся на тысячи мельчайших осколков. Снова. Ведь, все было так замечательно. Реджина глупо надеялась, что она сможет быть счастлива. Нужно было думать раньше; но Реджина была слабой, и никогда не училась на своих ошибках. Это происходило не очень часто, но Генри настоял на том, чтобы, время от времени, все собирались на "семейные ужины". И, так как, по мнению Реджины, ребенок был в родственных связях почти с половиной Сторибрука, народу собиралось приличное количество. Снежка, будучи невыносимо гостеприимной, как правило, была хозяйкой, как и сегодня. Чарминг, Эмма, Генри, малыш Нил, Голд, Бэлль, Руби (в качестве крестной матери Эммы, что делало ее - по словам Генри - его крестной бабушкой), и Реджина собственной персоной - все собрались сегодня. И, какими бы неловкими не были все эти ужины, конкретно этот, поначалу, не казался катастрофой. А затем вмешался Голд. Потому, что изначально было плохой идеей ужинать с Темным. Они с Эммой шутливо спорили о том, какой из рассказов Диккенса лучший (Эмма утверждала, что это "Оливер Твист", но Реджина точно знала, что "Сказка о двух городах", определенно, самый лучший), и Реджина и глазом не моргнула, когда Румпель передал ей еще бокал, как она думала, общепризнанно качественного Пино Нуар, которым они наслаждались с едой. Потому что, кто за столом вообще осмелится навредить ей перед Генри, который и был причиной, по которой они все здесь собрались? Верный ответ на этот вопрос - чертов Голд. Он подлил ей в бокал зелье правды, а Реджина даже этого не заметила до того момента, как оно начало действовать. А после...что ж, уже было слишком поздно. - Да брось, Реджина, - подначивала Эмма. - Говорить о том, что "Сказка о двух городах" лучше, только потому, что она имеет историческую ценность - это дурацкий аргумент, и ты это знаешь. Какова же настоящая причина, а? - Сидни Картон, - выпалила Реджина, не имея возможности остановиться. - Он был грустным человеком, который сделал так, что его смерть стала значимой. И, всякий раз, когда я читаю сцену, где описывается его казнь, мне хочется, чтобы Тинкербелл позволила мне упасть с балкона, когда я пыталась спрыгнуть, чтобы у меня было то, что у него. За столом воцарилось абсолютное, гробовое молчание. Все собравшиеся даже дышать не смели, просто уставились на нее. По правде сказать, Реджина их не винила. Был бы у нее выбор, она бы в жизни не посмела произнести это вслух. Никогда. Обескураженная, она прижала ладонь к своим губам, слегка паникуя. Потому что, блять. Что только что произошло? - Ты пыталась покончить с собой? - Выпалила Снежка (ибо она никогда не могла держать язык за зубами), не обращая внимания на Генри, который уставился на свою мать с широко распахнутыми глазами так, будто увидел ее впервые. - Много раз. - Подтвердила Реджина, до побелевших костяшек сжимая руками край стола, пытаясь остановиться, но безуспешно. Синдром Белоснежки мог передаваться другим людям? - Я пыталась спрыгнуть с балкона до свадьбы с Королем, выпила отравленный чай через неделю после свадьбы, и порезала себе вены после второго выкидыша. Вот сейчас она запаниковала. Реально. Она попыталась встать со стула, но поняла, что не может пошевелиться. Она попыталась - как Эмма красноречиво выражалась - "пуфнуться" отсюда, но обнаружила, что не может призвать свою магию. Ее секреты срывались с губ быстрее, чем Лерой мог опустошить бутылку Джека Дэниелса, и она ничего не могла с этим поделать. - Ты была беременна? - Раздался пронзительный голос Снежки, ее голос повысился на целую октаву. Остальные сидящие за столом были настолько ошеломлены, что еще не могли как-то реагировать. Реджина пыталась. Она плотно сжала челюсть. Стиснула зубы. Задержала дыхание. Но затем... - Дважды. Но я потеряла обоих, когда Король слишком грубо меня использовал, и повреждения после второго выкидыша были настолько сильными, что я не смогла забеременеть в третий раз. - Призналась она. Эмма и Генри, сидящие рядом, побелели, как полотно. У Белль был зеленоватый оттенок кожи. Снежка же, вспыхнула от гнева. - Мой отец был хорошим, добрым и любящим человеком! - Кричала она. - Он никогда не мог сделать подобного! - Еще как, черт возьми, мог! Но я не могу пошевелиться, и не могу... не могу перестать разговаривать! - Закричала Реджина, ерзая на стуле, пытаясь вырваться из невидимых пут, крепко удерживающих ее на месте. - Почему я не могу остановиться? И тут Голд решил задать интересующий его вопрос. - Это ты украла Око Фей, моя Королева? - Вопрос прозвучал наигранно беспечно. - Да, через неделю после того, как начала у тебя учиться. - Немедленно ответила она. - И зачем ты это сделала, дорогуша? - Спросил он снова, наклонив голову. - У тебя не было крови фей. Оно было бесполезно. - Ты заставил меня убить твою ученицу, чтобы я заняла ее место. Ты притворялся, что поможешь мне, но так и не помог, и я тебя ненавидела. - Ответ прозвучал незамедлительно. - Я хотела причинить боль каждому, кто попадется на глаза, но больше всего - тебе, хоть, и не могла. Поэтому я украла Око, оно казалось ценным предметом, но ты бы не сразу заметил пропажу, а я все это время была бы счастлива. Голд моргнул, осознавая сказанное, а затем свирепо нахмурился. - И что ты с ним сделала? Реджина снова яростно дернулась на стуле, теперь очень хорошо понимая, что происходит, но ни капельки не радуясь этому. Она абсолютно не могла противостоять действию зелья, которое добровольно-принудительно влила в себя. - Я отдала его Малифисенте. Она была требовательной любовницей, ей постоянно нужны были всякие безделушки, чтобы она была довольна, и чтобы наша связь продолжалась. И именно в этот момент Эмма, наконец, вышла из ступора. - Стой... какого черта тут происходит? - Потребовала она, косясь на Реджину с таким видом, будто та была пьяным заключенным, только вышедшим из-за решетки, и, вдобавок, с кровавым мачете в руках. Реджина комплимент не оценила. Вместо этого, ей пришлось ответить. - Румпель напоил меня магическим ингибитором и зельем правды, и привязал меня к стулу. В настоящий момент я не могу сбежать, отказаться отвечать, и не могу говорить ничего, кроме правды. Вот теперь разверзся ад. Белль и Генри начали кричать на Голда, Снежка, казалось, грохнется в обморок, Чарминг носился над ней, как курица-несушка, Нил вопил в своем стульчике, а Руби сидела с наполовину смущенным, наполовину напуганным выражением лица. Бах. И снова воцарилась тишина, прерываемая, лишь, возней Нила. Все смотрели на Эмму, которая вскочила со своего стула и с громким хлопком выпустила магический заряд. - Спасибо. - Рявкнула блондинка. - Теперь, по порядку. - Она повернулась к Голду. - Какого, блять, хуя, Румпель? Ростовщик выглядел обиженным. - Этот артефакт был ценен по личным причинам, - прорычал он. - Он был важен, и, когда он мне понадобился на прошлой неделе, все, что я нашел - коробку с камнем внутри вместо него. И повсюду была грязная магия Реджины! Она должна была поплатиться за то, что сделала. Не беспокойся, дорогуша, она будет в полном порядке. Реджина утробно зарычала. - Отпусти меня сейчас же, или клянусь Богом, я.... - Или ты что? - Издевался Голд. - Румпель... - прошипела Белль. Снова вмешалась Эмма. - Хватит! - Закричала она, явно будучи в ярости. - Я имею в виду... Иисус... что, блять, с вами обоими! - Она помахала рукой между лишенной движения брюнеткой и мужчиной, причиной этого всего безумия. - Вы не могли, разве, сесть и обсудить все ваши вопросы без этого пассивно-агрессивного разрушительного дерьма? Так нельзя решать проблемы, и не я должна говорить вам об этом! Поэтому, Голд. Исправь все с Реджиной. Голд усмехнулся. - Это не навсегда, - признал он, опасно сверкая глазами. - Оба зелья прекратят действовать через двенадцать часов. Она не пострадает. Реджина буквально закипела. Двенадцать часов? Она не сможет солгать или отказаться ответить в течение двенадцати часов? Это было пиздец, как неприемлемо. Любой мог воспользоваться этой "прекрасной" возможностью за это время. Уже и так все было хуже некуда. Но еще и перед сыном. Судя по всему, Снежка, которая, к сожалению, была не настолько глупа, как казалось, пришла именно к такому же заключению. И, не моргнув глазом, решила воспользоваться так любезно предоставленной возможностью. - Почему ты мне не рассказала про отца? - Рыдала она, глядя на Реджину так, будто та ее предала. Что, честно говоря, Реджина считала полной хренью. Эти страдания были предназначены исключительно ей самой, больше никому. Самым последним человеком, с кем бы она могла поделиться, была Белоснежка, и эта дурочка знала это. - Умоляю тебя, - фыркнула Реджина, - Этот человек был чудовищем, но он все еще был твоим отцом. Кроме того, какой был в этом прок, он уже был мертв. - Это ты - чудовище, - усмехнулась бывшая падчерица. - Снежка, нет! - Попыталась Руби, а Реджина заметно вздрогнула, будучи слишком расстроенной всей этой ситуацией, чтобы, как обычно, попытаться скрыть свою реакцию. Да, она и сама знала, что была чудовищем. Злой Королевой. Но до того, как стать Ею, она, действительно, страдала... и это была вина Леопольда. Тогда она еще не была чудовищем. Еще нет. Она не просила и не хотела внимания короля, и его действия были тем немногим, в чем она не была виновата. Все это время Эмма пыталась хоть как-то стащить Реджину со стула. Реджина, однако, была абсолютно уверена, что это бесполезно. Единственный способ освободиться был с помощью магии, и, хотя, Спаситель была могущественной, она еще не могла тягаться с магией самого Голда. Однако, за попытку Реджина была благодарна. Эмма зарычала от разочарования, еще раз потянув Реджину за руку. - Больше никто не задает вопросов, - проинструктировала она сидящих за столом, когда ее попытка стянуть брюнетку со стула провалилась. - И, Голд, освободи ее! Но Чарминги уже поняли, что получили отличную возможность, да еще и на блюдечке с голубой каёмочкой, инкрустированном драгоценными камнями впридачу, и какая-то часть Реджины даже не могла их винить за то, что они решили выведать интересующее их, игнорируя желание дочери. Но больше всего, брюнетка хотела испепелить их в бушующем пламени прямо на этом самом месте. - Планируешь ли ты предать наше доверие и навредить нам? - Быстро спросил Дэвид. - Дедушка! - Возмутился Генри. Тем не менее, какими бы милыми ни были его намерения, подобные протесты были бесполезны. - Нет, - Реджина вздрогнула, ее сердце колотилось, как у загнанного в угол клетки кролика. - Я все еще могу до чертиков ненавидеть вас, но мы любим одних и тех же людей, а я не причинила бы вреда тому, кого я люблю. Вы по умолчанию в безопасности. У Снежки заблестели глаза. - Значит, мой муж, дочь и я живы, лишь, потому, что этого захотел Генри? - Мам. Имей совесть. Прекрати ее подначивать. - простонала Эмма, массируя вискИ, и снова жестом прося Голда освободить женщину. Не то, чтобы это помогло. - Нет, - пробормотала Реджина, покраснев от бесполезной попытки противостоять действию зелья. - Возможно, что касается вас, так и есть, но мисс Свон в безопасности потому, что она принадлежит к тем людям, которых я люблю. И снова, своим заявлением Реджина приковала к себе взгляды всех присутствующих, и женщина поняла, что с трудом может сдерживать слезы разочарования и бесконечного горя, молясь всем мыслимым и немыслимым богам только об одном - чтобы это безумие просто прекратилось. Не все ее тайны были одинаково оглушительными, несмотря на то, что все их она хранила очень глубоко в своей душе. Некоторые были невесомыми, будто перышки, и, если она проболтается, они улетят с порывом ветра, никому не причинив ни малейшего вреда. Другие же были тяжелыми, и они буквально оторвут от Реджины куски плоти, если она позволит им обрушиться наземь своим признанием. Не всегда только она сама была причастна к тому, что ее секреты заставляли людей страдать, как уже было понятно из предыдущей познавательной беседы, и Реджина умоляла всех взглядом просто помолчать, потому, что этот вечер уже было не спасти, и она просто не вынесет, если один из лучших периодов ее жизни завершится, едва начавшись. Ведь, такова и есть любовь семьи, верно? Абсолютно безобидная, та, которая не приведет к тому, что Эмма убежит от нее, или блондинку отнимут у нее, и, если разговор на этом будет исчерпан, Реджина просто сможет притвориться, что на этом поставлена точка. Не с ее удачей. У Дэвида включился режим заботливого папаши, да так, что аж волосы на его загривке встали дыбом. - И что это все значит? - Он бросал ей вызов, агрессивно подавшись вперед. А Реджина старалась. Она старалась изо всех сил, только бы не заговорить, но что она могла поделать. - Это значит, что я влюблена в нее, - выпалила несчастная женщина, с тревогой окидывая взглядом всех, собравшихся за столом, и замечая, как они отпрянули, услышав ее признание. Все, кроме Голда, который ухмылялся, глядя на нее, подмечая, как его месть свершается, даже несмотря на то, что он не причинял женщине физического вреда. (Реджина действительно сейчас очень сильно сожалела о том, что совершила эту мелкую кражу паршивой безделушки, которая имела для него лишь ценность личного характера). - Я также сильно хотела бы причинить ей вред, как и своему сыну. На долю секунды на комнату опустилась пронзительная тишина, и Реджина очень крепко зажмурилась, чтобы не видеть, как от каждого сидящего тут исходит отвращение и ужас. Это не помогло остановить первые из многих последующих безмолвных слезинок, которые покатились по щекам брюнетки, ведь, она все разрушила, и она не могла вынести того, что теряла Эмму и Генри, несмотря на то, что точно знала, что именно это произошло только что. Если она не увидит сейчас выражение отвращения на их лицах, она сможет чуть дольше притворяться, что в сотый раз в своей жизни не потеряла самое дорогое. Казалось, это было так давно. Ей было очень плохо, когда они с Робином расстались всего через несколько недель после смерти Зелены, и решили быть просто друзьями, и она просто не сможет выдержать, если еще кто-нибудь от нее отвернется. Если Эмме будет противно от ее признания, а Генри, из-за него же, рассердится, Реджина не была уверена, что сможет опять пережить последующее одиночество. А затем Голд щелкнул пальцами, и Реджина снова могла двигаться. Не теряя ни секунды, она пулей вылетела из квартиры и бросилась к своей машине, не обращая внимания на крики, оклики и всеобщий хаос, воцарившийся после ее побега. Она не сомневалась, что кто-то попытается пойти за ней, но, в данный момент, ей просто нужно было немедленно убраться отсюда. Как можно дальше. И она плакала и вела машину, и почти не обращала внимание на что-либо, и ей было абсолютно плевать на то, что ее кто-то увидит в этот прохладный вечер с уже сгущающимся сумраком, ведь, она была такой дурой. Дура, что поверила, что Румпель не провернет что-то подобное. Дура, что влюбилась в единственного человека, который никогда не сможет ответить ей взаимностью после всего того, что она сделала с ней и ее семьей. Дура, в первую очередь, потому, что понадеялась на то, что заслуживает любовь. Дура, что думала, что сможет сохранить это счастье последних шести месяцев нетронутым, несмотря на то, что все ее прикосновения были отравлены. В итоге, она рухнула на эту скамейку в доках, уставилась на океан и кляла себя последними словами. Потому, что ничего в ее жизни не заканчивалось для нее хорошо, и, все же, она не была готова к катастрофе такого масштаба. Звук шагов, который сопровождался звоном знакомой магии, подсказал Реджине, что Эмма "пуфнулась" в доки, и брюнетка про себя возмутилась от того, что Эмма так хорошо ее знала, что сразу поняла, куда она пойдет, когда расстроена.Это было не честно. Самое последнее, что ей было сейчас нужно, это лекция от сердитой Эммы Свон о неприемлемости чувств и границах. Однако, Реджина не сбежала. Она знала, что это было бы бесполезно, если Спаситель, действительно, хотела поговорить, и не только потому, что та никогда не принимала ответа "нет". На Реджине были "Джимми Чу" с десятисантиметровыми шпильками, а Эмма была бывшей охотницей за головами, и, вероятно, не постеснялась бы сбить ее с ног и прижать к земле, если бы сначала не обездвижила ее магией с самого начала (хотя Реджина сомневалась в этом, поскольку Эмма имела тенденцию забывать, что у нее есть магия в самый неподходящий момент). Зная все это, Реджина смирилась с предстоящим неприятным разговором с женщиной, в которую, как она только что призналась, была влюблена, и сидела совершенно неподвижно. И даже не потрудилась подвинуться. - Привет. - Просто сказала Эмма, грациозно плюхнувшись на скамейку радом с брюнеткой, и, последовав ее примеру, уставилась в черноту ночного океана. Ночь была теплой, но легкий бриз приятно охлаждал их лица, и Реджина мысленно поздравила себя с тем, что выбрала отличное место для того, чтобы развалиться здесь на кусочки. Никто и никогда не смог бы обвинить ее в плохом вкусе. - Если Вы собираетесь оставаться здесь, мисс Свон, должна попросить Вас не задавать мне никаких вопросов. - Реджина вздохнула, признавая присутствие женщины. Эмма лишь улыбнулась в ответ и удобнее устроилась на лавочке, прислонившись к потрепанной непогодой спинке. Реджина еще долго смотрела на шерифа с недоверием. Она не понимала, что та задумала, ведь, казалось, что Эмма просто довольна тем, что... сидит рядом. Но, - рассуждала Реджина, - дареному коню в зубы не смотрят, - и она заставила себя отвернуться от своей спутницы и уставилась в небо, рассматривая блестящие на нем звезды. Ночь была ясной, и они, действительно, были прекрасны. На самом деле, гораздо красивее, чем она помнила. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз смотрела на звезды? Довольно долго они сидели в комфортной тишине. Настолько долго, что у Реджины начала болеть шея от неудобного положения. Она сама себя удивила, заговорив первой в стиле их привычных многочисленных ночных признаний. - Когда я была маленькой девочкой, - тихо начала она, - и моя мать была занята, отец вытаскивал меня ночью в сад, посмотреть на звезды. Я обожала это. А тогда, когда мне было запрещено выходить, он открывал окно, чтобы я могла видеть их даже из комнаты, и он говорил, что звезды - это желания. Что каждое, когда-либо загаданное желание, находится на небе, яркое, дающее надежду, и, когда эти желания сбываются, они падают на землю, где мы, смертные, можем до них добраться. Он сказал, что, если я буду долго и упорно стараться, то одна звездочка может достаться и мне. На самом деле, именно это она и делала. Гналась за недостижимыми мечтами. Поступала при свете дня - правильно или нет - пытаясь ухватиться за что-то настолько неуловимое, что с таким же успехом могла бы охотиться за звездами. Дело в том, что звезды поймать нельзя. Они должны падать на землю сами, и в свое время. Ее неспособность достичь счастья - будь то любовь к конюху или наложение проклятия - была неизбежна с самого начала, потому, что звезды никогда не падали ради нее, и, осознавая это, Реджина чувствовала тяжесть в груди. Вся жизнь Реджины была отчаянным, бесконечным поиском счастья; и уже не в первый раз она подумала, а было ли оправдано все то, что она сделала в своей жизни. Не потому, что многие ее поступки были неправильными с точки зрения морали - это она признавала - а потому, что это было и всегда будет бесполезно. У злодеев не бывает счастливого конца, и, хотя, она пыталась отомстить за ту невинную девочку, которой когда-то была, возможно... возможно, она просто не была тем, кто заслуживает отмщения, уже просто из-за обстоятельств, способствующих ее рождению. Она никогда не была тем человеком, который возлагает грехи родителей на плечи своего ребенка, но она не могла не признать, что то, во что она лично верила, было подсознательным проявлением ее собственного стремления к отпущению тех грехов. В конце концов, она стала еще хуже своей Матери, не так ли? А, Реджина, по крайней мере, в то время была способна к раскаянию. Она просто предпочла задвинуть это чувство поглубже. А для чего? Жалкая попытка поймать то, чего у нее никогда не было, потому что она была никем иным, как монстром. Чудовище. Чудовищечудовищечудовище. Сколько раз ее так называли? Слишком часто, чтобы сосчитать. Слишком часто, чтобы запомнить. Реджина не любила это слово. Она заслужила это, несомненно, но она никогда не чувствовала себя настоящим монстром. Скорее, ее чудовищное поведение было симптомом другой болезни. Нет, она не была настоящим чудовищем. Глубоко в душе, она была лишь той девочкой, мечтающей поймать звезду. Эмма, ее блестящие светлые волосы и фарфоровая кожа, и неловкие улыбки, и белый сарафан (который она, несомненно, сперла из шкафа матери), и яркие глаза - была похожа на упавшую звезду. Но она, возможно, все еще висела в небе из-за того, что была так недостижима для Реджины. Это очень больно, когда она так близко, осознавая, что она теперь все знает, и понимая, что это не имеет никакого значения, потому, что она была Злой Королевой, а Эмма - Спасителем, и, хотя они были друзьями (именно дружеским жестом Реджина интерпретировала попытку Эммы найти ее, и посидеть рядом в тишине), Эмма никогда не будет с ней. - Реджина, - вздохнула Эмма, мгновенно вырывая брюнетку из размышлений, - о чем бы ты сейчас не думала, прекращай. Реджина моргнула. - Прошу прощения? Она намекает на то, что... она снова делает что-то не то? Потому, что это не так. Это же не поможет, и она это знала. Эмма тоже об этом должна была знать. Неужели, все эти выпытанные секреты перечеркнули весь тот прогресс в их отношениях? Неужели, Эмма больше ей не доверяла? От этой мысли ее сердце болезненно сжалось. Эмма уверенно протянула руку и обхватила Реджину за правое предплечье. Ладони же Реджина аккуратно положила на свои коленки. - Ты же знаешь, я не это имела в виду, Реджина. - Пожурила она. - Но... у тебя сейчас такое выражение лица, которое бывает, когда ты занимаешься самобичеванием, и я знаю, что сегодня, действительно, действительно отстойный вечер для тебя, но тебе нечего стыдиться. Сегодня во всем виноват Голд. Реджина пожала плечами. - Возможно, именно Голд все это и вытащил, но я не могу винить его за всё, - признала она, намеренно отворачиваясь от Эммы и уводя взгляд влево. - В какой-то момент я должна взять на себя ответственность за свою собственную слабость. А я была достаточно слаба, чтобы иметь такие секреты, которые разрушат все не только для меня, для всех. - Посмотри на меня, Реджина! - Резко выпалила Эмма, ее хватка на руке брюнетки усилилась так, что могут запросто остаться синяки. Реджина ахнула от резкой боли, но обнаружила, что это ощущение неожиданно вернуло ее на землю, и она почти мгновенно расслабила напряженные до этого мышцы, прежде чем неохотно повиноваться приказу и повернулась, чтобы посмотреть на Спасителя широко раскрытыми глазами. Эмма смотрела на нее несколько оценивающе. Таким знакомым взглядом. Тем самым, которым они смотрели друг на друга с самого начала в напряженные моменты их прошлого, каждую минуту запоминая малейшее подрагивание мышц у уголков рта или глаз, вспыхнувший румянец, или трепет ресниц, будто эти подробности были их личной Розеттой Стоун*, которая помогала им понимать друг друга. - Ты боишься, - тихо произнесла она. - Но не нужно. Никто не использует все то, что ты рассказала, чтобы причинить тебе боль. Я им не позволю. Я обещаю. Реджина не смогла скрыть ни то, как задрожали ее губы, ни то, как внезапно загорелись ее глаза, но она не отвела взгляд. Эмма... Эмма была ее тихой гаванью. Все еще. И это озадачивало по многим причинам, но она, честно говоря, подумала, что Эмма положит конец их странной дружбе после сегодняшнего вечера. После того, как узнала об этих неуместных чувствах к ней. Она думала, что той будет неудобно. Но вот она здесь, такая… такая Эмма, как будто между ними ничего не произошло, и Реджина не была уверена, хочет ли рассмеяться или заплакать, потому что в присутствии Эммы было так хорошо, однако она, все равно, ожидала подвоха. Ее инстинкты вопили о том, что нужно наброситься и причинить боль Эмме, прежде чем она сможет причинить боль ей, или швырнуть блондинку об стенку и лишить ее жизни, но ... она не могла этого сделать. Она просто слишком устала, чтобы снова сражаться, и… как ни странно, она доверяла Эмме. Она доверяла ей, по крайней мере, настолько, чтобы позволить быть рядом, и не отдаляться слишком сильно, чтобы не причинить боль Генри отсутствием второй матери в его жизни. Это было иррационально и глупо, но Реджина всегда была слабой. - Я не понимаю, - призналась она с легкостью. Действие зелья еще не закончилось, да, оно заставляло говорить только правду, но не вынуждало все рассказывать, если не задают вопросов. - Почему ты здесь? - Ты расстроена. У тебя есть на это полное право, потому, что Голд - хуесос, и у тебя был дерьмовый вечер. - Объяснила Эмма, пожав плечами, как и Реджина, чуть раньше. - Я твой друг. Я не могу исправить то, что произошло, но я могу побыть тут с тобой, чтобы ты не была так несчастна в одиночестве. Вместо этого, мы можем быть чуть менее несчастными вместе. Реджина нерешительно улыбнулась. Она все еще была вне себя от досады из-за всех темных секретов, которые она была вынуждена раскрыть сегодня вечером, но казалось, что Эмма не хотела обсуждать это. Она просто ... хотела быть рядом с ней, и это значило все. Потому, что она, вдруг, поняла, что Эмма не убегает. Она не потеряет ее. Даже и как подругу. А, если Эмма на нее не обижается, оставался неплохой шанс, что и Генри не будет обижаться, и, хотя у Реджины было мало сомнений насчет того, что вся эта заварушка с зельем пройдет без последствий, ничего не закончится. Возможно, все то хорошее, что появилось в ее жизни в последние шесть месяцев, никуда не денется, как она предполагала до сего момента, и Реджина едва могла поверить в свою удачу. - Кстати, мне понравилась твоя история, - продолжила Эмма, немного поерзав. После того инцидента с дневником, когда они поделились очень личными переживаниями, у них стало традицией разговаривать в стиле "ты мне - я тебе". - О звездах. Она напомнила мне одну песню, которую я пела, когда была ребенком. "Звездочку поймай". Я по ночам постоянно пела ее себе, как колыбельную. Реджина приподняла бровь, очень тронутая тем, что Эмма старалась придерживаться их привычной манеры разговора по душам, но искренне не понимала, что это за песня. - Ты не поверишь, но никогда не слышала эту песню раньше, - ответила она. - Не может быть! - Воскликнула Эмма, вскакивая с лавочки и поворачиваясь лицом к женщине. Она была очень благодарна за изменение настроения в атмосфере. - Значит, ты не жила. - Реджина открыла рот, чтобы опровергнуть это заявление, но Эмма махнула рукой. - Нет, нет. Просто заткнись и слушай. Тебе понравится, я обещаю. - Ты, действительно, собралась петь? - Реджина была в шоке. Она никогда не слышала, как Эмма поет. Ни разу. Эмма поморщилась с небольшим отвращением. - Да, но мы больше ни в жизни не заговорим об этом. Не думаю, что смогу справиться со всеми последствиями, если примерю образ принцессы Диснея. - Заявила блондинка, бросая на Реджину предупреждающий взгляд, словно говоря: Только посмотри, на что я иду ради тебя! Реджина ухмыльнулась. - Не могу ничего обещать. - Потому, что, ну, серьезно. Любовь любовью, а такой шанс для насмешки вряд ли еще предоставится. К счастью для Реджины и ее будущих коварных планов, Эмма предпочла проигнорировать ее заявление. вместо этого, она неловко потопталась, сцепила руки и начала петь. Удивительно - или, возможно, как раз не удивительно, учитывая, что это была дочь женщины, которая постоянно пела разнообразным лесным обитателям - у Эммы был хороший голос. Не поставленный, но, несомненно, приятный. Реджина одобрительно мурлыкала мелодию себе под нос, еще до того, как действительно услышала текст. Звёздочку поймай и положи в кармашек, Не позволь растаять ей. Звёздочку поймай и положи в кармашек, Сохрани для хмурых дней. Любовь тебя легонько пощекочет Во тьме, как дым, И если удержать её захочешь, Карман наполни светом золотым. Звёздочку поймай и положи в кармашек, Не позволь растаять ей. Звёздочку поймай и положи в кармашек, Сохрани для хмурых дней. Сохрани для хмурых дней. Закончив, Эмма неловко откашлялась, увидев, что Реджина усмехнулась, заметив смущение блондинки. Реджина наградила ее шутливыми аплодисментами за это импровизированное выступление. - Это... не вся песня, но ты поняла смысл, - пробормотала блондинка, возвращаясь на свое место на лавочке, избегая зрительного контакта с женщиной. - Как твоя история с желаниями, но... более музыкальная, думаю. Реджина кивнула, соглашаясь. - Мне понравилось. - Призналась она. Ловить звезды, которые уже упали было намного лучше, чем охотиться за теми, что в небе. Эмма криво улыбнулась, давая понять, что поняла, о чем думала женщина, и встав с лавочки, протянула руку. - Пойдем. Я пуфну тебя домой. - Предложила она. - Ты переспишь с этим, а мы с Генри завтра придем на ланч. Мы подключим его к приставке, а потом поговорим обо всем этом уже без воздействия допинга, который дает мне нечестное преимущество. Реджина начала нервничать. Во-первых, из-за перспективы быть транспортированной Эммой, которая только недавно освоила этот навык, и еще ни разу не перемещалась с кем-то на пару. Во-вторых, из-за предстоящего разговора, ибо сидеть тут и наблюдать, как Эмма выходит из своей зоны комфорта, пытаясь успокоить ее, было в сто раз лучше, чем столкнуться с суровой реальностью. Реджина довольно долго размышляла, но, наконец, протянула свою руку и крепко ухватилась за ладонь блондинки. Эмма благородно помогла ей встать, затем скорчила смешную моську, пытаясь сосредоточиться и призвать свою магию, посылая по телу Реджины теплую волну магической энергии, а потом они обе растворились в облаке голубого дыма. Помимо остаточных икр магии, осталась, лишь, потрепанная дождями лавочка, безмолвно и одиноко стоящая под небом, усыпанным мириадами сияющих звезд. ___________________________________________________ *Rosetta Stone — программный продукт, предназначенный для обучения иностранным языкам с помощью компьютера, разработанный и выпускаемый компанией Rosetta Stone Inc. Название программы и её логотип ссылаются на Розеттский камень, позволивший лингвистам расшифровать египетские иероглифы. Перевод песни - Анна Романовская. Найдено на Стихи.ру. (Ну, я чуть подрифмовала одно слово...) Всем спасибо за внимание!