Неизвестные чувства

      Найтмер распахнул свои темные глаза, глядя сквозь меня, шипя от боли.       —Найтмер, ты очнулся! — я обнял брата. Боль мне не мешает.       — Дрим? — удивился он и медленно положил на меня руку. Лоб Найтмера такой горячий, что в моих мыслях крутится лишь мысль о температуре. Вот бы этот момент длился вечно. Впервые за столь долгое количество времени Найтмер обратил на меня внимание! Недоверчивость с недовольством вырвалась в виде его забавной гримасы, мимолетно пробежав и исчезнув.       —Какой ты милый, когда злишься. —кажется, я сказал это вслух.       — Что?! —у Найтмера чуть челюсть не отвалилась, когда он это услышал.       — Милый ты, вот что говорю. —погромче повторил я.       — Ах так. — игриво изрёк Найтмер и поцеловал меня. Причем так нагло. Хей, уберись из моего рта, осьминожек! Я хотел было уйти, но меня так крепко держали, как будто это был крепко хватающий за ладонь Инк, всегда улыбавшийся мне, и я замер на месте, вспомнив о нем, чуть ли не плача.       — Что это было? — только начал возмущаться я, как меня снова заткнули таким же поцелуем. Поцелуем собственника, хапающего все, что попало.       —Ответь мне. —хрипит Найтмер, оторвавшись от моих губ, вновь целовал, что во мне появилось желание быть с этим монстром. Но он мой брат, и поэтому так нельзя!       —Почему?       — Что?       —Почему ты не отвечаешь на мои ласки? —обиженно пробурчал он. Негативные эмоции ему на пользу, но мне его жалко, хоть и мне вредно.       — Так нельзя! Мы ведь братья, или же на тебя нашла такая же фигня, как и на Инка? —кричал я. —Ты не можешь любить меня!       —Но я люблю тебя… !       «…Солнышко.» — прошептал Найтмер, воздухом, легко дующим на мои щеки, дразня своего партнера одновременно.Он кинул в воздух щепотку розовой пыли, попавшей мне в нос, от чего смачно чихнул. От его слов я загорелся, как настоящая лампочка или солнце, вспоминая все тёплые дни детства, когда были только вдвоем. Только я и он. Он и я                               Положительное и отрицательное. Правда, не могло произойти того, чтобы два полюса на земном шаре соединились, и того же не произошло с нами — мы постепенно отдалялись от друг друга с каждым днем. Но несмотря на это, я все равно поддерживал его, а Найтмер — меня, часто проводя со мной много времени. Вернуть бы детские годы, чтобы не помнить Инка, злого Фелла, из-за которого и получился вреднейший брат на Земле, все эти беды. Я со временем остерегался своего плохого сородича, делая ему все больнее своим избеганием, не зная, что все это время он пытался найти меня! Ради меня Найтмер создал всю эту заваруху с АU, лишь бы отыскать и привести своего мечтателя под то же дерево, где мы сейчас стоим, скромно признавшись в любви.       —Н-Найтмер, п-пожалуйста. Я уже не могу ждать! —почувствовав мое возбуждение, братец взял меня за руку, желая телепортировать. — Н-не выдержу. Ха.       — К чему такая спешка?       —Я не могу больше сдерживаться.—ответил я, расстегивая плащ.       —Даже если я — твой брат, с которым ты будешь заниматься «этим» на природе?       —Д-да!       —А я вот теперь не хочу.—Найтмер демонстративно повернулся ко мне спиной. —Ты со своими фразочками про родственность меня задолбал.       —Н-Наймер. Я сделаю все, только помоги мне! Я бы тоже не хотел этого делать!       —Не-а. Не подойдет. Ты опять не желаешь по-доброму всего этого делать.       —Л-ладно.Б-братик, я… я хочу тебя! —я бросился на него, пытаясь прижать к земле, под собою ища пуговицы его кофты. Скорее всего, мое лицо в этот момент выглядело настолько пошлым, что Найт перевернул меня, зажал своими ногами, снял с себя ту самую злополучную кофту, раздеваясь дальше. Я раньше не замечал, какое у него стройное и сильное экто-тело, превышающее мое в два раза.Он точно мой повелитель?!       —Раздевайся. —приказал голос соблазнителя. —Я повешу твои тряпки на дерево.       Я неуклюже раздевался, все время глядя на его тело, манившее меня. Когда мы стояли на ветру, голодно разглядывая друг друга, ветер сделал за нас все, чтобы лишь два скелета прикоснулись к друг другу своими телами, соединившись воедино. «Готов ли ты увидеть это?» —и я киваю, моим глазам предстаёт большой, по моим меркам орган. Он подходит ко мне, целует, что по телу пробегают букашки, а в животе бурлыкают бабочки. Погладивает одной рукой по голове, а другой бесстыдно лапает мой зад, пытаясь нагнуться, чтобы поцелуй не разрывался. Я пытался сделать то же самое, и скажу вам, что получалось у меня даже неплохо. Правда своей ладошкой я случайно пролез в его боксеры, дотронувшись до коротеньких выбритых волосков, резко отдернув руку от него, загоревшись от стыда.       —Чего же ты смущаешься, Дримми? —обиженно проговорил Найтмер, прижимая меня к себе. —Вроде подходу по твоим критериям, а ты шарахаешься от меня, как от прокаженного. Может, тебе нужно лишь привыкнуть ко мне, первому начиная наше воссоединение?       —Н-Найтмер! Ты не так подумал! —взвизгнул я, видя, что он подстраивается на травке, выпячивая свои бедра в мою сторону. Уже поздно что-либо отвечать — ему хочется разрядки, мне хочется разрядки, а она сама не пропадет, даже если мы будем делать это в одиночку. Помощь все равно нужна. Я прильнул к его телу, осторожно ощупывая его, он же напряженно мычал, ожидая меня.       —У т-тебя есть смазка? —я выдыхаю, прижимаясь к нему: мне холодно. Он, как назло, не взял ее — зачем брать лубрикант куда-то туда, где он тебе, возможно, не нужен?       —Оближи свои пальцы, вот и все. Может, растянешь меня для начала? — я послушно выполнил его поручение, засунув два пальца к себе в рот, послюнявив их, вытаскивая и замирая, ибо я не представляю, как все это делать. «Вставляй уже!» —молил глазами Найтмер, разлеживаясь, сдувая с волос застрявшие листы дерева. Это момент истины, Дрим, ты должен показать то, что ты знаешь из журналов! — и я направил пальцы в его дырочку, вставляя их во всю длину. Найтмер вскрикивает, на его глазах показались маленькие слезинки боли. Кажется, это было слишком сильно.       —А-ах, как ты правильно меня понял! Продолжай.—едва привыкнув к фалангам, он захотел кое-что большее, чем просто худые костяшки своего брата. Я окинул глазами свой член пятнадцати сантиметров, беспокоясь о его размере: не слишком ли маленький? Найтмер ощущал мое беспокойство, пытаясь дотянуться до моей стопы рукой, из-за чего я понял, что для него сейчас этого значения не имеет, что напрасно мучаю его. Когда мой орган влез между упругими ягодицами, осьминожек расплакался, высунув язык от удовольствия. Я медленно двигался, неумело подергивая бедрами.       —Быстрее, быстрее, быстрее, быстрее! —взмолился Найтмер, вцепляясь в землю. Пару цветов приземлились на его черепушку, насекомое беспокойно бегало по лбу, ощущая быструю тряску, но нас это особо не волновало.       Как только я вошел во вкус, он кончил вместе со мной, ожидая своей очереди доминировать. Хоть Кошмарик и позволил единственный раз за все время, которое мы живём, быть главным, но его желание доминировать сильнее, чем желание быть нижним. Нас ожидал второй забег.       Перевернув меня, он жадно присосался к моим ключицам, оставляя на них укусы и засосы. Своими руками Найтмер вытворял самые балдежные действия с моим телом, то гладя по груди, то как бы случайно дотрагиваясь до моего члена, то щупал мое лицо, тянув его за мои щеки, вытащил из плаща лубрикант, старательно смазывая свое внушительное достоинство.       —Тебе пожестче, —он больно шлепнул меня по заднице, —Или понежнее?       —П-понежнее, пожалуйста!       —Да фиг тебе, Дримми! — одним движением он быстро вошел в меня, будто избавляясь от накопившейся агрессии. Я зарыдал, из моего носа текли слезы, и пальцы вцепились в землю, раскапывая ее до глины. Он буквально забрал наивную девственность, оставляя из всего этого жесть и животное желание излиться. Найт прямо так сказал, что по сравнению с отсутствием смазки и напротив — ее присутсвием две разные вещи. Сказал, что мне нужно сказать «спасибо» за его излишнюю собирательность, из-за чего и взял с собой лубрикант. Последние толчки, проделанные ии, оказались самыми резкими, приятными и болезненными; я громко вскрикнул и почувствовал вязкость внутри прохода, сам же капая спермой на землю.       — М-мне так хорошо с тобой!       — Мне тоже было приятно иметь тебя, солнышко. —усмехнулся Найтмер. —И было приятно быть оттраханным. Ничего не сравниться с твоей жестью, которую ты творил. По-моему, обычно кое-кто проверяет карманы моих вещей, когда их берет?       —Я был отвлечен волнением. Прости.       —Мне было очень приятно, я же тебе говорю!       —П-правда? Ты же чувствовал боль.       —И удовольствие. Хорошо было.—выдохнул братец, завороженно смотря на закат.       —Почему же было? Может повторим? Только позже! —предложил я.       — Ты не такой невинный, как я думал. Завтра же утром я отымею тебя, сученыш.— прошипел Найт, обнимая меня со спины. — А сегодня вечером будет небольшая мини-разминка на утро, только вот для этого мы должны быстро одеться и отправиться в дом. Кстати, где одежда?       —Ее нету. —я побледнел, оглядываясь на ту злополучную ветку, с которой все началось. На земле валялся пакет с остатками розовой пыли, на которой была наклейка «Афродизиак», подписанная Найтмером и записка с торопливыми записями: «Простите! У вас она испачкалась в Розовой пыли, и поэтому я должен отстирать ваши вещи, чтобы вы не ощущали Похоть постоянно. Благодарите меня, потому что, на ваше счастье, я сегодня добрый. Еще я благодарю вас за чудесную порнушку, которую мы с Эррором сегодня будем смотреть, чтобы посмеяться над ироничной ситуацией. С любовью, Инк.»       —И-ИНК! —в унисон прокричали мы, понимая, что, возможно, если отыщем его когда-нибудь вместе, то кричать от боли он, а не кто-то из нас.