Стерва

      Элька — стройная русоволосая стерва с огромными серыми глазами. Губы — свои, пухленькие, красивые, глазищи как у лани, жопа — своя, подкачанная, подтянутая, руки так и чешутся.       Элькой его зовет весь наш фитнес-центр, и только начальник — Рафаэль Эдуардович.       Эльку я на дух не переношу — более заносчивых трапов я в жизни не видел, а мне есть с кем сравнить, я и сам трап. Только ниже, скромнее, не с такой яркой внешностью, больше склонный к милашеству, чем к откровенной сексапильности, во мне всего 160 сантиметров роста и нет такой охуенной жопы, как у этой нашей Ким Кардашьян.       Но на фигуру не жалуюсь — грех жаловаться преподавателю стрип пластики. Темноволосому, темноглазому, не обделенному той долей природной мимишности, что так нравится парням постарше.       Стерва трудится на этаж выше. Рафаэль Эдуардович у нас массажист. Не знаю, что он там кому массирует, но клиенты его обожают за нежные руки и индивидуальный подход. Так они это называют.       С Элькой мы существовали мирно. На нас вдвоем, когда мы, в обеденное время, приходили за коктейлями в спорт-бар внизу, многие шли просто посмотреть, два трапа на один квадратный метр все же неслыханная роскошь. Мы переглядывались, оценивали внешние данные друг друга, обменивались холодным презрением и расходились.       В субботу утром нас всех собрали в тренажерке, где владелец клуба представил нового тренера и диетолога — Михалыча, которого все потом прозвали Зевсом, и не за красивые глазки — хоть и красивые, голубые-преголубые, — наш новый тренер был аки греческий бог. Огромен, широкоплеч, с разрывающими футболку мышцами, с золотыми кудрями и квадратным подбородком.       Я облизнулся. Элька облизнулся. Мы пооблизывались и независимо друг от друга решили, что ловить нам тут нечего. Пока бармен, разливая по бокалам апельсиновый фреш не шепнул, что Зевс — гей. — Оу, — говорит стерва и косит на меня огромным серым глазом. — Налей еще один стакан, у Зевса же тоже перерыв? — Он разве не ушел? — произношу я, прекрасно зная, что обедать тот остается в комнате для персонала. Курочка там, гречка. В микроволновке греет и лопает. — Не думаю, — улыбается Элька.       Я поднимаюсь первым, но стерва, поняв маневр, опрокидывает на меня стакан и говорит: — Ой, как неловко! Хорошо, что до конца обеда еще есть время, как раз успеешь переодеться!       Поднимается, берет оба стакана и уходит, виляя задницей в полосатых леггинсах. — Сука, — я закрываю глаза, чтобы не смотреть на расползающееся по майке оранжевое пятно.