Стерва

      День начался шикарно — меня придавила домохозяйка.       Ни для кого не секрет, что подавляющая часть тех, кто покупает полугодичные курсы занятий стрип пластикой — домохозяйки, которые хотят порадовать мужа, поэтому пик популярности выпадает на Новый год и 23 февраля. Большинство большинства, опять же, составляют женщины за тридцать и женщины в теле.       Те, кто не знает моей половой принадлежности и того, что зовут меня Никита, называют меня Наташей. Я ношу длинную майку поверх обтягивающих лосин, поэтому вполне Наташа. В отличие от Рафаэля Эдуардовича, который любит светить своим хозяйством в лосинах, демонстрируя врезающуюся в междупопие полоску стрингов. Бесит.       В откровенно женском на работу мы все-таки не ходим, но я уверен, что его ноги в чулках смотрятся лучше моих. Тоже бесит.       Я как раз размышляю над тем, каковы шансы конкретно у меня в битве за Олимп, когда петля, на которой подвешен обруч, на котором Ольга, наша новенькая, пытается удержать равновесие, аки волнистый попугайчик, срывается, и нехрупкое тело перепуганной женщины падает на меня. Вся жизнь проносится перед моим взором вместе с ее целлюлитными ляжками. — Господи, за что, — говорю я, услышав, как трещат мои кости. — Ох, Наташенька, вы не ушиблись? — спрашивает Ольга под обеспокоенный клекот собравшихся кругом женщин. — Нет, вполне себе здорова, — говорю я. — Продолжим занятия на пилоне.       Я ненавижу сухую магнезию, — белый порошок, которым обрабатывают руки, чтобы они не скользили по металлу, — а жидкой надолго не хватает. Приходится снова порошком, и он ужасно сушит кожу, но я терплю. Схожу потом в тренерскую за кремом. В тренерской я застаю Эльку, разминающего широкие плечи Зевса. — Доброе утро, — говорю я кисло. — Доброе, — улыбается лучезарно Зевс, и у меня подгибаются коленки. — Представляете, мышцы потянул. — Плохо разогрелись сегодня, — произносит Элька.       Да уж, вот кто-кто, а он о разогреве много чего рассказать может. Я, доставая из шкафчика крем и полотенце, смотрю на задницу в лиловых лосинах. Над округлостями просвечивает темным треугольник ткани. Опять, сука, в стрингах. И ладно бы мы так и ходили, зыркая друг на друга, если бы он не начал откровенно пакостить.       Вечером, когда я моюсь в душе, Зевс сам занимает кабинку рядом, я смотрю сквозь запотевшее стекло на горы мышц, на мощную шею, на крепкие бедра, — ууух! — и торопливо отвожу взгляд, когда в паху начинает подозрительно шевелиться.       Элька заявляется ближе к концу, когда Зевс смывает с волос шампунь. Душ общий, хоть и наворочено-европейский, поэтому все моются в купальных плавках. Но не стерва.       Да уж, «все бабы как бабы, а я — богиня» — это про него. Блядские стринги дают возможность рассмотреть бритый лобок почти полностью и выбитые на нем стилизованные буквы с розами — «Бери глубже». Он шагает по мокрому кафелю босиком, как ебаная Афродита, рожденная пеной морской, потом, мельком глянув на меня, занимает кабинку рядом с Зевсом с другой стороны. Уходя, тот залипает на задницу ебаной Афродиты, а я дохожу до той кондиции, когда храбрость становится безумством. Подхватываю шлепанцы и бегу в раздевалку. — Слушай, Зевс, — говорю я, вытирая волосы. — Ты же идешь на корпоратив сегодня в боулинг? — Если честно, не собирался, — отвечает он сразу. — Но Рафаэль так уговаривал меня пойти, что я сдался. А ты идешь? — Конечно, — скалюсь я. — Как теперь не идти?       Элька умеет уговаривать.       Вот и что мне надеть?       Платье — вычурно. Джинсы — банально. В юбке будет неудобно кидать шар.       Надеваю кожаные шорты, кеды, майку на одно плечо. Просто, со вкусом, и главное, не создается впечатления, что для меня этот вечер является пиздец каким важным.       А вот Элька, стерва, при полном параде: полуспортивное платье, те же кеды, но на чулки. Самые обычные, бежевые, но узкая резинка так кокетливо выглядывает из-под платья, когда он закидывает ногу на ногу, что даже у меня пробуждается желание полапать его.       Стерва липнет к Зевсу, прижимаясь к нему бедром. Он явно смущен таким активным вниманием, потому что с ходу предлагает мне пиво. — Спасибо, не откажусь, — улыбаюсь я, тянусь за пиццей и понимаю, что вечер будет не так уж плох.       Корпоративчик, в принципе, удался, если не считать инциндента с падением в кегли нашего любезного директора, который, проспорив желание, с разгона плюхается на живот и скользит по-пингвиньи до самого конца дорожки, сшибая их лысиной. Несчастная черепушка покрывается нехилыми ссадинами, и до конца вечера мы пьем пиво осиротевшим коллективом, ибо директора грузим в такси и отправляем домой.       Зевс купается во внимании, и я не совсем понимаю, к кому он расположен больше: разговаривает и улыбается больше мне, а руку на колено, чисто случайно, чаще опускает Эльке.       Элька — стерва и потаскуха, стреляет накрашенными глазками и раздвигает ноги под столом.       Хотя почему потаскуха, возражает внутреннее чувство справедливости. Я ведь ни разу не слышал, чтобы про него говорили, что он слаб на передок. На задок, в нашем случае. Как-то приличное у всех мнение о нем, хорошее даже. Это-то и подозрительно. — Собираться пора, наверное, — говорю я, глянув на часы. — Такси еще вызывать. — Не нужно, я на машине, подвезу вас, — произносит охотно Зевс. — Тебя и Рафаэля. — Замечательная новость! — отзывается тот. — Там как раз похолодало, а я без куртки.       Договариваемся встретиться в холле клуба через пять минут — мне очень срочно нужно было отлучиться в туалет. Вернувшись, я застаю у гардеробной только нашего поддатого бармена Диму. — Элька просил передать тебе спасибо, — бубнит он. — За что? — неприятно офигеваю я. — За то, что передумал ехать с ними, — икает Дима. — Тебя ж вроде твой парень забрать должен? — Какой, сука, парень? — Да я откуда знаю, ты ж ему смс прислал, что тебя заберут и чтоб… это… не ждали. Все, я передал, я свободен. Бывай, крошка!       Вечер начинался неплохо, однако Элька — стерва.       Не факт, что он уломает Зевса на секс в первый же вечер, но хотя бы на что-то точно уломает, и легче от этого не становится. У меня, не спорю, есть постоянный мужчина, но он никогда не заберет меня из клуба и не устроит романтический ужин при свечах. Потому что у него лапки. Потому что он — кот, роскошный рыжий перс, который ждет моего возвращения с нетерпением.       Я, кинув ключи на тумбу, подхватываю его на руки, когда он выбегает навстречу, и иду вместе с этим меховым кулем на кухню. — Что, заждался, Кузьма? Жрать хочешь? Я тоже. Сегодня у нас консервы с ягненком и хозяин-неудачник на десерт.       Но самоедство проглатывается вместе со вчерашним крабовым салатом. Да, я не Ким Кардашьян и не Афродита. Но и со счетов меня раньше времени тоже списывать не стоит. — Стерва! — говорю я, орудуя ложкой. — Стерва же?       Кузьма молча жрет консервы. Но даже он, если бы умел говорить, согласился бы со мной.