Поводырь

Сяо Синчэнь не достиг и двадцати пяти, как почти полностью ослеп. Его глаза отказывались давать четкую картинку, выбеляя пространство и награждая обладателя безумной болью, когда тот пытался напрячь зрение в попытке прочитать вывески, указатели или даже просто найти дорогу где-то за пределами дома. Он терял зрение так же быстро, как и время, которое тратил на безуспешные попытки самостоятельно справиться со стремительно растущей проблемой. Сяо Синчэнь не любил доставлять неудобства другим людям, особенно близким. Собственно, именно по этой причине он никому не сказал, что его способность видеть практически полностью разрушилась, оставив на прощание лишь боль при напряжении и нечеткие картинки. Когда он проснулся и не смог различить в плывущем перед глазами мареве собственной ладони, мужчине пришлось обратиться в больницу. После тщательного осмотра офтальмолог с явным неудовольствием посетовал на беспечность Сяо Синчэня и поставил мужчину на специальный курс, пытаясь восстановить его сбежавшее зрение, однако с каждым днем даоцзан видел все хуже. К концу месяца ситуация ухудшилась до того, что он не смог самостоятельно добраться до больницы. Ему настойчиво предлагали лечь в стационар на интенсив, но дела не могли заставить себя ждать. Он прекрасно справлялся с переговорами, периодически созваниваясь по сотовой связи с Сун Цзычэнем и другими коллегами для уточнения тех или иных вопросов. Кое-как он заполнял некоторые бумаги, основную массу с красноречивым смущением отдав Сун Ланю — чем сильнее разрушалась видимость, тем тяжелее ему было. Мужчина чувствовал себя в тупике, не желая ни рассказывать ситуацию близким, ни отходить от дел. Единственный выход, который оставался в его практически безнадежном, достигшем дна положении, был поиск поводыря. В его окружении очень быстро появился Сюэ Ян, сам себя назначивший на эту достаточно ответственную роль. Сяо Синчэнь смутно помнил его имя из недавних стычек с крупной компанией, но молодой человек, ловко вошедший в его жизнь, помогал справляться с проблемами зрения, компенсируя исчезающую работу органов зрения в полной мере. Электронный календарь каждую неделю неумолимо пищит о необходимости посещения офтальмолога. И Сюэ Ян исправно водит подопечного по врачам, помогает во всех передвижениях и всех несложных действиях. Сюэ Ян водит машину и держит за руку на тротуарах, Сюэ Ян переносит папки и диктует расположение документов, Сюэ Ян ведет его расписание и контролирует посещаемость врача. Сяо Синчэнь бесконечно ему благодарен; он не видит хитрого змеиного оскала, мелькающего на губах Сюэ Яна каждый раз, когда они остаются одни. Ему снова было необходимо посетить врача — спецкурс работал медленнее, чем прогрессировала болезнь. Зрение ухудшалось, умерщвляя не только способность Сяо Синчэня визуально воспринимать мир, но и его уверенность, надежду на поправку и выздоровление. Утром Сяо Синчэнь берет в руки бумаги, поправляет очки, вчитывается. Сюэ Ян стоит рядом и с злобной усмешкой всматривается в его бедное лицо. Сяо Синчэнь ничего не видит, но старательно смотрит на пятна букв, будто может читать. Ведь он может. Он знает это. Ему просто нужно сосредоточиться, успокоиться. — Тебе надо расслабиться, — говорит ему за обедом Сюэ Ян. Говорит ему это таким тоном, что явно не предполагает под расслаблением медитацию на свежем воздухе или упражнения для глаз. Сяо Синчэнь, только услышав отзвуки его голоса, натягивает на лицо улыбку и говорит, что все хорошо, он совершенно не расстроен фактом своей прогрессирующей слепоты, а утром он просто не успел толком проснуться. — С утра вообще зрение замутнено, — продолжает он убеждать себя. — Да-да, — Сюэ Ян ему все равно не верит. Всю последующую неделю Сяо Синчэнь не вылезает из больниц. Он заставляет Сюэ Яна водить его из одной клиники в другую. К концу недели один из врачей прямо говорит, что взваленные даоцзаном на себя обследования тоже несут сильную нагрузку на глаза, и они могут только ухудшить и так не радостные результаты. Сюэ Ян снова заикается об отдыхе. У него голос хитрый-хитрый, мурашки невольно лижут шею мужчины; тот уверен, что его поводырь выглядит совершенно так же, как говорит — как хитрый лис. Мужчина качает головой, отказываясь. У него много дел. Молодой человек хмыкает и мычит что-то согласное. На следующий день поводырь ведет его по новому маршруту, оправдываясь пробками и неизвестным нахождением новой больницы. Сюэ Ян весело говорит, игриво подает ему руку, вытаскивая из автомобиля, бодро ведет в новое место. Он придерживает его за талию, оправдывая небольшой проходимостью. В самом деле, мужчина слышит гомон, но, кажется, также приглушенную музыку, запах алкоголя. Он теряется, но Сюэ Ян уверено ведет его вперед. — Прием сейчас начнется, я тебя оставляю, — говорит Сюэ Ян и исчезает. Сяо Синчэнь оказывается на мягком кожаном диване. Он слышит легкое колыхание шелковых нитей с нанизанными стеклянными бусинами, отзывающиеся мелодичным звоном, ударяясь друг о друга. Он слышит мягкую переливчатую мелодию, временно лишенную вербальных слов, но прошитую таким сексуальным настроением, что мурашки волнами бегут по спине мужчины. Сяо Синчэнь утопает в мягком кресле и легком, покачивающемся ритме I Wanna Be Yours. Его слабое размытое зрение с великим трудом выхватывает в полумраке тонкую фигуру. Мужчина не может разглядеть приближающегося к нему человека, но атмосфера околдовывает, напрягает, дурманит, растворяет и явно не напоминает больничное отделение офтальмологии. Воздух пропитан сладковатым пряным запахом, и от него кружится голова в сладком предвкушении. Сяо Синчэнь неловко оглядывается в поисках своего поводыря. Сюэ Ян широко улыбается, хотя и знает, что немощное зрение его подопечного не позволит увидеть эту хитрую эмоцию, и улыбается еще наглее. Он мысленно похвалил себя за то, что усадил Сяо Синчэня так близко к сцене — последний может слышать томные вздохи и скользкий скрип кожи о железный шест. Зрение мужчины с трудом различает движения человека, наплевав на четкость и окончательно расфокусировавшись. Он безуспешно ищет рядом с собой поводыря, но, к собственному отчаянию, обнаруживает себя совершенно одного, в одиночестве принимающего вызов кружащего перед ним человека. Сюэ Ян покачивается слегка, прекрасно зная, что зрение Сяо Синчэня воспринимает это болезненно, категорически не любя резкие мелкие движения. Сюэ Яну доставляет удовольствие растерянное лицо подопечного; расслабление идет полным ходом. Затем парень широким жестом проводит по груди, задирает футболку, затем отпуская и прогибаясь. Сяо Синчэнь замирает в кресле. Сюэ Ян плавно скользит вокруг шеста, то падает, цепляясь за железо, то жмется к нему, широкими, заметными жестами ведя бедра вверх и вниз. Сяо Синчэнь бормочет что-то несвязно, несколько раз порывается встать и уйти, но куда он уйдет без поводыря, ничего не видя, без посторонней помощи не различая даже двери? Танцор сладко улыбается на выдохе. Сяо Синчэнь действительно хочет уйти, испугавшись томительного отклика в своем теле. Он не настолько далек от мира, чтобы не понимать значения всех действий человека на сцене, не понимать посыла танца. У мужчины мысли в голове перепутались, связались в клубок от мягкости чужих плавных движений и собственного накатывающего ужаса. Его попытки сбежать замечают и грациозно соскальзывают со сцены. Человек снова поддевает футболку, оголяя торс, и Сяо Синчэнь испуганно вжимается в кресло. Сюэ Ян изящно отбрасывает от себя белую футболку, подобно змее скользя над креслом зрителя, нависая над ним и нахально улыбаясь. Вряд ли Сяо Синчэнь может различить его лицо, и уж тем более его улыбку, которая совершенно не скрывает веселья своего обладателя. Продолжая двигаться в такт незамысловатой размеренной мелодии, парень наклоняется так близко, что мажет обнаженной кожей по затянутой в простую ткань рубашки грудь. Сяо Синчэнь вздрагивает и инстинктивно выставляет руки перед собой, упираясь ладонями прямо в пресс Сюэ Яна. Мужчина тут же одергивает руки, задыхаясь в покрывающей лицо стыдливой краске. — Maybe I just wanna be yours? — игриво спрашивает Сюэ Ян высоким голосом, подпевая приглушенным мелодией словам песни, не желая, чтобы привычный к восприятию информации на слух слепец разгадал его личность по голосу. Он снова начинает двигаться; садится на колени мужчины, двигает бедрами, скользит руками по своему торсу, откидывает голову назад, ведет руками к шее. Будь Сяо Синчэнь менее праведным, он бы наверняка уже задушил наглеца. Все знают правила: стриптиз проходит исключительно на сцене. Зрители, сколько бы их не было и кем бы они не были, не имеют права трогать танцора. Особенно если танцор против. Но это правило обыкновенно номинально — за определенную сумму танцор почти всегда не против станцевать на бедрах зрителя. Для Сяо Синчэня Сюэ Ян исполнит эту услугу совершенно бесплатно, в качестве эксклюзивного приза за скромное очарование. Стриптиз не несет за собой никаких обязательств. Удовольствие ради удовольствия. — I wanna be… — приглушенно и высоко пел Сюэ Ян, приподнимаясь и плавно снимая с себя джинсы. — How deep? — О, он чертовски не любил танцевать в повседневном, да еще и приватно, когда необходимо вертеться на чужих коленях в попытке элегантно приоткрыть участок кожи. Но стоило Сюэ Яну только приподняться, как его зритель сильно краснел и отодвигался, силясь слиться со спинкой кресла. Это зрелище, ласкающее гнусное сердце и дикие помыслы, удовлетворяло полностью. — At least as deep as Pacific Ocean, — Сюэ Ян прижимается грудью к груди и шепчет прямо в алое ухо, — I wanna be yours. Сяо Синчэнь чувствует, как задыхается. Танцор легко кружит на его коленях, подается иногда вперед и порхает над чувствительным телом мужчины. Молодой человек беззаботно двигает бедрами на подходящих нотах, очерчивает руками свое тело. Сяо Синчэнь не хочет смотреть, но не может оторвать слепых глаз от размытых плавных движений, что так щедро ему предлагают. Сяо Синчэнь хочет отстраниться, уйти, исчезнуть, провалиться, в конце концов, но оказывается из раза в раз заперт в мягкий плен кожаного кресла и пленительного очарования чужого тела. Мужчина шумно стыдливо выдыхает; парень подпевает незримому солисту, и его руки внезапно соскальзывают с собственных бедер, ведут по бедрам зрителя. Сяо Синчэнь вздрагивает так, что юноша на нем тоже подпрыгивает. Кажется, смеется даже знакомо. Сяо Синчэнь чувствует, что ему тепло и неспокойно. Молодой человек мягко полуобнимает его, отстраняется от него, вновь касается его, двигается на нем и тихо поет ему, прижимаясь к уху мягкими губами. Сяо Синчэню кажется, что танцор касается также его щек и век, груди и живота. Мужчина чувствует себя неловко и растерянно, ему не место здесь, но он невольно наслаждается текучестью человека на нем. Юноша тем временем снова приподнимается, и слабое зрение едва различает в полумраке, как исчезают джинсы, и сквозь легкую ткань брюк мужчина чувствует опасно горячую обнаженную кожу. В испуге он выставляет руки, но вновь касается горячего торса. — I wanna be your vacuum cleaner, — снова шепчет Сюэ Ян, прижимаясь непозволительно близко, так, что его подопечный стыдливо течет под ним, — breathing in your dust, — он расстегивает брюки мужчины и касается теплой кожи, Сяо Синчэнь запоздало вздрагивает. Он плывет от хитрых движений парня, и Сюэ Ян не может не признать, что ловит кайф от происходящего. — I wanna be your Ford Cortina, — он вытаскивает мягкий член и аккуратно трет головку, — I won`t ever rust*. Это зрение у Сяо Синчэня ни к черту, а эрекция появляется быстро, стоит молодому человеку только приложить немного усилий. Сяо Синчэнь цепляется за подлокотники и пару раз за самого Сюэ Яна. От последнего он судорожно убирает ладони, едва дыша от смущения, а парень пищит задушено от того, как кайфово чувствовать тонкие сильные пальцы святоши на своей талии, своих бедрах. Сюэ Ян отпускает член и берет чужие ладони в свои руки, кладет себе на ягодицы. Сяо Синчэнь пробует вырваться, но Сюэ Ян лишь начинает активнее тереться о него. Мужчина обреченно изламывает брови и закусывает губу. О, таким подопечный нравится юноше гораздо больше. Сюэ Ян соврал бы, скажи он, что у него не встал. Мужчина перед ним, ненавистный праведник, так сильно стесняется, краснеет и дрожит от невинных движений молодого человека, что юноша только смеется высоким голосом. Он приспускает край трусов, вытаскивает собственный член и прижимает его к сочному органу мужчины. Его подопечный открывает рот для глухого стона, и Сюэ Ян довольно усмехается, обнажая клычок. О да, так ему нравится определенно больше. Monkeys поют размеренно и сладко, движения Сюэ Яна такие же — неторопливые, размеренные. Сяо Синчэнь шумно вздыхает, а пульс его учащается до бешенства, и Сюэ Ян незаметно для себя трет свободной рукой чужую грудь сквозь ткань рубашки. Мужчине это определенно нравится, и теперь он занят тем, что душит в себе мелодичные спешащие стоны. Сюэ Ян балдеет от такого Синчэня. Он облизывает губы и все-таки ускоряется, когда песня почти заканчивается. Она уже перешла на второй круг, разве нет? Или это играет минус? Юношеская рука быстро скользит по прижатым друг к другу горячим влажным членам, размазывает смазку и жар, втирает наслаждение в тонкую нежную кожу, посылает тысячи импульсов к отключившемуся мозгу. Сяо Синчэнь шипит и неожиданно кладет свою изящную ладонь поверх работающего кулачка молодого человека. Сюэ Ян перенимает его привычку задыхаться. Абсолютно красный, горячий от стыда, со слезящимися от смущения и напряжения глазами, закушенной губой, Сяо Синчэнь продолжает, старательно повторяет движения за юношей, гладит оба органа, аккуратно проходясь по уздечкам, слепо ведя подушечками пальцев по взбухшим венам. Юноша стонет, и мурашки снова скользят по широкой мужской спине, скатываясь от затылка к пояснице по позвоночнику. Сяо Синчэнь чувствует, что он уже близко к завершению, что он к нему приходить не хочет, да и вообще хочет все прекратить. Но он же и сопротивляется сам себе, заплывая все дальше, пока не передумал. Сяо Синчэнь кончает раньше, крепко сжав бедро Сюэ Яна. Парень шипит и выпадает в астрал от разморенного, нежного, смущенного, растерянного, абсолютно алого и невозможно удовлетворенного Сяо Синчэня. Он делает еще пару скользких движений и кончает следом, кажется, даже не контролируя свой голос. Ему так хорошо, что даже жаль, что придется сворачиваться. Он поспешно ретируется под стихающую музыку, наспех ополаскивает тело, чтобы его не уличили в затее. Он не жалеет о своей шутке, но сам растерян от такого, каким только что увидел Сяо Синчэня. Сюэ Ян смотрит в зеркало перед уходом, и видит ошалелого, абсолютного сытого мужчину, в глазах которого играет опасный огонек. Ему сладко от такого Синчэня, ему хорошо. Поводырь возвращается в комнату, где его слепой подопечный неловко пытается привести себя в порядок. — Даоцзан, тебя нельзя оставить одного, ты уже потерялся! — весело смеется он. Мужчина вновь заливается краской стыда. Молодой человек подходит ближе, самостоятельно вытирает сперму под протестующее мычание Сяо Синчэня, и Сюэ Ян не может отказать себя в том, чтобы игриво не укусить мужчину за внутреннюю часть бедра, столь щедро ему подставленное.