Последний шанс

Что вы делаете, когда вам выпадает последний шанс? Последний шанс на исправление оценки за семестр по химии, которую вы терпеть не можете, но должны получить хорошую оценку (именно так у меня было в восьмом классе). Последний шанс на дружбу с близким человеком. Шанс на любовь, на хорошие отношения с семьей. Все это ничто по сравнению с моей судьбой — шанс на жизнь… Моя история начинается прямиком из далекого детства, которое проходило в маленьком городке, где каждый друг друга знал — Ривердейл. Тогда маленькая Бетти Купер совсем не подозревала, что всю свою жизнь захочет потратить на музыку. Да, я буквально жила ей с детства. Моя бабушка учила меня петь, играть на фортепиано и гитаре, а однажды я даже попробовала освоить флейту, но с ней у меня ничего путного не вышло. В четыре года я уже выступала на небольшой сцене своего детского сада на Дне матери. Куча аплодисментов, оваций, криков восторга и людей, сидящих в зале, которые просили меня выступить с песней еще раз. И та Бетти, та хрупкая девчонка поклялась себе навсегда, что будет заниматься музыкой всю свою жизнь во что бы то ни стало! Годы шли, а я уже объездила многие города и страны нашей планеты, забирая награды за первые места и не только. Париж, Сиэтл, Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Форбс, Калифорния, Осло, Атланта, Бостон, Остин, Денвер — это лишь часть городов, в которых я побывала за все то время, пока занималась музыкой и активно гастролировала! Я обожала петь, потому что только в пении я находила себя. Не важно, где именно: сидя на крыльце у дома, сочиняя текст для новой песни; у камина в канун Рождества; у окна в моей комнате в не самые лучшие дни моей жизни, когда все шло не по плану; когда родители ругались, грозясь разводом; когда мальчик, который так долго нравился, поцеловал другую девочку из класса, а я сидела одна… Но это было не так. Я не была одна. Со мной всегда был мой голос, мой талант. То, что не сможет забрать у меня никто, потому что только я владею своим голосом. И только я могу превносить в свои песни частицы своей души, отдавая себя. Это мой дар, которым я награждена свыше. Пока одни девочки просили у своих родителей новые платья, я лишь просила маму выйти на сцену как можно скорее. Сцена — моя жизнь. Я чувствую себя, как рыба в воде, когда беру в свои ладошки микрофон, начиная исполнять песню. Я люблю, когда сцену освещают яркие софиты, когда даже задние ряды затихают, слушая мое пение. Потому что в моих песнях есть душа. Есть я. Именно поэтому я никогда не отступала назад. Если что-то не получалось, то брала и делала заново, не желая опускать руки. Потому что я — Купер, а мы идем до конца. Какой же глупой я была в детстве, думая, что все так сказочно и легко. Это совсем не так, и я проверила это на своем жизненном опыте.

Flashback

5 декабря 2015 года—дата, которую я запомнила навсегда. Мы с семьей часто ездили в соседний город к нашим старым знакомым на выходные. Гриндейл был совсем неподалеку от Ривердейла, поэтому добраться на машине не составило труда. Я не была в восторге от этой поездки и совсем не хотела ехать, потому что в понедельник мэр города предложила мне выступить с новой песней на открытии детского конкурса талантов. Для меня любая возможность выступить на сцене — это огромная радость, поэтому я быстро согласилась. Все выходные планировала репетировать в своей комнате, никому не мешая, но новость о поездке выпала, словно снежная лавина, на мою голову. — Мама, прошу, можно я останусь дома? Ты же знаешь, мне нужно готовиться к выступлению! — ныла я, ходя за мамой по кухне, пока та готовила ужин. — Кажется, мы это уже обсуждали, Бетти. Мы едем всей семьёй — а значит, и ты тоже, — мама отстаивала лишь свои интересы, совсем не думая обо мне, что сильно задевало меня, как подростка. Тогда мне было всего пятнадцать. — Славно. Значит мое провальное выступление будет на вашей совести, если у вас она, конечно, есть, — съязвила я маме, на что она ахнула, поворачиваясь ко мне, вытирая руки о полотенце. — Элизабет, мы обе знаем, что ты идеально выступишь, как и всегда. А порепетируешь в понедельник утром, время до выступления еще будет, — она взяла мое лицо в свои ладони, целуя меня в лоб, после возвращаясь к готовке. — Но почему идеально? Все же может пойти по-другому, нет гарантии, что я выступлю хорошо, — возразила я, пытаясь добиться своего. — Потому что ты Купер, солнце. Ты всегда должна быть идеальной и будешь, — я все ещё помню ее слова, они часто прокручиваются в моей голове в не очень приятные моменты моей жизни. Вот она горькая правда — Куперы всегда должны носить маску идеального человека. Но проблема в том, что я еще тогда поняла, что совсем не хочу следовать этим правилам… — Но, мам… — Никаких «но», Элизабет! Мы с тобой уже все обсудили, а теперь иди, собирай вещи, завтра утром рано выезжаем, — мама окончательно разрушила мои надежды на хорошие выходные. Я нахмурилась, потому что выхода у меня больше не было. Придется ехать в Гриндейл с родителями, вместо того, чтобы репетировать выступление. Знала бы я, что это будет самой ужасной ошибкой в моей жизни. Утром мы отправились в Гриндейл, куда ехали около трех часов. В гостях, конечно, было хорошо. У них был огромный дом, сад, а еще роскошный лес за окном. Я гуляла, наслаждалась природой, слушала песни в плеере, без которого не выходила на улицу даже в магазин. Мы болтали и смеялись за обеденным столом, играли в настольные игры, веселились, и я немного забыла о выступлении, но в воскресенье вечером я начала поторапливать родителей, чтобы успеть до темноты приехать домой. Зимой темнело рано, а моим родителям, кажется, было все равно на мои слова, поэтому мы задержались допоздна. Дорога назад была мутная. Падал снег, было темно, много неадекватных водителей, которые чуть ли не сбивали соседние машины. Я устало смотрела в окно, слушая Maroon 5, засыпая. В глаза ударил яркий свет от фар какой-то машины в лобовом стекле. Резкий удар. А дальше все, как в тумане. Я увидела, как в капот нашей машины врезался красный грузовик, отбрасывая машину на несколько десятков метров назад, переворачиваясь несколько раз. Я вжалась руками в сиденье, но мне это не помогло, и я уткнулась головой в стекло машины. Помню крик моей мамы, который так звонко звенел в моих ушах. Панику отца, который всеми силами старался избежать автокатастрофы, но у него не вышло, потому что на льду машину слишком сильно заносило, вырулить было невозможно, как и избежать аварии. Дверца машины отпала, а от капота, казалось бы, ничего не осталось. Помню, плеер, который вылетел на асфальт, помню свой дикий крик, молящий о помощи. Но больше всего я помню ужасную боль в горле от осколков разбитого стекла, которые вонзились в мое горло, не давая мне возможности дышать. Стекло треснуло, когда в него прилетела какая-то покрышка от машины, из-за чего я повалилась на пол, судорожно хватая воздух ртом. Я забилась в панике, пытаясь сделать хоть что-нибудь. Но меня бы никто и не услышал, потому что с этого дня я больше не могла говорить. Жгучие слезы смешались с алой кровью на моем лице и теле. Кожа горела от осколков стекла, я не чувствовала не только своего горла, но и остальные части тела. Не помню ничего, кроме раскровавленного горла и полного обездвиживания. Я свернулась калачиком на полу машины, надеясь, что мне помогут. Дальше я не видела уже ничего, пропадая в сон. Возможно, он был бы вечным, если бы помощь скорой и водителей машин. Я не знала, что сейчас с моими родителями, живы ли они? Жива ли я?..

Flashback

С тех пор я училась жить заново. Из рассказа очевидцев, за нами приехала скорая помощь, и если бы не они, то вряд ли моя семья выжила. У родителей были многочисленные травмы, у мамы перелом ребра, а у папы перелом руки и ноги. Я же пострадала хуже всех. Несколько переломов, ссадин, гематом, шрамов изуродовали мое тело, но хуже всего — горло. Осколки стекла попали в горло, разрывая связки, где теперь образовались рубцы. Когда мне сообщили причину того, почему мне трудно говорить, я не могла мыслить или соображать. Последней фразой врача стало то, что разрушило мой мир: «Вы больше не сможете петь, Элизабет». Одно предложение. Шесть слов. Но мне тогда это причинило боль в сто раз хуже, чем в аварии. Я больше не смогу петь. Не смогу петь… Единственное, что приносило мне удовольствие до мурашек по коже… Теперь и этого у меня нет. В пятнадцать лет лишиться голоса  было хуже смерти. С этой мыслью я прожила год. Самый ужасный год в моей жизни. Голос частично возвращался, но местная больница не могла обеспечить мне полное лечение, поэтому меня перенаправили в хорошую больницу, которая находится в Германии. Родители, не думая, собрали вещи, и уже на следующий день мы вылетели в Германию. В этой больнице я пролежала до восемнадцати лет. Два года кропотливой работы над моими связками, и врачи смогли добиться хороших успехов. Мой голос почти вернулся, рубцы стали заживать. Я могла говорить, как раньше, правда, теперь кричать или повышать голос было трудно, но это мелочи по сравнению с тем, что было даже год назад. Мое горло все еще могло начать внезапно болеть, но на этот случай у меня были специальные лекарства, которые помогали бороться с болью. Четыре года я была отрезана от мира, находясь в разных больницах, принимая лекарства, перенося на себе десятки сложных операций. Но еще ни разу я не сдалась. Потому что верила только в лучшее, даже в самой дерьмовой ситуации. Но меня беспокоил один и тот же вопрос все эти года: смогу ли я петь, как раньше? Все врачи увиливали от этого вопроса, также, как и мои родители. Я понимала, что все не так просто, как я думаю, но где-то в глубине души надеялась на восстановление голоса. Перед выпиской из германской больницы врач сказала мне то, чего я так долго ждала: — Бетти, береги свой голос, и у тебя все получится, — доктор погладила меня по спине, с уверенностью произнеся свою фразу. — Вы о чем, миссис Мардж? — Твой голос сейчас в самом лучшем состоянии из всех за последние несколько лет. У тебя есть шанс на восстановление твоего таланта. Ты сможешь петь, как раньше, но для этого нужно работать. — Вы слышали, как я пела в палате? Я делаю это втайне от родителей уже три месяца, и результат налицо! Знаю, что это все равно не то, что было раньше, но я уже могу брать ре второй октавы! — впервые я поделилась с кем-то своими успехами, потому что таить это в себе было невозможно. — Я слышала, милая. У тебя определенно прогресс! Знай, что твой дар не пострадает никогда. Он всегда с тобой, здесь, — она приложила мою руку к сердцу, заставляя меня о многом задуматься, — Просто помни об этом всегда. Не запускай свой талант, борись со всеми препятствиями, начинай выступать на маленькой публике, сочиняй и твори, как делала это всегда, Бетти. Я верю в тебя. — Спасибо большое, миссис Мардж! Обещаю, как только приеду, то сразу начну возвращать прежнюю Бетти Купер. Спасибо вам за все! — я обнимаю врача, спускаюсь вниз по лестнице к родителям. Все эти года я умирала снаружи, но готовилась расцвести внутри. Я знала, что все мои неудачи забудутся, когда я вновь стану живой. А живой я могу стать только с музыкой. Сейчас, сидя в самолете, смотря в иллюминатор на красивый вид, я понимаю, что у меня все еще впереди. Моя дорога не заканчивается на достигнутом, она лишь расширяется, открывая мне новые возможности. Все новое — это хорошо забытое старое. Вспоминаю об этом, когда вижу перед собой придорожную надпись «Добро пожаловать в Ривердейл». Я возвращаюсь в свой город, в котором не была четыре года, чтобы начать жить заново. Жизнь дала мне последний шанс, которым я обязательно воспользуюсь…