Последний шанс

— Черт возьми, где моя гитара? — Бетти носилась по своей комнате, ища любимый инструмент. С момента обратного переезда их семьи в Ривердейл прошло около недели, а девушка все никак не могла освоиться. Ее когда-то любимый дом уже не казался таким огромным, как четыре года назад. Дом Куперов стоял без изменений все эти года, сливаясь с лесом позади себя. Нежная розовая детская комната теперь веяла тоской по детству Элизабет, которая забыла, что оно у нее вообще было. Вечные походы по больницам — единственное, что она помнила о своем подростковом возрасте. Пока одни дети веселились, гуляли, ходили на свидания, что уж там скрывать, некоторые подростки уже занимались сексом в родительской комнате, пока те на работе, Купер переносила на себе многочисленные операции. Элизабет сморщила носик от одной этой мысли. Она всегда была святой и идеальной, по крайней мере так всегда считала Элис Купер — мать Бетти. Миссис Купер, пожалуй, была рада тому, что у ее дочери не было хулигана-парня, который бы вытворял с ее девочкой грязные вещи. Но чего хотела сама Бетти? Девушка не знает. Последняя ее влюбленность была в пятом классе, когда мальчишка с задней парты подарил ей шоколадного зайчика на Пасху. Она сочиняла песни о нем, думала, мечтала о их большой взаимной любви, до тех пор, пока он с семьей не переехал в Бостон к бабушке. Грезы маленькой Элизабет рассыпались, больше ей было не до мальчиков. На первом месте всегда стояла музыка, поэтому ежедневные репетиции помешали ей завести с кем-то отношения. К тому же, сама Бетти считала, что совсем к этому не готова, и вряд ли ей это сейчас надо. Но это было в пятом классе. Сейчас она красивая и молодая девятнадцатилетняя девушка. После многочисленных операций она долго восстанавливала свой голос, свое тело и здоровье, но фигура Элизабет не ухудшилась. Поэтому даже парни в больнице заглядывались на красивую девчонку, какой Бетти себя особо не считала. Она любила, когда нравилась людям не из-за внешнего вида, а из-за своего таланта. Но девчонка глубоко ошибалась, когда думала, что интересна людям лишь поэтому. Ворошась в коробках в своей комнате, которых было не меньше десяти штук, на дне всего этого бардака она все-таки нашла свой футляр с гитарой. — Есть! Моя крошка, как же я по тебе скучала… — завороженным взглядом Бетти открывает замочек, любуясь своей гитарой. Она четко помнила, как родители подарили ей ее на окончание средней школы. Эта малышка с ней почти всю жизнь и проживает все моменты с Элизабет. Девушка аккуратно взяла инструмент в свои руки, словно это драгоценная реликвия, которую нельзя сломать. Ее хрупкие пальчики плавно заскользили по струнам, образуя смазанный аккорд, который буквально режет уши. — Черт, да уж, давно тебя никто не подкручивал… — усмехнулась девушка, затягивая струны до предела. Вздохнув, она опять попыталась произвести тот аккорд, но только теперь по комнате расплылся приятный звук, проникая в каждый уголок этой розовой комнатки, которая, казалось, даже ожила. Элизабет тепло улыбнулась, прижимая гитару к себе. Как же приятно снова ее держать в своих руках. Пара минут молчания, которые помогли девушке собраться с мыслями. Уже вечер. В любой другой день она бы просто достала ноутбук, включила нетфликс, завалилась в кровать с сырным попкорном. Но сегодня вечер перемен. И Бетти это четко решила, когда нашла свою гитару. — Готова сегодня вновь поработать, малышка? — вопрос, на который вещица не смогла бы ответить, но Элизабет знала, что они обе не против.

***

— Милая, ты идешь ужинать? Сегодня твои любимые макароны с сыром, — крикнула Элис с кухни. Эта женщина, как никто другой, обожала этот дом, по которому очень скучала. Для нее все здесь было удобно: и большой мягкий диван в гостиной, и роскошная кухня, хоть и без новейшего ремонта, но такая уютная и чистая, также любимая ванна на втором этаже, сделанная когда-то по заказу самой Элис. Словом, она любила свой дом в Ривердейле. Здесь у нее появилась первая работа, первая любовь, дети, конечно же, любящий муж… Когда-то любящий муж. — Ммм, запах невероятный, мама! — Бетти проскользнула на кухню, чувствуя приятный аромат. — Но я воздержусь пока что. — Это еще почему? Я думала, ты голодна. — Не очень. Вообще, знаешь, я хотела сходить прогуляться, — робко начала Купер, смотря на маму, которая сразу поменялась в лице. — Одна? Ничего, что уже вечер? — Элис невозмутимо нарезала огурец для салата, стараясь не показывать свое волнение и раздражение на заявление Бетти. — Мам, мне девятнадцать лет. Я провела все детство в этом городе. Так почему я не могу прогуляться одна вечером? Еще не сильно темно, если ты об этом, — Элизабет сложила руки на груди. Ей изрядно надоели разговоры такого рода. Почему ее мать запрещает ей самые простые действия? В конце концов, она уже совершеннолетняя, может решать сама, что и где ей делать! Но вот убедить в этом мать каждый раз оказывалось сложнее, чем она думала. — Ты же от меня не отстанешь, да? — вздохнув, спросила Элис, смотря на дочь, которая отрицательно мотала головой. — Хорошо, можешь прогуляться, только прошу, без фокусов, — она мимолетно осмотрела внешний вид дочери, успокаиваясь: белые кроссовки, синие джинсы, серый вязанный свитер, который ей был так к лицу, и излюбленный хвостик. Бетти улыбнулась, радуясь, что удалось уговорить маму. — Конечно, мам, я пошла, — она помахала рукой маме, подходя к двери, как в ее голове появился вопрос, который мучал ее последние пару часов. — А, кстати, где папа? —осторожно спросила она, переминаясь с ноги на ногу у входа. Реакция мамы была неоднозначна: она сильнее сжала в руке нож, громко выдыхая. — Разбирается с документами по поводу развода, — на одном выдохе сказала она, даже не смотря на Бетти, потому что знала, как ее дочь переживает их развод. Еще год назад Хэл и Элис Купер приняли решение разводиться. Эту новость они долго утаивали от Бетти, которая и так проходила тяжелое лечение. А разбивать дочери сердце еще сильнее не хотелось. Но в один день они сообщили ей об этом, потому что оба понимали, что их враньё и игра лучшей семейной пары ни к чему хорошему не приведет. Элизабет не была готова к такому повороту событий от слова совсем. Девушка жутко плакала, осознавая, что ее семья рушится. Но совсем не понимала одного — она единственный человек на свете, из-за которого родители не разводились еще год. Они жили вместе в Германии, часто ходили гулять. Была ли у них любовь? Оба сами не знают. Но рушить брак тогда точно не хотелось. Теперь же Бетти почти здорова, они вернулись в родной город, где речь снова пошла о разводе, чего и боялась Элизабет. Но принятое решение тогда они не хотели менять, понимая, что так будет лучше обоим, правда, не их дочери… Хэл пообещал оставить их дом в Ривердейле Элис и Бетти, а сам же купить себе новый, или снять квартиру в городе. Для него это не играло особой роли, а Элис была благодарна ему за то, что оставит им дом, который она любит всем своим сердцем. — Понятно. Вы все же разводитесь? — Элис промолчала, вытирая глаза от скопившейся влаги. Бетти видела, что какой бы весёлой ни была ее мать, ей тоже очень больно, больнее, чем самой Элизабет. — Ладно, я пошла, пока, — девушка хлопнула дверью, шмыгая носом. Нет, эта новость точно не испортит ей вечер, о котором она так долго мечтала, лежа в своей палате в больнице. Пути назад нет — а значит, нужно, чтобы все прошло максимально гладко. Не долго думая, Бетти побежала за угол дома, ища окно в свою комнату. На земле уже ждал футляр с гитарой, который она спустила час назад по веревке, сделанной из нескольких простыней. Девушка ухмыльнулась, снимая с себя свитер и джинсы, забрасывая их в заранее приготовленный пакет. Камуфляж для мамы прошел на отлично, поэтому теперь она могла выглядеть так, как хочется именно ей. Ее тело украшала тоненькая водолазка винного цвета, которая сидела ровно по ее фигуре, а вместо джинсов красовалась черная кожаная юбка, которая была приличной длины, но в монастырь ее бы в таком виде тоже не записали. На ногах теперь были удобные черные кеды, которые аккуратно смотрелись на ее маленькой ножке. Последний штрих: девушка распускает свои волосы из хвостика, блондинистые локоны плавно спускаются по ее плечам, придавая образу еще больше элегантности и женственности. Бетти закидывает пакет с вещами в окно своей комнаты, хорошо, что силы у нее есть, а в школе по физкультуре была пятерка за метание мяча. Элизабет перекидывает гитару на плечо, разглаживая юбку. Теперь она точно готова проводить этот вечер с удовольствием. — Ну что, Ривердейл, давно мы с тобой не виделись, — хмыкает девушка, отходя от дома. В ту минуту она еще не представляла, какие сюрпризы для нее приготовил город, который некогда она знала, как свои пять пальцев…

***

Знакомые улицы теперь имели совсем иной вид. На Мэйн-стрит теперь не было любимого фургончика с пончиками, вместо него стояли горки для юных скейтеров. На Мэри-ин был построен красивый парк для семейных прогулок. Любимый торговый центр Бетти был закрыт. Она очень любила в подростковом возрасте ходить в «Your House» за одеждой и прочими аксессуарами. Но здание отдали под офисы, потому что в тот торговый центр почти никто не ходил. Бетти удивилась, узнав об этом у прохожих. Раньше все ходили сюда, играли в игровые автоматы на третьем этаже и выигрывали игрушки. Как же все изменилось за все время, пока девушка была изолирована от нормального мира. Элизабет грустно улыбнулась, проходя дальше. Свет желтого фонаря создавал такой уют, когда она проходила по мосту возле парка, направляясь в заветное место. Это был маленький речной порт Ривердейла, куда приплывали небольшие лодки и катера. Но в сезон рыбалки здесь особенно много людей, поэтому девушка быстро вспомнила про свое детское увлечение — петь возле кассы этого порта. Она помнила тот день, когда неудача в школе с мальчиком так сильно ее разозлила, что она взяла свою гитару и направилась гулять, куда глаза глядят. Уже вечером она добралась до порта, не зная, что теперь ей делать. Маленький потерявшийся ребенок стоял со своей гитарой на речном порту и шмыгал носиком — удивительное зрелище. Тогда к ней подходили куча прохожих, спрашивая, что с ней случилось. Но лишь один сказал: «Умеешь играть на гитаре, да? Так может споешь? А мы послушаем». Маленькая девочка с хвостиком удивилась такому предложению, но вовсе не растерялась, доставая из-за спины гитару, набирая первый аккорд. Подарить радость и улыбку людям, которые шли уставшие домой после работы, приехали в город по делам, выходя из порта — было лучшим поручением за весь день маленькой Бетти Купер. Она улыбнулась своим теплым воспоминаниям, проходя на остановку станции, где все так же стояла касса, проходили разные люди. Девушка постучала в окошко кассы, надеясь, что ей ответят. — У нас обед — ворчливо пробурчал кто-то. — Оу, правда? В семь часов вечера? — усмехнулась Бетти, подавляя свое желание рассмеяться на всю станцию. — Не ваше дело, до свидания, — неприветливо пробурчали, видимо, даже не собираясь посмотреть, кто и что от них хочет. — Узнаю своего ворчливого Филла, — произнесла Бетти, закатывая глаза. В будке кто-то пошевелился, поспешив открыть окошко. — Бетти? — из кассы показался мужчина, который явно был озадачен гостьей. — Будешь все так же сидеть или уже обнимешь меня? — надула губы Бетти, следя за его смешной реакцией: он открыл рот, пребывая в полном шоке, выбегая из своего рабочего места, крепко обнимая блондинку. — Поверить не могу, но как? Как ты здесь оказалась? Черт, я не видел тебя четыре года, какая же ты стала красотка! — восхищался мужчина, задавая много вопросов. — И я тоже рада тебя видеть, Филл. Это очень долгая история… — Элизабет рассказала мужчине все, что с ней происходило за это время. Филл был для нее очень близким человеком. Именно он тогда предложил маленькой Купер исполнить песню, с тех пор они виделись каждую неделю, пока Бетти пела песни возле станции, собирая немного денег от прохожих. Филл всегда восхищался этой девчонкой и говорил, что хотел бы себе такую дочь. Он сам давно работает здесь кассиром, просто потому, что любит этот порт. У него есть своя атмосфера, которую понимают лишь люди, бывавшие там не раз. Такими и являлись Филл и Бетти. После аварии Куперов, весь город узнал об этом из газет и новостей. Конечно же, Филл Гонсалес приехал в больницу к семье в числе первых. Ему было безумно жаль Элизабет, ведь слухи о том, что местной звёздочке Ривердейла больше нельзя петь, оказались правдой… У Филла была жена, на детей они еще не решились, но оба знали, что когда-нибудь они придут к этому. — Черт, как же я рад, что ты с родителями снова здесь! — Я тоже, Филл, — мягко улыбнулась девушка. — Так что, ты решила поиграть здесь? — Не только. Я начинаю петь заново. — Ты уверена, что готова? — с опаской спросил Филл. Конечно, никто не хотел, чтобы у Бетти вновь были осложнения с голосом. — Да, я это чувствую, — Элизабет обняла мужчину, садясь на свою любимую лавочку. Гитара уже была в ее маленьких ручках, начиная мелодию. Филл наблюдал за этим, потирая ладони. Уши прохожих слышали маленькие тихие нотки гитары и тоненький голосок. Бетти переживала. И это было видно. Слова ее старой песни звучали неразборчиво, но это было понятно. — Все хорошо, малышка… — прошептал Гонсалес, смотря на девушку. Бетти кивнула ему, начиная уверенней перебирать пальчиками, повышая голос. Слова лились плавно, утончённо, ненавязчиво, ровно так, как должно быть. За это время скопилось человек пять, которые наблюдали за этой картиной. Все закончилось так же быстро, как и началось, но Купер смогла перебороть свой страх, который тревожил ее несколько лет. Она смогла спеть перед людьми. Смогла, черт возьми. Да, это не было каким-то огромным выступлением, а лишь пара простых строчек из ее старой песни, но это совсем не имело сейчас значение. Эти мысли кружились в голове девушки, когда она прыгнула на шею Филлу, радостно визжа. — Ты смогла! Поздравляю, Беттс! — Филл дал ей пять и погладил по голове. — Черт, такое ощущение, что я горы могу свернуть! Это невероятно, Филл! — Что ты будешь делать дальше? — Хочу поискать еще приключений, пока могу гулять без присмотра строгой мамы Купер, — хихикнула она, но отчасти это было правдой. — Тогда удачи тебе, мартышка. Заходи ко мне еще, нам есть о чем поговорить, — крикнул он вслед убегающей Купер. — Обязательно, Филл, — она помахала ему ладошкой, поправляя ремешок гитары за плечом.

***

Следующие полчаса она ходила по улицам Ривердейла. Уже прилично стемнело, но волновало ли это, казалось бы, совсем бесстрашную девушку? Конечно, нет. Она проходила мимо знакомых зданий, магазинов, аллей. Идя и любуясь вечерним городом, по которому она так скучала, Бетти не заметила, как только что прошла вывеску «Южная сторона». Только глупый человек сунется в СаутСайд без приглашения. Но ещё более глупо выглядела хрупкая блондинка с гитарой за спиной, перепрыгивая лужи на дороге. Людей становилось все меньше, как и машин, что немного напрягло Купер. Где-то вдали послышалась музыка и шум голосов. Недолго она думала, прежде чем понять, что в конце улицы есть бар. Любопытство взяло вверх, поэтому Элизабет направилась прямо к этому бару с неоновыми вывесками. Как ни странно, но людей возле него тоже не было, наверняка, все тусуются в баре, иногда выходя перекурить или поговорить по телефону. Мысли о том, что кто-то выходит, чтобы изнасиловать таких, как она, возле парковки, даже не пришли в ее светлую головку, а розовые очки уверенно сидели на переносице, поэтому оно подошла к двери бара, читая какое-то объявление: — Ищем певицу для вечеров в баре. Все подробности спрашивать у персонала, — прочитала Купер, задумываясь. Ищут девушку, которая может петь. А Бетти ищет место, где ей можно начать петь заново. Бинго! — Черт, это самое лучшее совпадение в моей жизни! — обрадовалась Купер, не подозревая, что напрасно. Она поправила юбку, открывая дверь бара. И кажется, эту девчонку совсем не смутила неоновая вывеска «Белый змей», которая так ярко оповещала всех северян о том, что это логово южан.