Мышление убийцы

Сидеть в этой уютной и теплой столовой нравилось Уильяму и неспроста: от всего в доме веяло какой-то старостью и ветхостью, но это была хорошая приятная старость. Парень и раньше чувствовал это, но все никак не мог вспомнить, когда это было. Ощущение было чем-то схожим с посещением музея и копанием на чердаке в старых бабушкиных вещах. Шумно выдохнув, он приложил руку к своей груди, стараясь уловить биение собственного сердца. Закрыв глаза, он начал вслушиваться в этот знакомый ровный ритм. Удар за ударом, сердце гнало по телу кровь, распространяя спокойствие и уверенность. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Уилл снова открыл глаза и осмотрелся. В комнате было всё так же пусто, и лишь тихий звон посуды с кухни нарушал тишину. Медленно поднявшись с насиженного места, он задвинул за собой стул, стараясь производить как можно меньше шума. По своей природе, Льюис всегда был тихим и осторожным парнем, дружелюбным до мозга костей. С раннего детства все взрослые удивлялись воспитанности и скромности, а дети немного побаивались и недолюбливали. Ведь иногда он мог быть настолько тихим, что многие могли и не подозревать о его нахождении в комнате, а когда он неожиданно для всех как-то обращал на себя внимание, то вздрагивали даже взрослые. А вот все приезжие и родственники говорили, что мальчишка просто золото и «истинный южанин». Мягко ступая по деревянному полу, блондин практически не издавал звуков. Его манил к себе рояль. Он учился играть практически всю свою жизнь, но в их маленьком доме просто некуда было поставить подобный инструмент. Да и практика дома утомила бы и его самого и его родителей. Легко и нежно, почти не касаясь, он погладил лакированную деревянную поверхность, но даже этого хватило для того, чтобы его руки начали гореть от желания что-нибудь сыграть. Осторожно открыв крышку, Уилл заскользил взглядом по клавишам, оценивая их состояние. « Да он же выглядит практически как новый!» — с удивлением подметил блондин, садясь на мягкий стул , больше похожий на пуфик. Легко и немного боязливо он нажал на одну из клавиш, вслушиваясь в её чистый ничем не испорченный звук. «Восхитительно!» - восторженно прошептал парень, снова делая глубокий вдох. Все внутри него затряслось от волнения и страха, но сдерживать себя он больше не мог. Немного размяв пальцы, парень принялся тихо играть одну из своих любимых песен. Это была красивая и трогательная национальная песня о чистой, но трагичной любви. С самого начала парень едва-едва касался клавиш, но с каждой секундой, с каждой нотой он все глубже погружался в прекрасный мир звуков, заново переживая историю песни и увлекаясь ей все сильнее, а потому и его движения становились все увереннее, приятнее, громче. Совсем скоро красивые звуки умелой игры заполнили тишину полупустого дома, наполняя пространство душой южных стран. Саймон, что до настоящего момента мирно сидел в своём любимом кресле и читал записи о девушке, за которой он наблюдал последнюю неделю, отвлекся на музыку, которой становилась все громче, остановился. Он и раньше слышал эту песню, но никогда еще она не была такой чувственной и живой. Поднявшись с места, мужчина повернулся к источнику звука. Что-то внутри него говорило, что он непременно должен найти его до конца песни. Распахнув двери, Картер быстрым шагом направился на звук, но отчего-то замер в дверном косяке. Он стоял на пороге столовой и наблюдал, как Уильям быстрыми плавными движениями скользили по клавишам давно забытого всеми инструмента. Последним человеком, что играл на нем, была бабушка Картера – достопочтенная мадам Фриггет Картер. Саймон стоял и слушал, и, совсем как маленький ребенок, боялся прервать или перебить парня. Впервые за долгие годы чей-то страстный порыв заставил сердце мужчины вновь встрепенуться, а мысли спутаться. «Да что же это со мной? Не уж то опять?» - спросил он себя, поймав на нежной улыбке, что сама расползлась на лице. Закончив, Уилл еще некоторое время смотрел на клавиши, смакуя приятное ощущение удовлетворенности. Все внутри приятно горело и таяло от собственного успеха, щеки обжигало румянцем, а руки покалывали от сладостной усталости. Эта безумная гармония человека, инструмента и песни было бы просто невозможно повторить снова или вызвать специально, ведь такое случается очень редко. Так и рождаются самые настоящие чувства. - Это… было очень даже неплохо,- тишину разрезал голос Саймона, что всё так же стоял в проходе и наблюдал за парнем. Уилл вздрогнул от неожиданности, а все умиротворение внутри рухнуло, превратившись в страх. - П-простите, сэр,- промямлил парень, быстро закрывая крышку и убирая руки за спину.- Я просто так соскучился по музыке… - И чего же ты сейчас так смущен? Или ты что-то сломал? -спросил мужчина, поднимая бровь и подходя к парню. Он часто ловил новичков в подобном смущении, когда они что-то ломали, а потому был наполнен подозрением. - Нет-нет! - Уилл покачал головой, выставляя руки перед собой и показывая пустые ладони. - Просто я думал, вы сейчас будете ругаться, ведь я не спросил у вас разрешение и.. - Все хорошо,- оборвал его слова Саймон, беря парня за плечи. - Ты очень хорошо играешь и я вовсе не против того, чтобы ты играл, если тебе этого захочется. Он осторожно взял парня за подбородок, поднимая его голову и заглядывая ему в глаза с ласковой мягкой улыбкой. Обычно Саймон не позволял себе вести себя подобным образом с приезжими, лишь иногда позволяя вольности, но Уилл был особенным. Парень сумел зацепить мужчину, а потому теперь привлек к себе внимание, от которого не скоро сможет отвязаться. Время вокруг просто перестало идти, а секунды растянулись на часы. Льюис смотрел в холодные серые глаза и видел в нем маленький живой трепещущийся огонек. Сердце начало колотиться все сильнее, дыхание перехватило, а ноги подкосились. Не в силах держаться на ногах, Уилл все оставил на волю судьбе и, покачнувшись, начал заваливаться на Саймона. На его удивление, мужчина мягко и осторожно придержал его, прижимая к себе и с волнением смотря на парня. Последнее, что помнил блондин, это терпкий запах ментола и хлопка.