Яблоко из Гоморры

- Лавандовый холм? Серьёзно? - Вполне серьёзно. А что тебе не нравится, мой дорогой? - Ну, не то чтобы не нравится… Фильм есть такой, знаешь. «Банда с Лавендер Хилл». - И что там? - Ничего особенного. Просто, гм… есть такой фильм. - … - Да это я так. - … - Что, я опять что-то не то сказал? - Нет. Просто я вижу, что на самом деле ты этого не хочешь. И ищешь причины… - Что? - Причины, чтобы отказаться. Но не можешь найти, вот и цепляешься к ничего не значащим мелочам. Чем тебе название не понравилось? Красивое… - Дело вовсе не в названии. - Да, и я о том же. Ты просто не хочешь… - Вот дьявол! И чего же, по-твоему, я не хочу? - Не хочешь быть со мной. - … - … - Какая глупость. Ангел, ты рехнулся. Никогда больше не говори такой чепухи. - … - Ты же умный! Подожди, или ты на комплименты напрашиваешься? - … - Так и знал, что напрашиваешься. - … - Улыбнись ещё раз. У тебя потрясающая улыбка. Все, кто уже забыл, что такое летние каникулы, ау! Скучные взрослые, разве вы понимаете, каково это: проснуться, чувствуя прикосновение солнца к щеке, и тут же вспомнить, что со школой покончено до самой осени? А осень ещё далеко-далеко, за семью морями, за грядой северных гор, за пределами географических представлений. Счастье-то какое, Господи! Но двенадцатилетняя Люси Гарленд совсем не чувствовала себя счастливой. Она проснулась в семь утра, хотя очень хотела проснуться в десять, да вот только привыкший вставать по будильнику организм снова поднял её как раз к первому уроку. Она отвернулась от солнца, ударившего ей в глаза, и раздражённо подумала, что надо бы заменить ситцевые занавески на более плотные. Она потёрла кулаками глаза и зевнула. Было раннее утро, но воздух уже наливался жаром, обещающим знойный июньский день. В золотистом солнечном луче плавали многочисленные пылинки. Меланхолично тикали часы в форме Микки-Мауса, когда-то такие любимые, а теперь казавшиеся слишком детскими и нелепыми. Люси обвела прищуренными глазами комнату и вздохнула: всё в ней было детским, слишком детским. И эти обои в мелкий розовый цветочек, и бежевый рабочий стол, на котором полагалось делать уроки, и кровать со спинкой, заклеенной стикерами от жвачки «Скиллс»… И пижама с динозавриками. Особенно пижама! «Буду спать в длинной футболке с принтом», - решила Люси. У неё не было такой футболки, но она надеялась, что в мамином гардеробе найдётся что-нибудь подходящее. Миссис Гарленд была моложавой стройной женщиной и одевалась с исключительным вкусом. Девочка несколько минут полежала с закрытыми глазами, надеясь снова заснуть. Но не тут-то было: привыкший существовать по режиму организм упорно сигналил «вставай!» Люси попробовала спать лицом в подушку, но только расчихалась. Вытерла покрасневший нос кулаком, нехотя села на кровати. Вырвавшийся из форточки ветерок шевельнул бледно-голубую занавеску, тронул каштановые волосы Люси. Он был тёплый, как парное молоко. Делать нечего, пришлось идти в ванную и пытаться прийти в себя при помощи холодной воды. Сопя и отфыркиваясь, младшая Гарленд несколько раз плеснула водой себе на лицо, потом нанесла антибактериальный мусс для умывания и тщательно растёрла его по лбу, щекам и подбородку, где круглый год сидели мелкие прыщики и даже не думали исчезать. Смыв пену, Люси быстро промокнула лицо полотенцем и взялась за крем «Королева школы», придающий деликатное сияние, как было написано на упаковке. Перед тем, как намазать лицо, девочка удостоверилась, что в тюбике действительно крем. В прошлый раз Чари разыграл её, каким-то способом заменив «Королеву школы» на зубную пасту «Ледяная мята». Ох и крику было! Люси не успокоилась, пока не заставила старшего братца извиниться и купить ей новый крем. Когда с умывальными процедурами было закончено, Люси вернулась в комнату, одной рукой стягивая с себя пижаму, а другой принимаясь расчёсываться. Она встала у окна, разглядывая окружающий ландшафт поверх кромки занавесок. Родная деревушка выглядела как и всегда: безмятежной, ленивой и скучной до тошноты. Надевая хлопковый сарафан, Люси без особого интереса следила глазами за маленькой человеческой фигуркой, копошившейся на соседнем участке. Она была уверена, что с такого расстояния сосед её не видит. Она часто видела его по утрам: этот человек просыпался так же рано, как и она, и в любую погоду выходил проведать свои зелёные насаждения. В его небольшом и неорганизованном палисаднике буйно колосились какие-то неведомые тропические растения, рассаженные как попало и без всякого смысла. Знакомый Люси по картинкам в учебнике биологии бамбук рос в обнимку с саженцами английского дуба, пара яблонь торчали из грядки, усаженной чертополохом, а в самом центре сада зрели бок-о-бок тыква, свёкла и клубника. Люси думала, что чудаковатый сосед просто смешал в одну горсть все семена, которые у него были, и высыпал их на землю. А ведь каких-то полгода назад участок стоял заброшенный, с серым спёкшимся грунтом! Хмыкнув, Люси надела ободок с кошачьими ушками и отошла от окна. Посмотрела на себя в зеркало и осталась не очень довольна: волосы лежат хорошо, но эти ужасные прыщи! И сарафан на груди совсем не приподнимается. Может, ваты подложить? Так ведь жарко будет… Впрочем, перед кем тут красоваться, в этой деревне? Перед чокнутым соседом, что ли? - Люси, дорогая, ты проснулась? Я слышала, как у тебя шумит вода! А вот и мамин голос. Миссис Гарленд, конечно, тоже проснулась и пребывала во всеоружии. - Доброе утро, мам! – крикнула Люси. - Спускайся завтракать, милая! – прокричала в ответ мама. Люси ещё раз взглянула на себя в зеркало. Она не слишком жирная, чтобы есть оладьи?.. В любом случае, есть совсем не хотелось. Но с мамой спорить бесполезно. - Сейчас спущусь, мам! … В кухне, которая служила и столовой, были настежь открыты все окна в расчёте на утреннюю прохладу. Всё немногочисленное семейство Гарлендов уже собралось за столом: папа читал газету и даже не кивнул появившейся в поле зрения дочери, старшеклассник Чари, он же Чарли, с мученическим видом тыкал вилкой в пышную золотистую оладью, а Моника Гарленд как раз перекладывала со сковородки на блюдо последнюю порцию жиров с углеводами и сахаром. И как маме удаётся оставаться такой стройной и подтянутой, если она кормит семью одним холестерином? Люси не знала. - Всем привет, - натянуто поздоровалась она. Дэвид Гарленд поднял глаза от газеты. - Привет, малышка. Чари вместо приветствия издал губами неприличный звук. Моника улыбнулась. - Скорее садись и приступай к завтраку. Чай или какао? - Мне бы пепси, - пробормотала Люси, выбрав место максимально далеко от братца. - Пепси после обеда, дорогуша. Значит, чай? Люси не ответила. День только начался, а у неё уже, кажется, начинает болеть голова. Только этого не хватало! Несмотря на всю любовь к жирной калорийной пище, Моника отличалась крайне негативным отношением к любым лекарствам, и простого аспирина у неё было не допроситься. Девочка тоскливо уставилась на лежащую перед ней тарелку, где словно по волшебству выросла горка оладий. Ну почему ей так не хочется есть? Наверное, из-за жары. - Только посмотри, Моника, этот чудик опять что-то сажает! Мистер Гарленд редко позволял себе за столом какие-то реплики. Люси посмотрела на папу, а папа, отложив газету, с весёлым недоумением смотрел в окно, выходящее на террасу. Проследив за его взглядом, Люси снова увидела соседа, на этот раз тащившего чёрный пластиковый мешок с выглядывающим из него широколистным саженцем. - Руку даю на отсечение, что это какая-то тропическая пальма! – ухмыльнулся мистер Гарленд. - Пальмы не растут в тропиках, дорогой, - заметила миссис Гарленд, тоже выглянув наружу. - А где же они, по-твоему, растут? - В субтропиках, насколько я знаю. - А это не одно и то же?.. В любом случае, интересно, как он собирается вырастить это чудище в нашем климате. Ему бы парник построить… - Построит, если будет необходимо, - спокойно ответила мама. - Да он больной! – подал голос Чари и, не дожидаясь комментариев, снова принялся ковырять вилкой оладью. - Нехорошо так говорить о взрослых, милый. - Папа сам только что назвал его чудиком! - Это не одно и то же. Ешь, пожалуйста, аккуратнее, Чарли. Люси подпёрла подбородок рукой. Ну почему, почему у неё такая невыносимо скучная семейка! А Чари – просто тупой утырок. - Я видела, вчера вечером к ним кто-то приехал, - сказала миссис Гарленд, садясь за стол рядом с супругом. – Белый форд. Запылился до середины дверей. Наверное, ехал издалека. - Кто приехал? – оживился мистер Гарленд. - Я не заметила, дорогой. Наверное, гости. - Хм. Это первый раз за полгода. - Да, я уж думала, что они отшельники. - Но ведь с нами они всегда здороваются… - Ещё бы они не здоровались, они ведь наши ближайшие соседи! Но – заметь – не любят, чтобы к ним лезли. И ни разу не пригласили в дом. - Ну, если б я был на месте этого парня, я бы тоже не хотел афишировать свою частную жизнь, - возразил мистер Гарленд. – Они ведь рискуют… в нашей-то глуши. - Почему рискуют, папа? – спросила Люси. Дэвид не успел ответить. Вместо него в разговор вклинился Чари: - Потому что педиков здесь не любят! - Чарли! – мама всплеснула руками. – Как ты выражаешься при родителях и младшей сестре! - Ах прости, мама, - братец расчленил оладью на две части. – Я хотел сказать, что геев здесь не любят. - Наверняка мы этого не знаем, - мистер Гарленд отобрал у сына тарелку с обезображенной оладьей. – Люди имеют право скрывать какие-то особенности своей личной жизни. А наши соседи никогда не давали нам повода в чём-то их упрекнуть. Поэтому хватит сплетничать! - Кто начал-то, - вполголоса отозвался Чари, прикрывая рот чашкой с чаем. Люси снова сделалось скучно. Неужели вот так и пройдёт её лето? Когда все одноклассники уехали путешествовать, когда Розу и Мики родители увезли в Америку, когда даже книжный клуб закрылся на все каникулы? Ей что, придётся проводить всё своё время в компании этого тупицы Чари? Бррр, ну почему мама не позволила уехать с классом в Европу! Или хотя бы в Лондон, где вся молодёжная жизнь… Здесь она просто закиснет от тоски, непременно закиснет. - Милая, почему ты не ешь? – обеспокоенным голосом спросила мама. Люси уставилась на горку остываюших оладий. Сироп по краям тарелки уже начал густеть. - Мне не хочется, - пробормотала она, - извини, мам. Я, пожалуй, пройдусь. - Ну хотя бы выпей чаю! – крикнула ей вслед миссис Гарленд. На Люси вжала голову в плечи и сделала вид, что не слышит. Стеклянная дверь из кухни вела прямо на террасу, откуда можно было выйти на улицу. Если, конечно, эту неширокую грунтовую дорогу можно было назвать улицей… Всё-таки Лавендер Хилл – такая ужасающая дыра! Просто край цивилизации. Люси медленно перешла дорогу, даже не глядя по сторонам: машины в деревне ездили крайне редко. Свернула в пролесок, где ей померещилась серенькая тень. Солнце стояло уже высоко, слишком высоко для утра, и Люси почувствовала, что ей печёт гудящую голову. Старые липы обещали некоторую прохладу, и Люси с облегчением шагнула под их душистую сень. В траве стрекотали кузнечики, по шершавой коре неохватной липы полз задумчивый летний жук, а вдалеке, в конце едва заметной тропинки, покачивались самодельные качели. Мистер Гарленд соорудил их для детей ещё семь лет назад и каждый год менял верёвки на новые, чтобы не истёрлись. Еле волоча ноги по жаркой земле, Люси побрела к качелям. Ей не хотелось качаться, ведь она уже слишком взрослая для таких глупых развлечений, но другого занятия девочка придумать не могла. Сначала она хотела прогуляться до торгового центра и купить мороженого, но ей пришлось бы идти под солнцем, а головная боль могла от этого лишь усилиться. Качели были привязаны к толстой нижней ветке очень старого вяза. Непонятно, как и почему единственный вяз вырос среди лип, но это произошло слишком давно. Наверное, его посадил кто-то вроде соседа, помешанного на своём огороде. Люси было лень об этом думать. Она добрела до качелей, уселась на сухую, отполированную до гладкости дощечку-сиденье, и тут же почувствовала себя невероятно усталой. Будто прошла десять километров, а не пару десятков метров от дома до рощи. Может, я старею? – вяло подумала Люси. Или умираю. Или просто чем-то больна, ужасно больна. Я не доживу до школы… Мысли, как ни странно, были приятные, утешительные. В 12 лет смерть не кажется страшной, а болезни – опасными. Худенькая, неловкая девочка с каштановыми волосами до плеч, в голубом сарафане на тонких лямках, сидела, сгорбившись, на качелях, и изучала мятую траву под сандалиями. Тут неподалёку хрустнула ветка. Люси быстро выпрямилась: родители велели ей постоянно следить за осанкой, так что сработал рефлекс. - О, привет, - сказал незнакомец, появляясь из-за широкого ствола липы. Люси промолчала. - Ты здесь живёшь, да? – спросил незнакомец, широко улыбнувшись. Люси молчала, глядя на него. - Твои качели? – снова спросил незнакомец. Люси только шире распахнула глаза. Весь её мир, только что казавшийся серым и скучным, перевернулся и встал с ног на голову. Теперь представьте, что вам двенадцать лет, вы скучающая молодая (очень молодая) девушка, и на вас как снег на голову сваливается парень вашей мечты. Как вы поступите в таком случае? Пожалуйста, подумайте, прежде чем ответить. Люси Гарленд не могла ни слова вымолвить, так как язык намертво присох к нёбу. И не могла пошевелиться, так как всё тело превратилось в камень. В переносном смысле, конечно. Люси прочла много книг и знала, что такие встречи всегда происходят внезапно. Невозможно быть готовой к любви. И всё же – какое отношение все эти книжные истории могли иметь к ней, самой обыкновенной школьнице из Лавендер Хилл? Оказывается – самое непосредственное. Тот, кто стоял перед ней, определённо являлся самым красивым мальчиком в мире. Не то чтобы Люси видела всех мальчиков в мире и могла сравнивать, но ей этого и не требовалось. Он был блондин. Рози говорила, что все блондины выглядят как бабы, и Люси с ней соглашалась, но теперь мысленно послала подругу к чёрту с её стереотипами. Светлые, как пшеница, волосы незнакомого парня мягко вились, достигая середины шеи. И такая причёска не казалась ни старомодной, ни странной. Он был высок, но не долговяз, и строен, но не тощ. Лишённый обычной для подростков неловкой угловатости, даже стоя неподвижно, он напоминал античную статую («курос» - вспомнила Люси). Одетый в джинсовые шорты до колен, чёрную футболку и бейсболку, он выглядел как модель из каталога одежды для школьников. И голос его был как музыка, одновременно более низкий и более звонкий, чем у сверстников Люси, и глаза у него были голубые, как васильки. И ни одного прыща! - Я Адам, - сказало прекрасное виденье. – А ты говорить-то умеешь? - Я Люси, - просипела Люси. - Я вчера приехал, - сообщил Адам. – А ты? - Я… здесь живу. - А, ну понятно, - Адам замолчал и, кажется, полностью утратил к ней интерес. Он ковырнул кроссовком траву и огляделся, упершись руками в бока. Люси отстранённо подумала, что каждая новая поза его – восхитительна. - А… ты… надолго? – отважилась спросить Люси. Чтобы задать этот вопрос, ей пришлось прокашляться. - Я на лето, - живо ответил Адам, - на каникулы. Весело у вас здесь? Люси с готовностью закивала, забыв, что ещё пять минут назад считала Лавендер Хилл самым скучным местом на земле. - Да, здесь есть и кино, и аттракционы… - Люси замешкалась. – И река… и лес! - Здорово, - спокойно сказал парень. – А тебе сколько лет? - Двенадцать, - честно ответила Люси. - А мне тринадцать, - Адам улыбнулся, и сердце Люси ухнуло куда-то вниз. - Ты, значит, соседка? - Соседка?.. – Люси наконец-то начала соображать. – Погоди… ты приехал к этим…? – «чудикам» - чуть не ляпнула она. - Да, к Кроули и Азирафелю, - ничуть не смутившись, подтвердил Адам. – Мы типа родственники. - Родственники? - Ну они вроде как мои отцы, - доброжелательно сообщил гость. Люси почувствовала, как у неё вытягивается лицо. Разговор переходил в опасную плоскость. - У тебя два отца? – по-идиотски хихикнув, спросила она, краснея. - Больше, - Адам ничуть не смутился, – минимум четыре. А может и ещё есть. - А я видела только двоих… - пролепетала сражённая такой математикой Люси. - Остальные живут в другом месте. - А… мама у тебя есть? – спросила Люси и тут же пожалела об этом. Нельзя задавать такие личные вопросы! - Есть, - Адам снова улыбнулся, - одна. У каждого есть мама. Есть или была. - Какая у тебя большая семья, - Люси кривовато улыбнулась, пытаясь скрыть смущение. – Значит, твои отцы, – только не вздумай сказать «педики», - геи? Адам, казалось, задумался. - Ну точно не все четверо, - сказал он, потерев переносицу. – Мой главный папа живёт с моей мамой. Ещё про одного я даже говорить не хочу. А эти двое… да кто их знает. Они не совсем нормальные. - Ну это я заметила, - робко сказала Люси. - Все замечают, - Адам посмотрел на неё с интересом. – Только они сами думают, что выглядят и ведут себя как обычные люди. Хотя любому ребёнку понятно, что ни фига они не обычные. - Мистер Кроули очень любит свои растения, - чуть осмелев, поделилась наблюдениями Люси. – Но сад у него очень странный. А мистер Фелл… мне кажется, он разговаривает с птицами. - И с енотами, - подтвердил Адам. – С любой живностью. - Но вообще они не очень-то общительные, - заметила Люси. - Да, так и не научились нормально общаться с людьми, - подтвердил Адам. – Но они неплохие ребята. Я их люблю. - Конечно, они ведь твои отцы! - Ага, уже два года как, - засмеялся Адам. – Знаешь, что? Приходи к нам как-нибудь пообедать. Или лучше позавтракать, Азирафель больше всего любит завтраки. Например, завтра утром. Придёшь? «Мне надо отпроситься у родителей», - хотела сказать Люси. Но она сказала: - Конечно, да!