Яблоко из Гоморры

Говорят, что летние ночи светлы и коротки. Кукумбер считал, что ночи темны ровно настолько, насколько нужно, и длинны достаточно, чтобы он успевал сделать своё дело. Иногда он выходил на охоту и среди бела дня, когда солнце светит так ярко и мир кажется таким защищённым, но чаще всё-таки работал ночью. И не ради какого-то там мифического удобства. Просто ночью Кукумберу не спалось. Говорят, что в маленьких городишках редко пропадают дети. Потому что некуда им пропадать: все всегда на виду, каждого потеряшку ищут всем дружным городским сообществом. А ничего подобного! Дети – всегда дети, им хочется гулять, развлекаться подальше от взрослых. Поэтому любого ребёнка можно застать одного. Была бы выдержка и чёткий план действий… В Лавендер Хилл пропало уже трое детей, но никто этого пока не знал. Ну или почти никто. Кукумбер умел действовать осторожно. Конечно, он столь же умело раздует панику, когда наступит подходящий момент, но пока что ему это не требовалось. Он был умён и незаметен – до поры до времени. И он хорошо выполнял свою работу. Несмотря на бессонницу, Кукумбер любил ночи. Здесь, далеко от Лондона с его выхлопными газами и вонью от каналов, вырытых ещё триста лет назад и толком не перестроенных, ночи были душисты и полны звёзд. Зная о своей невозможности заснуть, Кукумбер часто проводил долгие часы на скамейке, вглядываясь в бескрайний океан далёких созвездий. Он думал о невероятной величине Вселенной, по сравнению с которой вся человеческая цивилизация – меньше, чем ничто. Каждое созвездие, видимое человеческим глазом, - это скопление вовсе не звёзд, а галактик. Сколько звёзд в одной галактике? Миллиарды! Сколько всего галактик? Миллиарды! А человечество ютится на одной крошечной планетке, не имея возможности освоить даже собственный крохотный и безжизненный спутник. Так велика ли важность того, какие события происходят на ничтожной Земле? Кому там, в неизмеримых глубинах космоса, они интересны? Кукумбер был уверен, что никому. И никакого стыда, а тем более раскаяния за свои поступки он не чувствовал. Никогда. Даже когда сам был ребёнком. Впрочем, это было давно. А сегодня Кукумбер вышел на охоту, чувствуя себя молодым, сильным и исполненным радостных надежд. Близилась полночь, сгустились сумерки цвета крепкого кофе, чуть забеленного сливками. Звёзды ещё не показывались, но Кукумбер знал, что они там, высоко, и смотрят на него без осуждения, а с интересом. Он приветственно кивнул и помахал невидимым звёздам рукой, улыбнувшись. Рука была лёгкая, как пёрышко, а ноги пружинили, едва не отрываясь от земли. Какая прекрасная летняя ночь! Прохладный воздух пах мятой и зверобоем. На огороженных ракушечником островках клумб белели снежинки поздних нарциссов. Гравий мелодично шуршал под ногами, легонько подталкивая Кукумбера вверх, к ласковому небу. Окна скромных двухэтажных коттеджей кое-где ещё светились, выдавая нежелание хозяев ложиться спать, но ни из одного окна не было видно Кукумбера, прозрачного, как тень. Он не смотрел на окна: чутьё вело его туда, где, он был уверен, ждёт его очередная находка. Красивая и полезная. Медитативное благозвучие ночи омрачалось действующими на нервы волнами, которые давили на барабанные перепонки, с каждым шагом превращаясь в глухой ритмичный звук. Ударные. Эти чёртовы современные ударные, усиленные до абсурда метровой высоты колонками. Молодёжь не высидит всё лето дома с родителями, верно? Конечно, не высидит. Единственный в Лавендер Хилл клуб был ярко освещён. Все четыре карниза были увешены дешёвыми ёлочными гирляндами, мигающими как попало и вразнобой. У распахнутой настежь двери стояли хохочущие подростки, курили и сплёвывали прямо на землю. Внутри бесновалась рок-музыка. Клуб располагался в здании бывшей графской конюшни, кое-как приспособленном под проведение дискотек. Конюшня находилась на почтительном расстоянии от домиков арендаторов, на месте которых теперь стояли коттеджи жильцов Лавендер Хилл, и по этой причине подобраться к клубу незамеченным было почти невозможно. Слишком много открытого пространства вокруг. Но Кукумберу и не требовалось подходить к самому зданию, достаточно было занять место возле тропинки. Он подобрал под себя плащ, сел на ствол поваленного грозой ещё два года назад дерева и принялся ждать. Всего пятнадцать минут спустя из прокуренного клуба вышли две девушки. Обе в коротких юбках и на высоких каблуках, но по костлявым ногам и округлым лицам видно, что совсем ещё малолетки. Обе ярко накрашены – они в таком возрасте считают, что вырвиглазный макияж это круто и привлекает парней. С точки зрения Кукумбера, школьницы были похожи на размалёванных цыпляток. Нетвёрдо ступая по тропинке, девушки шли по тропинке, то и дело цепляясь друг за друга и громко хихикая. То ли выпили на вечеринке, то ли просто ещё не научились ходить на каблуках. Одна была повыше, черноволосая, в дурно сидящем платье из очень обтягивающей синтетики, другая в каком-то костюмчике с блёстками, вся голова в нежных кудряшках. Кукумбер про себя решил – вторая. Когда школьницы должны были уже пройти мимо него, он встал, обнаруживая себя. Брюнетка заметила движение краем глаза и тут же шарахнулась в сторону. - Ох, чёрт! Деб, тут кто-то есть. - Может, медведь? – хихикнула её подружка, остановившись и повертев кудрявой головой. - Мужик какой-то, - без церемоний ответила чернявая. – Давай, пошевеливайся. - Вы куда-то торопитесь, красавицы? – весело спросил Кукумбер, выходя из тени ровно настолько, чтобы они могли разглядеть его глаза. - Торопимся, - буркнула высокая девица, - так что отвали. Деб, пошли живее! - Я такая пьяная! – невпопад рассмеялась Деб, покачиваясь на ярко-розовых каблуках и глядя прямо в лицо Кукумберу. – Дяденька, вы не представляете! - В вашем возрасте это нормально, - ответил Кукумбер. – Проводить вас до дома? - Ещё чего! Размечтался, старпер! Дебби, ну ты идёшь? - Иду, - кивнула кудряшка, но не двинулась с места. – Дяденька, а вы кто? Я вас раньше не видела. - А я ваш новый сосед, - без паузы ответил Кукумбер. – Вот на днях переехал. Вышел прогуляться, а тут вы. Какая чудесная ночь, не правда ли? - Дебби, пошли! – настаивала брюнетка. Кукумбер на неё уже не смотрел. Она всего лишь помеха, помеха должна исчезнуть. - У тебя классная причёска, Дебби, - сказал он лёгким и небрежным тоном, улыбаясь. – Тебе очень идёт. - Ой, спасибо! – просияла девчонка. – Но нам с Ливи пора идти, а то предки запалят, что меня нет. Увидимся как-нибудь потом, ладно? - А хочешь, я покажу тебе что-то интересное? – спросил Кукумбер. – Прямо сейчас. - Ой, я даже знаю, что она щас нам покажет! – разозлилась та, которая Ливи. – Дебби, ты как хочешь, а я пойду. На хрен этого извращенца. - Не, дяденька, - мотнула кудрявой головой Дебби. – Не хочу я смотреть на твой… в общем, пока. Мы пойдём. - Она пусть уходит, - чуть усилил нажим Кукумбер. – А ты останься, пожалуйста, со мной. - Ещё чего! – взвилась школьница в платье. – Я сейчас полицию позову! Она схватила подругу за руку и постаралась утащить её за собой. Но Дебби сделала два шага на нетвёрдых ногах и застыла, будто вросла в землю. Кукумбер улыбнулся ещё ласковее. - Да что с тобой, дура, ты напилась, что ли? – голос брюнетки стал тоньше и тише, в нём послышался страх. – Шевели булками, говорю! А Кукумбер протянул руку, и кудряшка, вырвав свою ладонь из потной ручонки чернявой Ливи, шагнула к нему. - Мне нужно домой, - сказала она, но словно бы механически. Глаза у неё были круглые и доверчивые, по лицу блуждала рассеянная улыбка. - Так, я за полицией, - взвизгнула Ливи. – Проваливай, пока я не вернулась, старый козёл! Она заковыляла прочь так быстро, как только мгла. Но ни Кукумбер, ни Дебби не обратили на это внимания. Она смотрела на него, он улыбался. - А что ты мне покажешь? – спросила девочка. Теперь Кукумбер был уверен, что ей не больше четырнадцати. Пахла она сладкими персиками – наверное, это дезодорант или крем для тела. - Не то, о чём ты подумала, - сказал Кукумбер, - но тебе понравится. Пойдём? Она зачарованно кивнула. Кукумбер взял её за локоть и попытался вести за собой, но Дебби еле ступала на своих уродливых каблуках. Тогда Кукумбер подхватил её на руки и понёс, ласково, как котёнка, и легко, будто пушинку.