Я буду с тобой, даже если весь мир будет против тебя!

Люси

      Наступил понедельник. Я умываюсь, завтракаю, отвожу Мишель в садик и иду на станцию. И все эти действия сопровождаются мыслями о том парне. Если в тот раз мы возвращались по одному маршруту, не факт, что сегодня он не окажется со мной в одном вагоне. Но, к счастью, его не оказывается рядом, поэтому я с облегчением нахожу свободное место около окна, чтобы пережить этот утренний час-пик.

***

      В школе я стараюсь не выходить из класса. Боюсь столкнуться с ним в коридоре. В прошлый раз я спала, поэтому не осознавала, что делала. Но как только вспоминаю тот сладкий запах, голова снова начинает идти кругом. Я снова представляю, как притягиваюсь к его шее и… Так, стоп! Долой гнусные мысли, Люси! Ты порядочный вампир! Отогнав от себя тайные желания, я утыкаюсь в учебник по физике, пытаясь отвлечься на этот ненавистный урок.

***

      Время обеда. Боже, как же я ждала этого! Недомогание снова начинает наступать на меня. Я роюсь в своей сумке в поисках крови, но… Её нет. Проверяю ещё раз, но там ничего нет. Меня начинает охватывать паника, потому что я очень хочу есть. Не знаю, какой ещё номер смогу выкинуть, если не поем. Мне нужна кровь.       Я хватаю телефон и иду на улицу, чтобы позвонить тёте. Надеюсь, что сейчас там будет немного людей, потому что ветер помешал бы им трапезничать.              Я уже иду по коридору на первом этаже. Один поворот — и я на улице. Один звонок — и тетушка уже тут. Глаза начинает застилась полупрозрачная пелена, как меня останавливает резкий мужской голос: — О, это же ты! Я как раз собирался тебя искать! — посмотрев на человека перед собой, я вспомнила — сладкий паренёк.       Из-за чувства голода вампиры тупеют — в буквальном смысле. Он продолжает что-то говорить, но я не могу сконцентрироваться на нём, поэтому спрашиваю: — Э-э-э… Можешь повторить? Что тебе нужно вообще? — Да ты издеваешься! Мало того, что не извинилась передо мной за это, — он показывает пальцем на засос, оставленный мною на его шее. — Так ещё и сам должен везде искать тебя, чтобы потребовать моральную компенсацию! Какого лешего я вообще должен расписаться перед этим, — меня одаривают презрительным взглядом, — когда ты сама должна первая подойти и извиниться за тот случай?!       Закончив свою пламенную речь, парень тяжело дышит и разглядывает мое застывшее выражение лица. Пока он орал на весь коридор, я смотрела прямо на него. Если так подумать, то у него не только сладкий запах, но и манящие серо-зелёные глаза, нос с небольшим горбиком и припухлые губы. Что-то среднее между тонкими и пухлыми, розового цвета. Черт, да он красавчик. — И что ты молчишь? Думаешь, как извиниться передо мной?       Я очень хочу есть. А этот парень находится в пятидесяти сантиметрах от меня. Он настолько сильно притягивает к себе только своим запахом, что я невольно делаю глубокий вдох, понимая, что скоро сорвусь. — Вместо того, чтобы оскорблять меня, надо было просто подождать, когда я сама к тебе подойду. Но, видимо, ты не настолько терпелив, чтобы ждать, поэтому тебе проще наброситься на человека и упасть в его глазах. — Я слежу за его реакцией, которая говорит о том, что в нем взыграли нотки совести. — Поэтому теперь я к тебе точно не подойду. По крайней мере — не сегодня. А теперь дай пройти.       Я проскакиваю слева от него, пользуясь его обескураженностью, но он успевает среагировать: схватив меня за плечо, этот недоумок прижимает меня к стене одной левой рукой. — Я требую извинений.       Я не могу дышать. Он нагнулся к моему лицу так, что наши лбы оказались в пяти сантиметрах друг от друга. Он пытается запугать меня, это видно в его глазах. Запах усилился. И голод тоже. — Отойди от меня. — Нет.       Я чувствую его горячее дыхание. Вижу капельки пота на его шее. Чувствую, как мой взгляд затуманивается, превращаясь из цвета молочного шоколада в тёмно-коричневый, мутный цвет. Я хочу есть. Я очень хочу есть. Невольно облизываю нижнюю губу и продолжаю смотреть на этот манящий участок голой кожи, который так и просит укусить этого придурка за артерию, впиться в шею и выпить всю его сладкую кровь.       Я теряю над собой контроль и не отдаю отчёт своим дальнейшим действиям, потому что набрасываюсь на него, обхватив за шею. Он, пребывая в полнейшем шоке и даже панике, отходит от стены, а я, схватившись за него, пытаюсь дотянуться до манящего местечка. Только вот я не учла, что он выше меня порядка двадцати, нет, двадцати пяти сантиметров, и даже на цыпочках я не могу дотянуться до голого участка его кожи. — Что ты делаешь?       Я резко отшатываюсь от него. Взгляд снова стал ясным из-за резкого выброса адреналина. Я в полнейшем шоке закрываю рот ладонью и отпрыгиваю от него. Теперь я понимаю, что набросилась на человека. В школе. Так даже самые голодные не сделают, а я! Боже, что я натворила?! Отойдя от него на пару метров назад, я извиняюсь и убегаю за тот несчастный поворот. Ах, если бы не тот чурбан, ничего бы не было!       Пока я убегала, ни разу не обернулась к нему. Зато чувствовала прожигающий спину взгляд, эффект от которого не прошел даже на холодном ветру.

Нацу

      Она убежала. А я остаюсь на месте, как вкопанный, в полном недоумении. Потом прихожу в себя и осматриваюсь по сторонам — коридор пуст. Хорошо, что так, потому что я вышел из себя. Сам не понимаю, что на меня нашло, ведь обычно я спокоен и раскрываюсь только во время игры, но… Когда смотрю в эти большие карие глаза, во мне вспыхивает злость. — Йоу, Нацу, а ты чего здесь стоишь? Ты же в столовку пошел минут пятнадцать назад. — Этот крупный рыжий парень — Сэм. Я приглашал его играть к нам в команду, но он отказался — слишком пассивный. Зато каким-то чудом знает всех и вся. — Кто она? — не оборачиваясь к нему, спрашиваю я, продолжая смотреть в пустой конец коридора. — Кто? — Блондинка с карими глазами. Рост, может, метр шестьдесят, младше нас на год или два. — А! Так это новая переведенная ученица, на год младше нас. Её ещё называют «ледяная принцесса». — Я оборачиваюсь и потроряю: — Ледяная принцесса? — что за странное прозвище. — За две недели учебы здесь ей признались уже около… Десяти раз? Поэтому и «ледяная принцесса» — отказала всем.       Я ошарашенно смотрю на приятеля и думаю: как она может кому-то нравиться? Если только тем, у кого нет глаз или мозгов. Ведь она странная. Набросилась на меня уже два раза, и каждый «рывок» целился в шею. Ни одна из девчонок, с которыми я общался, не вела себя так. Хотя нет, некоторые вели себя ещё хуже. Но всё-таки… Она странная.

Люси

      Я сижу за партой, прислонившись лбом к холодной деревянной поверхности. В очередной раз кто-то подходит ко мне и спрашивает про мое самочувствие, из-за чего я одёргиваю руку с моего плеча и грубо отвечаю, чтобы от меня отваллили. — Люси, это твоя тетя. — услышав знакомый бархатный голос, я резко поднимаю голову, из-за чего ненадолго темнеет в глазах, и смотрю на мою любимую тетю. Именно сейчас она похожа на ангела, которого я так ждала.       Она трогает мой лоб и ахает, потому что температура перевалила за 38. — Я уже отпросила тебя у учителей с двух уроков. Давай прогуляемся?

***

      Сейчас мы идём по школьной территории, а она далеко не маленькая, и садимся на лавочку под деревом, где я люблю сидеть во время физкультуры. Я жадно пью содержимое пакетика, а когда кровь заканчивается, облегчённо выдыхаю. Смотрю на Анну, которая а руке держит ещё один пакетик из-под томатного сока и предлагает ещё. Теперь, уже медленно, я попиваю вторую порцию крови. — Слушай, ты всегда можешь отпроситься домой, если чувствуешь себя плохо, учителя не откажут. Тогда не придется мучаться до конца учебного дня. — Ну уж нет уж, я не буду уходить домой с занятий. Я же всего две недели здесь учусь, нужно заработать хорошую репутацию перед учителями. — Немного подумав, я добавила разгорячившую мою тетю фразу, — Тем более у меня есть ты. — яркая улыбка озарила моё лицо, а она взбесилась. — Ну ничего себе! Нашла девочку на побегушках! Вот больше не приеду! Слышишь? Не приеду! — недолго промолчав, она продолжает говорить. — Почему не позвонила сразу?       Этот вопрос меня немного обескуражил, из-за чего в воздухе повисло молчание. Если так подумать, тетя — первый человек, которому я доверяю. Не в том смысле, что я люблю ее больше, чем родителей, нет. Просто… Она мне как сестра? С которой я могу разделить абсолютно все секреты. — В общем, в прошлую пятницу я возвращалась домой. Нужно было проехать где-то пять станций, чтобы забрать Мишель из сада, и там до дома рукой подать. И вот я поехала, и как ты думаешь, что я сделала? — взгляд, полный внимания, заставляет меня продолжить, — Я уснула. Однажды я так потерялась. Так вот, сплю и чувствую сладкий запах прямо около меня. Потом просыпаюсь от того, что на меня орет парень, к которому я… — Присосалась? — её бархатный смех озаряет все вокруг, а я сгораю со стыда. — Ну, не это слово я хотела сказать, но да… Присосалась. — её смех становится ещё громче. — Но это ещё не всё! Я пыталась его избегать, боялась встретиться с ним, и сегодня он сам перехватил меня в коридоре, потребовав извинений. — пропущу всё, что там было, не буду говорить детально. — Я снова на него набросилась, но уже без результатов — он слишком высокий.       Анна ещё долго смеялась над данной ситуацией, а я продолжаю пить свой «сок». Немного успокоившись, она говорит: — Даже если бы ты укусила его, то не смогла бы прокусить кожу, ведь она очень плотная. Тем более, ты каждую неделю подпиливаешь свои клычки. — Вот почему перед ним я теряю контроль? Становлюсь голодным диким зверем. — Хм… Может, ты к нему неравнодушна? — я смотрю на её хитрый взгляд, и будьте уверены, мои глаза похожи на кругленькие блюдца. — Ведь запах симпатичного тебе человека всегда очень притягателен. А ещё, возможно, у него редкая группа крови. Чем реже кровь — тем она слаще. — она оценивающе осматривает других учеников, обедающих вдалеке. — Но мне больше по душе первый вариант. — Нет, точно нет, вот абсолютно нет! Я его не знаю. Мы виделись всего два раза, и обе встречи были неудачными для хорошего знакомства.       Тем более — он странный. Он очень-очень странный. Мое первое впечатление о нем таково: вспыльчивый, заносчивый, грубый и властный. Видимо, ему все легко достается, а я взбесила его тем, что не подошла к нему первая. Эх, задела эго маленького мальчика.       Тете пора уезжать, поэтому я провожаю ее до машины. — Не забудь про выступление. Сегодня будет мероприятие, нужно быть обязательно. — Хорошо, не забуду.       Я смотрю на удаляющийся силуэт мерседеса, а когда он совсем пропадает, иду обратно в класс. Надеюсь, что остаток этого дня пройдет без происшествий.

***

      Конец учебного дня. Я наконец-то иду домой. Но, идя по дорожке, по обе стороны от которой растут раскидистые деревья, я встречаю кошку. Она не выглядит брошенной, а даже наоборот, очень ухоженной: дымчатая, пушистая, пухленькая. У меня огромная слабость к милым вещам, Мишель тому доказательство, поэтому я не могу ничего с собой поделать и иду за пушистиком, который убежал за какое-то строение на территории школы. Когда я дохожу до кошки и беру её на руки, чтобы погладить, мой взгляд останавливается на плакате, на котором написано: «Клуб музыки». Потом отпускаю Пухляша и немного отхожу назад, чтобы рассмотреть строение: это обветшалое здание, с треснувшими окнами, заброшенное. Старое. Любопытство берет надо мною верх, заставляя меня зайти внутрь. Немного осмотрев небольшое помещение, понимаю, что здесь совсем пусто для музыкального клуба: кушетка, на которой какие-то вещи накрыты простынёй, покрытые вековой пылью барабаны и с таким же слоем пыли гитара. Только она заинтересовала меня из всего, что здесь находится.       Я прохожу в центр комнаты и беру в руки инструмент. Здание старое и неухоженное, поэтому сюда точно никто не войдет. Зная, что меня никто не услышит, я, с озорным блеском в глазах, начинаю играть, негромко напевая мелодию, с которой выступала у тёти на прошлых выходных. Это длится несколько минут, после чего я откладываю гитару в сторону и глубоко вдыхаю запах старых музыкальных инструментов. Он оказывает на меня успокаивающий эффект, как атмосфера в доме старенькой бабушки в деревне, которая встала рано утром и приготовила оладушки специально для тебя. Гитара помогает собраться с мыслями. Помогает отвлечься.       Внезапно сзади слышатся тихие аплодисменты. Я так этого испугалась, что рывком соскочила с насиженного стула, положив руку на сердце, которое бьётся с бешеной скоростью. Резко поворачиваюсь и смотрю на ту самую кушетку, на которой, как я думала, лежали старые вещи. Офигенный день вышел, ничего не скажешь!

Нацу

      После столовой я отсиживаюсь на трёх последних уроках, после чего иду домой. Не могу сконцентрироваться на разговорах учителей, придется дома по-новой разбирать сегодняшние темы. В голове постоянно всплывает её нахальный взгляд. Её высокомерный тон. То, как она попыталась пристыдить меня, что у нее, несомненно, получилось. Только я снова начал погружаться в себя, как сзади окликает женский голос: — Драгнил! — Я оборачиваюсь, понимая, что это учитель, и тут же разворачиваюсь обратно, потому что позвала меня женщина, зовущая себя моей матерью. — Да подожди ты!       Да, эта женщина — моя мать. Вернее, была ею когда-то. А ещё она работает в этой школе учителем литературы и английского, и я безумно рад, что на последнем году обучения эти самые предметы в моем классе преподает не она.       — Ты не передумал насчёт клуба? — догнав меня, спрашивает она, на что я молниеносно отказываю и выхожу из здания. — Ох, а ведь я помню, какие приемы ты вытворял, когда в детстве играл на барабанах! — она продолжает идти за мной, я начинаю раздражаться. — Помню, как твои глаза светились, как ты раскрепощался, когда брал в руки палочки. Ты же так любишь играть, почему ты отказываешься? — я останавливаюсь, не в силах больше слушать эту женщину, и говорю с нотками надменности в голосе: — Я не хочу быть твоим мальчиком на побегушках. Если так захотелось поиграть в руководителя, попроси своего муженька, он же богатый. Пусть наймёт тебе целую музыкальную группу, с которой ты будешь делать все, что хочешь. — мои слова заставили её замолчать и немного погрустнеть, но меня это ни капельки не волнует. Я просто хочу, чтобы она отстала от меня, поэтому разворачиваюсь и покидаю территорию школы.       В прошлый раз мы оказались на одном поезде. Она спала. Я сел рядом. А потом она набросилась на меня. В школе ни с кем не общается, среди одноклассников друзей нет. Успеваемость высокая. Отказала десяти парням. Маленькая, с ничем не примечательной фигурой, хотя… Ладно, я просто не успел её нормально рассмотреть, но когда она убегала, убедился, что у нее есть небольшие ляжки и тонкая талия, следовательно, фигура должна быть хорошенькой. Черт, да она набросилась на меня, а я нахваливаю ее? Да, она не такая, как все. Как бы шаблонно это ни звучало, но это факт — она не пытается выделиться среди толпы, что в нашей школе считается странным. Большинство учеников здесь — дети среднего или высокого класса, всегда имеющие при себе деньги. Она, скорее всего, из средних, учится отлично, значит она — бюджетница. Видимо, её блестящий ум распространяется только на учебу, потому что ей не хватило мозгов понять, что она кидается на людей. Я же могу быть не первым «пострадавшим»?       Из-за ошибок той женщины, зовущей себя моей матерью, я очень избирателен к девушкам. В основном, к их манере поведения, речи, характеру. Да что там, мне становится неприятно, когда в толпе меня «как бы невзначай» пытаются схватить за руку, потрорать выше локтя, опереться о плечо. А здесь мне набросились на шею. Но самое интересное вот что — нет ощущения грязи на месте засоса. Нет отвращения. И все это очень странно. Я странный. Продолжение следует…