Я буду с тобой, даже если весь мир будет против тебя!

Люси

      Это было неловко. В смысле, когда выступаю перед публикой, то мне хорошо и приятно, ведь на меня смотрят и меня слушают. Но другое дело, когда человек, который тебе небезразличен, один из этих слушателей. И ты чувствуешь его присутствие, даже когда он сидит в другом конце помещения, за самым дальним столиком.       — Зачем ты так пялился на меня?       Сейчас я помогаю работникам Хан-Мина прибраться, после чего моя смена будет окончена.       — Тебе показалось, дай сюда, — он забрал из моих рук инструменты, которые я могла бы и сама перетащить в комнату для инвентаря. — На тебя «пялились» все.       — Нет, именно «пялился» только ты, — я открыла ему дверь, чтобы он спокойно мог поставить эти тяжёлые вещи. Свет в этой маленькой каморке включать необязательно, ведь он проникает сюда из основного зала для гостей через открытую дверь. Видимо, она слегка поломалась, потому что постоянно закрывается сама, мне приходится держать ее. — Я думала, ты дыру во мне просверлишь.       Он поставил инструменты, выпрямился и тяжело вздохнул. Потолок в этой комнате почему-то ниже, чем в остальном ресторанчике, Нацу еле помещается здесь в полный рост.       — Я смотрю на тебя постоянно, пора бы уже привыкнуть. Тем более, сегодня я был одним из гостей, для которых ты пела.       — Это другое. — пробормотала я, слегка смушённая его словами. Про дверь я, конечно же, благополучно забыла — она захлопнулась.       — Пошли, нам ещё перед твоей тетей отчитаться надо.       В темноте не видно, что лежит на полу, поэтому он спотыкается и облокачивается, судя по звуку, о стену около меня. Я не сверхъестественное существо и тоже ничего не вижу, поэтому долго ищу ручку от этой несчастной двери.       — Ты специально закрыла дверь?       — Да зачем мне это делать? Где же эта ручка?       Я начинаю паниковать. Мы вдвоем закрыты в тёмной комнате. Включатель снаружи, телефонов у нас нет. И здесь настолько много вещей, что даже малюсенький лучик света не может пробиться в эту комнатку.       — Успокойся.       Я стою к нему спиной. Чувствую, как он нависает надо мной. Чувствую его дыхание. И сейчас я кажусь себе совсем маленькой в сравнении с Драгнилом.       Относительно недавно заметила, что я слушаюсь его. Даже сейчас неподвижно стою около этой двери и жду, когда он разрушит эту тишину. Боюсь, что стук моего сердца он слышит слишком отчётливо.       И тут, вопреки всем моим неприличным ожиданиям, он открывает дверь. Не проронив ни слова, я вышла, и он так же молча направился к Анне. Как он вообще её открыл?       Работники уже ушли. В Хан-Мине стоит тишина. Слышен лишь звук работающего холодильника, бара и всего такого прочего. Я стою около комнаты для инвентаря в некоем шоке и недоумении. Нет, они ни от того, что Нацу ничего не сделал. Почему я расстроена? Почему я ждала, когда он начнет приставать ко мне? Почему мне хотелось, чтобы он воспользовался моментом и запер эту дверь на замок, раз так легко нашел ручку от нее?       — Анна нас освободила. Пошли? — он взял свою толстовку, что висела на стуле, и подошёл ко мне. — Ты чего?       — Я… Ничего. — делаю бодрый вид и слегка улыбаюсь. — Пошли.

***

      — Тебе не холодно?       — Нет.       Сейчас мы идём по холодному песчаному берегу, крепко держась за руки. Из-за того, что я забыла дома теплую кофту, Нацу отдал мне свою. С моря дует холодный ветер, и я переживаю за него.       — Тебе так нравится море? Ты довольно часто гуляешь здесь.       — Да, с ним много воспоминаний связано.       Вид у него немного грустный. Я сильнее сжимаю его большую ладонь и вдыхаю запах от его толстовки. Не могу перестать наслаждаться им.       — Расскажешь потом?       — Расскажу, — он улыбнулся и сжал мою ладонь в ответ.       Если кто-то скажет, что я не могу поддержать человека, то, возможно, он будет прав. Друзей в моей жизни почти не было, а отношения с бывшим были максимально никакими. Но я всё равно считаю, что человек должен сам рассказывать о своих переживаниях. В том плане, что он может только отдалиться, если начать интересоваться его проблемами и постоянно спрашивать его об этом. Как говориться, всему свое время.       — Пойдем по домам? Ты простудишься.       Не думала, что он предложит это первым. Но я не хочу домой. Совсем.       — Пошли.       Он провожает меня до станции. Сегодняшняя прогулка получилась немного не такой, какими были прошлые наши встречи. В основном мы молчали, каждый думал о своем. Даже сейчас, стоя на станции, где почти нет людей, мы только молчим.       — «Поезд прибывает на станцию ХХХ».       — Ну все, пока? — он протягивает руки для объятий, а я остаюсь на месте с немного опущенной головой. — Ты чего?       Промолчав несколько секунд, я решилась сказать:       — Не хочу домой.       — Почему?       — Просто не хочу.       — Но тебе нужно домой, твой отец будет переживать.       — Мне все равно.       — Люси.       — Не хочу! — сейчас я смотрю ему прямо в глаза, и мое сердце готово выпрыгнуть из груди. — Почему ты так себя ведёшь? Неужели не видно, что я хочу побыть с тобой ещё хотя бы час? Это так странно?       Не знаю почему, но на глазах наворачиваются слезы, которые вот-вот потекут рекой по моим щекам. В последний раз я плакала, когда надо мной издевались в младшей школе. Он сделал меня слишком эмоциональной. Мне трудно и непривычно так жить. Жить, показывая то, что у меня на душе.       Нацу ошарашен моим поведением. Он даже не скрывает свое удивление. А я только сейчас поняла, что накричала на него в публичном месте.       — Прости, я сорвалась. До понедельника.       Только я развернулась, чтобы войти в вагон, он окликнул меня:       — Подожди.       Смотрю на его серьезный вид и гадаю, что же он сейчас скажет. Может, ему неприятен мой каприз? Он раздражён? Разозлился? Но тут он совершенно спокойно, всё с тем же серьезным видом, спросил:       — Твой отец знаком с МакГарден?       — Нет, он видел только Леви.       — Ты можешь сказать ему, что поехала ночевать к ней?       Сначала я не поняла, к чему он клонит. Но потом до меня дошло.       — Ты приглашаешь меня к себе?       «Осторожно, поезд отправляется. Отойдите от края платформы».       Из-за шума быстро движущихся вагонов я не услышала, что он сказал, поэтому попросила повторить.       — Я говорю, что ты хочешь побыть со мной, а я уже приглашал тебя к себе. Будем считать это твоим поздним согласием.       Внешне я спокойна, но внутри меня сейчас море противоречивых чувств.       — Я навязалась тебе? — это ощущение сейчас очень сильное.       — Совсем нет.       — Жди здесь, я сейчас.       Отхожу от него в сторону, чтобы позвонить маме. Спустя несколько гудков она отвечает:       — Да?       — Мама, меня позвали на ночёвку.       — Оу, и кто же?       — Если совру, поверишь?       — Конечно нет, ты не умеешь врать. — её смех только злит меня.       — Нацу позвал к себе. Ничего такого не будет, мы планируем всю ночь смотреть фильмы.       — Я верю тебе. Вот только крови тебе хватит?       Проверяю свой рюкзак и вижу три коробки из-под томатного сока.       — Да, хватит.       — Тогда жду тебя к восьми утра. А хотя… Ты же долго спишь. Жду к десяти. Перед отцом прикрою.       — Спасибо! Люблю!       — Пока-пока.       — Ну что? — Я вздрогнула, потому что он подошёл совсем тихо. — Пойдем?       — Ты далеко живёшь?       — Нет, нам идти мимо Хан-Мина. Минут за десять доберёмся.       — Тогда пошли? — он улыбнулся, взял меня за руку и направился в свой дом.       Я в предвкушении. Чувствую, что ничего не должно произойти, как, например, сегодня в каморке. А ещё ощущение, что он позвал меня к себе только из-за той сцены на станции, не проходит. И я не могу спросить его об этом, потому что боюсь услышать утвердительный ответ на свой вопрос.

***

      — Прошу входить.       Территория около дома не такая большая, как у Альбероны. Везде зелень, много деревьев и аккуратно постриженных кустов. Подъездная дорожка пуста. Как и у всех богатых домов, она довольно большая. И это я ещё не видела территорию за зданием. Сам особняк со всех сторон освещен уличными фонарями, блики от света отражаются в огромном количестве панорамных окон. Здание полностью в тёмных тонах, а вход украшают белые античные колонны. Если сравнивать особняк Каны с драгниловским, то у него дом имеет более сдержанный вид.       Я молча следую за ним. Поднимаясь вверх по нескольким ступенькам, мы оказываемся внутри. Первое, что бросилось в глаза, — витая лестница, ведущая на второй этаж и имеющая некий балкон внутри дома. Холл и, как мне кажется, все остальные комнаты, полностью в тёмных тонах. Здесь слишком просторно, мебели почти нет. Здесь пусто.       — Дома кто-нибудь есть?       — Не-а, — он прошел вдоль холла к лестнице, я шмыгнула за ним. — Отец на работе, брат на учебе, прислуга распущена, а экономка приходит сюда раз в три дня.       — Почему распущена?       — Из-за матери.       Дальше я спрашивать не стала. Чувствую, что для него это слишком больная тема.       Поднявшись по лестнице, мы оказались в длинном широком коридоре. Здесь много комнат, расположенных напротив друг друга. Мы подходим к последней.       — Вот здесь мы будем смотреть фильмы, — он отворяет дверь и пропускает меня первой. — Прошу.       — Фильмы?       — Да, мы же не станем обманывать твою маму?       — Я так и знала. Ты подслушивал.       В ответ он усмехнулся и слегка подтолкнул меня в свою обитель.       Ну конечно, здесь темно. Тёмно-серые стены, такого же цвета махровый ковер, шторы и пастельное бельё. Шкаф, рабочий стол, полки, кровать и тумба около нее, — всё из темного дуба. Уже поздно, но Нацу не включил основной свет, вместо этого он подошёл к столу и щелкнул по настольной лампе. Теперь здесь стало светлее. А ещё эта комната насквозь пропитана запахом персика.       Я подхожу к его столу, чтобы положить свой рюкзак, и замечаю кое-что интересное.       — Это мои фото? — беру в руки бумагу и присматриваюсь. Это действительно я.       — Так, а ну-ка отдай! — за долю секунды Нацу добежал от шкафа до меня (расстояние здесь далеко не маленькое), но я успела увернуться, из-за чего он чуть не врезался в стену.       — Тебе так нравится смотреть на фотки? — я не могу сдержать свой смех, потому что впервые вижу смущённого Драгнила. — Ты это имел в виду, когда говорил, что всё время смотришь на меня? — я тоже смущена не меньше него, но эта ситуация выглядит до странного нелепой.        — Всё, хватит, давай сюда эти фотки, — он протягивает руку, но я лишь хитро улыбаюсь. — Ну?       Без лишних слов я убегаю из комнаты. Как бы не любила физкультуру, но бегаю я хорошо, ведь он снова не успел среагировать и лишь что-то пробормотал мне вслед. Стремительно спускаюсь по лестнице и подбегаю к выходу.       — Ты же знаешь, что я тебя догоню?! — оборачиваюсь и вижу моего злого парня на балконе второго этажа. — Ты здесь впервые, бессмысленно убегать!       — А ты попробуй догнать! — выбегаю из дома, оставляя его одного.       Обежав этот огромный особняк, я оказалась на заднем дворе. Как и думала, здесь не так пусто, как у главного входа: деревьев и кустов больше, чем перед домом, а тропинка разветвляется в несколько сторон. Одна ведёт к летнему домику, другая — на веранду, где находится дверь, ведущая в дом. И прямо сейчас оттуда вышел Нацу. Я с тихим смехом побежала от него к домику, но он оказался запертым. Слышу приближающиеся шаги и бегу по другому ответвлению тропинки. Она ведёт к бассейну с кристально чистой водой. Он подсвечивается изнутри.       — Ну вот ты и добегалась, — говорит он, остановившись в нескольких метрах от меня. Я же стою спиной к воде и крепко держу свои фотографии. Сделав глубокий вдох, он медленно стал приближаться ко мне. Я вижу выступивший на его шее пот. — Некуда теперь бежать, давай сюда фотки и пошли в дом.       — Зачем тебе они? Что ты с ними такого делаешь? — слегка прищуриваю глаза и замечаю лёгкое волнение в его взгляде. Теперь мне всё понятно. Извращенец.       — Ничего я с ними не делаю, давай успокаиваться.       Когда Нацу подошёл ко мне почти вплотную, я одной рукой столкнула его в бассейн.       Вынырнув из воды, он возмущённо выкрикнул:       — Ты что творишь?! — в ответ он получил лишь мой радостный смех. Давно я так не веселилась. Давно не испытывала этого счастливого трепета в груди. — Иди-ка сюда.       Молниеносным движением он подпрыгнул, схватил меня за талию и скинул вниз. Я вынырнула из, на удивление, тёплой воды и сердито посмотрела на моего довольного парня. Фотографии плавают на мокрой поверхности. Силуэт на них начал растворяться.       — Тебе стало лучше? — отдышавшись спросила я, смотря на его недовольный вид.       — Конечно стало, я всего лишь побегал за тобой по всему дому и сейчас стою здесь насквозь мокрый.       Я не могу сдержать улыбку «а-ля 32 зуба», потому что мне давно не было так весело. Так бурно проявлять эмоции я не могу даже перед родителями и Анной. Но с ним я будто другой человек. Настоящая.       Нацу смотрит на меня сердитым взглядом, после чего начинает брызгаться.       — Эй, стой! — я пытаюсь закрыться от него, но из-за неудачных попыток брызгаю его в ответ. — Брэйк! — поворачиваюсь к нему спиной, чтобы в лицо не летела вода. В это же мгновение он обхватывает мою талию, притягивает к себе и утыкается носом в мою шею.       — Ты сумасшедшая, — в его голосе слышится смех. — Спасибо.       Я поворачиваюсь к нему и пальцами зачесываю его волосы назад, чтобы капли воды не падали на его красивое лицо. Обхватываю его шею руками, пытаясь завернуть рукава его толстовки, которая до сих пор на мне. Даже представить трудно, какой влюблённый сейчас у меня взгляд. Потому что у Нацу он точно такой же.       — Сейчас ничего не будет, как сегодня в Хан-Мине? — сама от себя не ожидала, что всё-таки упомяну тот случай. А Драгнил тем более.       — Ты про инвентарную? — я киваю, — Так ты поэтому была расстроена? — киваю ещё раз, но уже с возмущённым видом. — Пхах… Если бы я что-то начал, то остановиться было бы трудно. Ты ведь понимаешь?       — Только головой. — мои уши горят.       — Я и сейчас ничего не буду делать.       — Чего?       Он ухмыльнулся и слегка выпрямился. Я в недоумении. Он меня дразнит? Хочет, чтобы я его попросила? Сейчас я хочу не поцеловать его, а врезать по этой наглой роже. Его надменный взгляд меня бесит. Схватив его за щёки, притягиваю к себе этого наглого парня и целую. Он усмехается и сильнее прижимается к моим губам. Вот засранец. Я ему это припомню.       Поцелуй получается не таким, как предыдущие. Раньше в них было больше страсти, мы будто хотели поглотить друг друга целиком. Сейчас же он более нежен, будто пропитан нашими чувствами, которые только растут. И из-за этого он получается самым сладким.       Немного отстранившись, он прижался своим лбом к моему, и произнёс слова, заставившие моё сердце биться ещё быстрее:       — Я влюбился в тебя как полный идиот.       — Согласна. Мы оба полные идиоты.       Тихонько посмеявшись, он чмокнул мой лоб, взял за руку и помог выбраться из бассейна.       — Пошли в комнату, иначе мы вдвоём простудимся.       Снова задул холодный ветер, из-за чего мы ускорили шаг. Нужно будет протереть полы после того, как переоденусь, потому что дорожка из воды сейчас почти везде. Кстати об одежде — её у меня нет. И будет очень неловко надевать его вещи, учитывая его размеры. Эта ночь обещает быть долгой. Продолжение следует…