Цепной пёс

Поначалу Юра вслушивался в то, как чужие пальцы быстро бегают по клавиатуре, свет мешал заснуть, но когда брюнет развернулся к стене, все ушло на второй план, и юноша вскоре задремал, однако и во сне Макс не давал ему покоя. Парню снилось, как они снова проводили вместе время, но при этом были намного счастливее и более открыты друг с другом, то и дело смеялись и бесились, но затем радостные кадры сменились болью и слезами, только чьи это были слезы, Журавлев так и не смог понять. Разбудил юношу голос матери: - Мальчики, вставайте, а то позавтракать не успеете. Открыв глаза, Юра протер слезы, которые, видимо, пустил во сне. Рядом тихо спал Максим, которого пришлось позвать еще раз. - Макс, просыпайся, - юноша потряс гостя за плечо. Парень нехотя открыл глаза, после закрыл лицо руками, пытаясь прогнать остатки сна. — Так...уже? — он убирает руки и осознает, что утро наступило, и, кажется, наступило оно прямиком ему на лицо. С трудом заставив себя подняться, он поспешил в ванну, чтобы буквально засунуть голову под ледяной душ – старый способ превратить себя в человека после любой ночи. И вот Макс уже сидит за кухонным столом, мечтая о чашке кофе, а ещё лучше об отмене уроков, ну тут он явно размечтался. Хозяйка квартиры дождалась, пока ее сын выйдет из ванной. В это время Татьяна Васильевна выяснила, что Макс хочет кофе и уже поставила чашку перед ним, а после задала несколько вопросов по поводу того, обработали ли парни раны Зорина, а затем дала несколько рекомендаций, однако разговор не продолжился, потому что вскоре появился Юра, перед которым тоже поставили чашку, но с чаем. - Кушайте бутерброды с сыром, мальчики, - более приказным тоном сказала женщина, на что сын ей спокойно ответил: "Хорошо, мам". Завтрак прошел в молчании, которое прерывалось только вопросами со стороны женщины, а после него одноклассники отправились в школу, по дороге в которую Журавлев обратился к парню: - Слушай, мама сегодня в ночную смену работает. Не хочешь выпить? Вся эта семейная обстановка немного давила на Зорина, наверное потому что он привык просыпаться один, делать все сам и проводить утро в компании телефона. Здесь же все было живым, настоящим. По пути в школу Макс чувствовал, что вещи на нем были не свежие, хотелось бы зайти домой и переодеться, но времени уже не было. Ничего, всего четыре урока и классный час, который он с радостью пропустит. Кто вообще задерживается в школе в субботу? Предложение Юры звучало неожиданно, сперва сигареты, теперь это. Кажется, Журавлев был совсем не примерным мальчиком. — В плане, тусовка у тебя на квартире? Или просто по пиву на двоих? — Максиму даже неловко стало. Он осознал, что кроме него Юра общается только с Андреем, а значит, тусовка может быть только на троих... — В том смысле, что хочешь позвать к себе или куда-нибудь выбраться? - Можно куда-нибудь вырваться, - пожал плечами Юра, заворачивая в ту самую арку, где из-за Андрея вчера одноклассники двинулись в одну сторону, а потом и вовсе провели вечер вместе. Там уже как раз находился Дубников, который, увидев парней вместе, удивленно вскинул брови. - Вы теперь стали дружочками-пирожочками? - усмехаясь, юноша протянул сигарету брюнету, которую тот с охотой принял. — Только после того, как ты перестанешь засматривать на ноги лаборантки Оксаны, — отвечает Максим, чтобы заткнуть Андрея с его идиотскими шуточками. Он садится на излюбленные ступеньки и обращается к Юре, специально, чтобы Дубников понял, что есть что-то, куда его не приглашали. — Подумай и в конце уроков скажи. Может быть и присоединюсь, все равно выходные. Он впервые за день проверяет уведомления, ненадолго отделяясь от общей компании. На входе в арку слышатся голоса других подростков, но пока что они не спешат нарушать идиллию курящей троицы. Андрей прищурился на одноклассника. Несмотря на то, что вчера парень вроде как проникся к бедняге, у которого умер отец, тот все равно его бесил, особенно сейчас, когда, видимо, сблизился с брюнетом. - Смотри-ка, Юра, - хмыкнул парень. - Макс не хочет быть твоим другом. Ты слишком прост для него. Молодой человек сверкнул глазами в приятеля. Тот попал прямо в центр неприятных мыслей юноши, оставляя гадкий осадок в душе. Журавлев и сам думал, что годится только в качестве того, кто поможет и не будет задавать лишние вопросы. Никто не хотел дружить с ним на самом деле, всегда предпочитая более интересных или проблемных людей. Однако разговор и грустные мысли прервал топот ног и чей-то смех. Неизвестные для Юры школьники, видимо, тоже решились принять очередную дозу никотина перед школой, заходя в арку, но не тревожа десятиклассников. — Не знаю, на каком языке ты, Андрюшочек-пирожочек, разговариваешь, поэтому мне сложно понять твои высказывания. Думаю, стоит обратиться за переводом к четвероклассникам, — Зорин встаёт и направляется в сторону арки, не желая больше выслушивать Дубникова. Он даже не бросает сигарету, ему совершенно плевать, что кто-то увидит. Что ему сделают? Вызовут мать в школу? Отлично, вот и увидятся. Зайдя в арку, парень резко останавливается, разговор школьников резко замолкает. — Твою мать... — шипит Максим и не успевает увернуться, ведь какой-то неизвестный парень ударяет его в живот, Зорин падает. — Мудак! — слышен голос Лизы позади, обиженная девочка натравила друзей на бывшего и теперь, пнув его ногой, бежала в сторону школы. Очень по-взрослому, чтобы ещё раз... Макс даже не встаёт, просто садится в арке, закуривая новую сигарету – старая улетела во время первого удара. Он тихо смеётся в кулак, осознавая всю ироничность ситуации. Хочется просто уйти домой и вскрыться в ванной, а у него география. Он не сделал контурные карты, зато знает, как бы совершил самоубийство. Дубников скривил лицо, передразнивая одноклассника. Когда Максим слегка отошел, парень тихо обратился к другу: - Поздравляю, ты долбоеб. Оказаться во френдзоне еще хуже, чем быть незамеченным, - юноша не успел до конца раскрыть свою мысль, ведь со стороны послышались странные звуки возни, и Юра мгновенно побежал туда, чтобы выяснить, в чем дело, однако вся шпана уже успела разбежаться, видимо, испугавшись возможности расправы, а сам десятиклассник остановился возле новоиспеченного приятеля. Запыхавшийся брюнет со страхом и каким-то безумием смотрит на сидящего на земле и совершенно потерянного Максима и не знает, что делать. Они не были друг другу друзьями, даже знакомые из них получались плохие. Возможно, Максу вовсе не нужна была помощь парня, но тот никак не мог пройти мимо, потому что не был в состоянии не думать о светлых волосах и злых глазах хотя бы день. Потому что ему хотелось находится рядом и иметь право спрашивать о делах. Потому что мальчик уже очень давно любил своего скрытного и озлобленного на весь мир одноклассника. Спустя некоторое время молчания и игры в гляделки Юра протягивает свою руку. И эта рука является не только предложением помощи в данный момент, для Журавлева это мост, который он прокладывает к своему сердцу. - Да ты, приятель, мастер нарываться на неприятности, - делает заключение подходящий вслед за другом Андрей, а юноша продолжает внимательно смотреть на пострадавшего, ожидая немого ответа. Юра думает, что он одинок. Он явно жалеет себя и пытается понять, в чем виноват одновременно. Он - целая копилка комплексов и расстройств, и Максим понял это, пообщавшись с ним один вечер. Он зажат и нерешителен, при этом экспрессивен в моменты гнева и обиды. У него хороший аппетит, но он очень худой. Он любит одиноких, но сильных героев и не замечает в титрах к фильмам их режиссёров. Он странный подросток из всех книг про необычных детей одновременно и при этом самый нормальный житель старой пятиэтажки. Максим ничего о нем не знает, но сейчас, когда ему протягивают руку, ему кажется, что Журавлев – единственный, кто вообще может называть себя человеком. Он берётся за неё и поднимается, делает затяжку и смотрит на Андрея с презрением. Они бы уже давно убили друг друга, будь они старше и безумнее, такие как они всегда будут пытаться доказать другим, что они лучше. Макс понимал это, но сейчас ему не хотелось вступать в очередной спор. «Лучше неприятности, чем видеть твою рожу в отражении зеркала, еблан». Он молча кивает Юре и идёт в сторону школы, куря. Он видит, как на него смотрят девятиклассницы у крыльца – видимо, Лиза всем всё разнесла, и каждая вторая тупая девочка будет сплетничать о нем. Плевать. Зайти в класс. Отсидеть урок. Ещё урок, ещё урок, ещё урок. Прогулять классный час. Напиться. Юноша тихо выдыхает с облегчением, когда в его руку ложится чужая ладонь, такая мягкая, холодная и уже родная. Журавлёву не нужно много времени, чтобы привыкнуть к кому-то, потому что его доверие и так проявляется только по отношению к избранным. Они идут рядом, и видно, что они принадлежат одной странной компании, хоть совсем и не похожи друг на друга. Возможно, их объединяет общая нелюбовь к обществу и желание не оставаться наедине с собой, но каждому плевать на чужие взгляды и мнения каких-то школьниц. Четыре урока прошли достаточно быстро, хотя Юра даже умудрился получить пятерки по географии и русскому. Еще бы. Ему ведь совершенно нечего было вчера делать. На большой перемене, когда Зорин куда-то начал собираться, юноша даже решился подойти к его парте. - Я тут подумал, что мы можем выпить либо где-то на улице, либо у меня дома, если ты, конечно, захочешь там ночевать еще раз, - молодому человеку все еще было сложно смотреть в чужие глаза, поэтому он глядел на свои сжатые кулаки. Но прогресс был налицо, Юра хотя бы не постеснялся подойти первым. - Может, ты позвонишь, когда тебе будет удобно? Зорин проспал географию. Прорисовал литературу и культуру речи, зато что-то делал на русском и сдал домашнюю работу, которую они делали вместе вечером. Он собирал вещи и поднял взгляд лишь когда услышал голос Юры. Тот все ещё был не против его компании даже после произошедшего? Неужели он не на стороне Дубникова? — Да, окей, я напишу тебе в вк, — он закидывает рюкзак на спину.— Андрей тоже будет? Не то чтобы Максу было дело, возможно, ему было просто интересно, как Юра поступит в подобной ситуации, они ведь все же были друзьями. - У него другие планы, - парень не вдавался в подробности, потому что сам не знал, почему Андрей отказался, просто выдав фразу: "Я пас. Развлекайтесь, мальчики", но Дубников никогда не страдал от одиночества, поэтому друг был за него спокоен. Юра решил остаться на классный час, после которого отправился домой переодеться и заранее перекусить. Мама все еще была дома и набиралась сил перед ночной сменой, поэтому приглашать к себе Зорина было еще рано. Дом милый дом. Здорово, когда здесь пусто. Но в этот раз свет горел, и Максима ждал час скандала, затем ещё один час запертой на ключ двери, истерики. Он просидел в ванной до наступления темноты. На часах 18:30, он находит профиль одноклассника в общей беседе и пишет ему первое сообщение в диалоге. «Юр, я же могу прийти, верно? Минут через 30?» Он смотрит в зеркало. Красные глаза, нос с небольшим кровоподтеком, хорошо, что опухлость уже спала, растрёпанные волосы. Он надевает чёрные джинсы с дырками на коленях, огромную толстовку с капюшоном, поправляет бинт на запястье, пряча его от чужих глаз. В тумбочке у кровати стоит бутылка вермута, которую он украл на какой-то стремной тусовке, теперь она пригодится куда больше. Парень открывает окно и ловко спрыгивает вниз — спасибо тому человеку, который решил построить вход в подвал именно под его окном. И вот он уже звонит в домофон. Целый день Юра не знал, чем себя занять. Поделал домашнюю работу, поел, посмотрел видео на ютьюбе, затем снова поел, проверил сообщения, пусто, и опять поел. И вот уже телефон вибрирует, предупреждая о входящем смс, и юноша замирает. Ему страшно включить телефон и увидеть, что Макс вдруг оказался занят и не сможет прийти, но существование вероятности того, что одноклассник все же хочет с ним встретиться, заставляет парня разблокировать экран. Он все же хочет прийти. Благо, мама уже уходит на работу, потому что до прихода парня, видимо, осталось не так уж много времени. Бросив на прощание "Будь молодцом, сынок. Я пошла", женщина закрывает за собой дверь. Не прошло и пятнадцати минут, как в домофон уже кто-то звонит, что не может не вызвать улыбку на лице Юры, который почти сразу отвечает: "Заходи." Вид у Макса, конечно, потрепанный, заплаканный, несчастный, а сам молодой человек кажется обессиленным, но Журавлёв как всегда ничего не спрашивает, понимая, что парень вряд ли хочет об этом говорить, а просто пропускает друга в квартиру. Бутылка со звоном оказывается на кухонном столе. Пускай Макс выглядит хуже трупа, а в чёрном капюшоне вообще напоминает смерть, в парне просыпается дух алкогольного энтузиазма. Тот самый режим души компании, который способен убивать харизмой. Он достаёт портативную колонку из рюкзака и ставит на фон свой плейлист, достаёт им два стакана и наполняет их вермутом, нарывает в морозилке лёд и выпивка готова. Для Юры он принёс немного газировки, чтобы он мог разбавить, если для него будет слишком крепко, сам парень пил чистый. — Ну что, я начинаю напиваться и ныть, а у тебя какой план? — он легко улыбается, прислоняясь головой к стене и делает первый глоток. Юра спокойно наблюдает за всеми манипуляциями, что проводит его гость, и даже понимает что к чему. В комнате мгновенно становится слишком живо, но парень нисколько не против. Он осторожно берет стакан и делает первый глоток, который всегда кажется очень неприятным. - Мой план заключается в том, чтобы отдыхать и, видимо, слушать твое нытье, - улыбается десятиклассник в ответ, немного морщась от обжигающего чувства внутри груди. Макс привык к алкоголю, дешевому или же подороже, он мог пить все и сразу, не боясь последствий. Потому что он был тем ещё барменом и мог из любого позорного пойла сделать что-то приличное, но сегодня они с Юрой были чуть ли не олигархами, алкоголь был дорогим. Разумеется, если это не была подделка... — Да ладно, про нытьё я перегнул, даже не думай, — Максим усмехнулся, вытягивая стакан вперёд. — За ночную смену твоей мамы! — произносит он тост и, чокнувшись с одноклассником, делает большой глоток. — Кажется, я завалил сегодняшний диктант и не сдал тест по русскому, — начал разговор об учёбе Зорин, ведь именно о ней в первую очередь начинают говорить в такой компании. После удачного тоста юноша почти сразу делает маленький глоток. В отличие от приятеля Юра пьет очень медленно, потому что не имеет достаточного опыта и не знает предел своих возможностей. Он надеется, что хотя бы алкоголь сможет его расслабить и позволить ему говорить, но, конечно, в пределах разумного. Не хватало еще признаться в своих чувствах под воздействием градусов. - Сочувствую, - без единой эмоции произносит Журавлев. Учеба никогда не являлась важной темой для брюнета, хоть он и пытался учиться хорошо, как того требовала мать, школа была чем-то само собой разумеющимся и не вызывала особого интереса. Носу Зорина по всей видимости становилось легче, а вот глазам явно поплохело. Сделав еще один глоток, Юра отметил, что хотя бы под алкоголем может смотреть на Максима без стеснения. - А кто сегодня пытался доебаться до тебя? - юноша сделал отсылку к одному из их первых разговоров, но не был уверен, что одноклассник оценит. Макс действительно не то чтобы оценил. В первую секунду он нахмурился, так сказать, по привычке, и только потом расслабился и посмотрел на Юру без привычной хмурости. — А хуй знает, — он только сейчас понял, как сильно ему режет слух мат из уст Юры, словно тот никогда до этого не матерился, а может просто показалось... — Может из девятого, может быть, вообще из другой школы, я не рассмотрел. Друзья Фоминой, которая Лиза. Худая такая девчонка с розовыми волосами. Я с ней расстался некрасиво, вот она и натравила дружков. Говорить о таких вещах было легко, вся эта личная жизнь не воспринималась Зориным серьёзно, поэтому и делился он ей без лишнего драматизма Юноша действительно внимательно слушал приятеля, изредка попивая вермут, который уже не казался таким противным. Фокус во взгляде постепенно стал ухудшаться, а кровь приливала к щекам, но это не помешало заметить изменение в настроении молодого человека. Видимо, он стал постепенно проникаться к новому приятелю. - А из-за чего вы расстались и почему некрасиво? - Журавлев только задавал вопросы, потому что самому ему рассказывать о личной жизни было нечего. Да и личная жизнь Макса вызывала больший интерес, чем его собственная. - Говорят, Лиза красивая. — И отсасывает за Хэппи Мил, — прерывает одноклассника Макс. — Прости, просто много чего говорят, и не всему стоит верить. Сейчас начнут пускать слухи о том, что я её жестко бросил, что я такой кабелина и вот все это, что всегда говорят девушки, — алкоголь влиял и на Зорина, пускай не так сильно, но все же эмоции его стали чуть ярче, а руки экспрессивно дополняли речь движениями. — На самом деле я просто не могу испытывать симпатию к человеку, который в 95% случаев отвечает на мои сообщения идиотскими эмодзи. Никакая красота не спасёт человека от тупости и неумения развиваться. Скажем так, не то чтобы я считал нас парой, просто в её возрасте любой пьяный поцелуй на вписке превращается в любовь с первого взгляда. Ничего нового, но все же такой мести я не ожидал. Максим допивает первый стакан и сразу же начинает наполнять его по новой, не зря ведь тащил эту красотку, нужно было выпить все. Он подлил и Юре, даже не спросив разрешения. — Вот кто тут прав, а кто виноват? — резко Зорину захотелось послушать мнение Юры, как бы он поступил или же наоборот не поступил на месте Макса, а может быть и на месте Лизы. - Я не уверен, - юноша проследил за движением Макса, которым он подливал алкоголь. Стало неловко, ведь сам Юра никогда ни с кем не встречался. В этом маленьком городке сложно было найти нормального гея, а уж тем более бисексуала. К тому же, брюнет даже не мог представить себя в отношениях с тем, к кому не испытывал никаких чувств, а на данный момент все чувства были отданы парню напротив. - У меня нет опыта в отношениях, но мне кажется, вы оба виноваты. Лиза в том, что навыдумывала себе сказку про любовь, но это понятно в ее возрасте, а ты - в том, что дал ей в эту сказку поверить. Нужно было сразу все обговорить, а ей быть немного посдержанней в выплескивании своих эмоций. Да, Журавлев разговорился, но язык его становился все тяжелее и начал выдавать уже лишнюю информацию, хоть пока мальчик этого и не замечал. Возможно, он пожалеет об этом позднее. Макс внимательно слушал одноклассника, уложив подбородок на свои руки, что уже разместились на столе. Говорил он умные вещи, но как нормальный парень шестнадцати лет, Макс не видел своей вины. — Возможно, ты прав, но не я ответственность несу за её фантазии. Ничего не обещал, ничего не исполняю. Живем один день, умирать все равно в одиночку и бла-бла, ничего нового тебе не скажу, все люди одинаковые, и все зациклены на своём. И ты, и я, и Андрей, и Лиза. Макс делает глоток и осознает, что хочет курить, в голову приходит дурацкая идея. — А у вас тут крыша случаем не открыта? Или не проверял? Улыбаясь, парень пожимает плечами на ответ парня. Слишком уж эмоциональным и домашним сейчас кажется Макс, а его одноклассник все никак не может им налюбоваться. И угораздило же его влюбиться в того, кто верит только в эгоистичные цели людей и никому не доверяет. - Вроде открыта, - допив наконец-то стакан, Юра поднимается на ноги. Накинув осеннюю куртку и закрыв дверь в квартиру, он поднимается по лестнице и следует на самую крышу через темный чердак. Огни ночного города открываются не в полной мере, но все равно красиво и легко. Журавлев не стесняется стрелять сигарету у парня и наконец-то закуривает. Сложно сдерживаться, когда выпиваешь, особенно если не курил целый день, поэтому из груди раздается вздох наслаждения. - Вот это уже совсем другое дело, — искренне радуется наличию открытой крыши Максим и подходит ближе к краю. Пускай они не на многоэтажке, вид все рано очень даже неплохой. Зорин взял с собой бутылку, поэтому вскоре смог сделать пару глотков и присоединиться к курению. — Здесь очень круто, — он садится на пол, не боясь испачкаться, сигарета тлеет, а алкоголь наконец-то начинает кружить голову. Парень закрывает глаза, приподнимая подбородок навстречу легкому потоку ветра. Давно ему не было так хорошо. - Да уж, - восторженно вздохнул парень, садясь рядом с другом. Он изредка брал у Макса бутылку, чтобы делать глотки. Чистый воздух кружил голову, а яркие маленькие огни и темнота поднимали настроение. Юра даже не задумался над тем, как положил голову на плечо приятеля, а после обнял себя руками. Вечер стал безумно приятным, никогда еще в своей жизни молодой человек не чувствовал себя так хорошо. Не хотелось даже прерывать звуки ночного города разговорами, поэтому Журавлеву не приходилось выходить из своей молчаливой зоны комфорта. И вновь молчание. Максим долго думал, что можно сказать, но стоило почувствовать голову Юры на своём плече, как он понял, что одноклассника постепенно ведёт, и его пьяный мозг уже наверняка не готов к важным беседам. Да и говорить особо не о чем. Об учебе? К черту её. О девушках? Каких девушках? Друзьях? Тот же итог. Они молча сидели и наблюдали за весенним городом, который окутывала ночь. Скоро экзамены, а после наступит лето, последнее лето перед тем, как нужно будет начать готовиться к страшной взрослой жизни, ЕГЭ и прочим социальным конструкторам. — Юр, — он закуривает уже третью сигарету. — Если бы ты мог совершенно бесплатно очутиться в любой стране мира, куда бы ты хотел попасть сейчас? Подобные вопросы было интересно задавать пьяным людям, ведь их головы с трудом обрабатывают мысли, и ответы зачастую получаются или суперискренними, или суперсмешными. Вопрос юноши стал неожиданным для Юры, но ответ был подготовлен уже давным давно, потому что десятиклассник не раз думал о том, в какой стране хотел бы жить. В России ему совсем не нравилось, впрочем, как и любому другому подростку или мало-мальски думающему человеку. Недолго раздумывая, парень выдал: - В любой стране, где легализованы однополые браки, кроме США. Там все слишком правильно и скучно. В Германии, наверно. Мне нравится немецкий язык. Только спустя некоторое время Журавлев понял, что ляпнул. Рядом был не Андрей, а Макс, чье отношение к ЛГБТ молодой человек еще не знал. Он мог отреагировать совершенно непредсказуемо, отвернуться и уйти или даже начать избивать юношу, который сейчас был в таком состоянии, что не смог бы даже сопротивляться. Подняв голову, Юра отодвинулся на приличное расстояние и крепче обнял себя руками, ожидая реакцию нового и уже, видимо, бывшего друга. Макс явно не думал, что решающим фактором для выбора страны будет подобное... Зорин особо не вдавался в подробности прав сексуальных меньшинст, но знал наверняка – то, что происходит в России – полнейший бред и показатель неразвитости. — Эм..ну, это важный фактор для развивающегося государства, — неуверенно произнёс он, затягиваясь. Юра отодвинулся от него, словно боялся, а может это просто глупое совпадение... Он долго молчал, докуривая, анализировал то, что услышал. Если ему это так важно...стоит ли уточнить? — То есть, хочешь расписаться и жить с мужчиной? Строить семью двадцать первого века? — Макс поворачивает голову и смотрит на одноклассника без злобы или удивления, словно они все ещё обсуждают страны. Реакция Зорина была совершенно не той, которую ожидал наблюдать десятиклассник. Вместо отвращения и гнева он получил обычный интерес к своим планам. Кажется, Макс не до конца понимал, что это значит. - Нет, - тихо проговорил Юра, словно опять замыкаясь в себе и чуть ли не начиная заикаться. - Я просто хочу свободно любить и не прятаться. Я не хочу бояться говорить о том, что мне нравятся парни. И не хочу бояться искать себе отношения, признаваться в симпатии или ходить за руку. Не хочу слышать вопросы, когда я уже женюсь и есть ли у меня подружка. Из-за того, что в России нелегализованы однополые браки, здесь повсюду процветает гомофобия во всех ее проявлениях. И только это главная причина того, что я хочу уехать. Выговорившись, юноша шумно выдохнул. Даже с Андреем он не говорил так откровенно на подобную тему, потому что он не особо интересовался и не видел проблемы, а проблема существовала. И огромная. Настолько, что мешала Журавлеву нормально жить. Вот это каминг-аут. Кажется, Юра долго держал все это в себе, ведь речь его звучала убедительно и эмоционально. Она даже тронула Макса, который не то чтобы думал о том, каково это, быть представителем ЛГБТ в России. — Это...неожиданно слышать. По тебе не скажешь, — Зорин растерялся, и это было видно по его бегающему взгляду. Чтобы не сморозить ещё какую-нибудь чушь, он открыл вермут и сделал несколько глубоких глотков. — Прости, я не знаю, что правильно говорить в таких ситуациях, — все равно язык за зубами не держался, но хотя бы честно. — Типа, это ведь нормально в наше время, вроде как даже популярно, как бы это ни звучало. Юра усмехается, протягивая руку к вермуту и, уже не боясь, отбирает бутылку из рук одноклассника, после чего добавляет алкоголь в свою кровь. - Не все геи носят шёлковые трусы и красят губы гигиеничкой, - парень уже не замечал, как улыбается. Внутри стало совсем тепло и уютно от того, что еще один человек принял его таким, какой он есть. Особенно, такой важный для Юры. И хоть сам Макс был далеко не геем и рассчитывать на его взаимность не приходилось, юноша хотя бы мог не скрываться. - И даже если это и нормально и популярно, я бы не хотел быть геем, будь у меня выбор. Я бы хотел иметь возможность начать встречаться с какой-нибудь девочкой, а потом и с другой девочкой, и не чувствовать стыд. Прямо как ты. — Знаешь, иногда можно испытывать стыд и за это. Главное - найти повод и хорошо загнаться. Тогда можно испытывать стыд даже за то, что дышишь. Максим с трудом мог представить, каково быть в положении Юры, да, разумеется, сейчас существует вся эта современная волна открытых заявлений, митинги и прочее, но его это обошло стороной. А теперь его одноклассник оказывается геем и признается ему об этом под вермутом на крыше. Звучит кинематографично. — Получается, вы с Андреем...встречаетесь? — ему все ещё было неловко, но тема была неизведанной и интересной, и неважно, что без шелковых трусов, все равно интересно. Услышав предположение, парень даже закашлялся, подавившись собственной слюной. Предположение казалось настолько абсурдным и диким, что Юре пришлось еще несколько минут приходить в себя. - Конечно, нет, - из груди вырвалось подобие смеха. Иронично, что Макс считает, будто его одноклассники встречаются, хотя сам является предметом грез брюнета. - Андрей - самый натуральный натурал, и он мне даже не нравится. Но я передам ему, что ты счел его гомосексуалом. Немного успокоившись, Журавлев решил задать и свой вопрос, который был как раз кстати, если учитывать, что приятели перевели разговор в откровенное русло. - А за что бывает стыдно тебе? Максим неловко улыбнулся, промахнувшись в своём предположении. — Ну а что, вы все время вместе, хорошие друзья и все такое, логично, что я подумал о нем! — оправдывается парень и тушит сигарету об пол. Они уже выпили больше половины, а ещё могли вести конструктивную беседу. Неплохо, очень даже. И Юра явно решил поддержать атмосферу философских рассуждений, задав непривычный для Макса вопрос. — Даже не знаю, — он делает глоток и замолкает, погружаясь в свои мысли. Конечно, у каждого есть свои тараканы, скелеты в шкафах и прочее, и Макс не был исключением. За что ему действительно стыдно? — За то, что часто вру людям. За своё поведение в больших компаниях, когда нужно быть крутым. За то, как поступаю со всякими Лизами, Катями, Машами. Думаю, это потому что я просто тот ещё ублюдок, как говорит мать, — он опускает взгляд и издаёт нервный смешок. — За это и стыдно. Что делаю это своей крутой чертой и выебываюсь. Наверно, в нормальном мире так и работают взаимоотношения между людьми. Вы хорошо общаетесь, постоянно тусуетесь рядом, значит, вам интересно вместе и вы нравитесь друг другу. Вы можете встречаться. Но такое может происходить только между гетеросексуальными девушками и парнями, потому что в обществе бытует мнение, что дружбы между этими представителями своих полов быть не может. Но в реальности дела обстоят совершенно по-другому. Вечер становился все более откровенным. Теперь о своих тараканах рассказывал и Макс. Журавлеву всегда казалось, что однокласснику было наплевать абсолютно на все, и потому он и казался крутым. Оказывается, это был всего лишь образ, который не нравился и самому обладателю. - Значит, мы оба стесняемся того, кем являемся, - усмехнулся парень и попросил сигарету. Максим пододвинулся ближе и протянул Юре пачку. Небо становилось все темнее, на улицах уже во всю сияли огни. — Отец всегда говорил, что можно врать кому угодно, кроме себя, — фраза избитая и абстрактная, но почему-то сейчас она была в самый раз. — Значит, мы не настолько потеряны, раз можем признаться в подобных вещах. И да, — русоволосый легко толкнул Юру в плечо кулаком, своего рода дружеское подбадривание. — Спасибо за доверие. Это останется между нами, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Возможно, папа Зорина был прав, но обманывать себя гораздо проще, чем жить с осознанием того, что все вокруг признают не тебя, хотят общаться не с тобой, а тебя настоящего, возможно, даже непрочь убить, именно поэтому юноша, возможно, очень редко с кем-то сближался. - Если бы ты кому-то рассказал об этом, - Юра снова горько усмехается, закуривая сигарету. - Я бы убил себя. Спасибо, что не отвернулся. Удивительно, как за несколько дней совершенно чужой человек может стать чуть ли не самым лучшим другом и узнать почти все твои самые сокровенные тайны. Возможно, у Макса получилось вывести одноклассника на разговор и заставить его доверять, только потому что тот влюблен в него. Но, конечно, об этом парень никогда не узнает. Да, Андрей был прав, Юра сам загнал себя во френдзону, но когда дело касается натурала, другого выхода быть не может. Вероятно, когда-то брюнет сможет найти того, кто полюбит его в ответ. Но не в этот раз. Фраза про самоубийство заставила Макса замолкнуть. Слышать такое от одноклассника страшно, особенно когда сам несколько часов назад сидел в ванной и думал о том, чтобы навсегда в ней остаться. Вновь наступило молчание. Максим чувствовал, как его голова кружится, как тяжело представить себе подъём с места и путь до квартиры. Но пока что Юра курил, а значит они могли посидеть здесь хотя бы ещё немного. — А парень...ты встречался с кем-нибудь? Как-то ведь ты должен был понять, что тебе нравятся парни? Тема явно искренне интересовала Зорина, и он выглядел немного необразованным истуканом, который задаёт нелепые вопросы. Делая затяг, парень отмечает, что его зрение будто упало на два диоптрия. Это все признаки опьянения, несильного пока что, но вполне нормального. Юра совсем был не против напиться, чтобы забыть наконец о своих проблемах и, возможно, хотя бы под алкоголем быть в состоянии нормально общаться и чувствовать себя расслабленно. Но если превысить градус, можно вполне оказаться валяющимся где-то под кустом или рядом с подъездом со сломанной шеей от падения с крыши, поэтому нужно было пить аккуратней. - Ну как тебе объяснить, - очередной затяг и попытка собрать мысли в кучу. - Ну, не стоит у меня на девушек, как бы я ни пытался. А на парней стоит, не на всех, конечно, но часто. Я ни с кем не встречался, но это и необязательно, чтобы понять, что нравятся парни. Слишком прямолинейно, но все обстоит именно так, ведь именно природа диктует свои правила, чувства играют не самую первую роль. - Я долго любил одного парня, - зря Юра, конечно, затронул эту тему, но раз его новый друг так заинтересован в данном вопросе и они уже перешли черту доверия, то можно рассказать и о своих чувствах к какому-то абстрактному парню, который на самом деле сидел сейчас рядом. - Но он не заинтересован в отношениях с парнями, и вообще долгое время не знал, что я существую в принципе. В один момент Макс жестом попросил Юру передать сигарету и затянулся, не желая брать себе собственную. Он слушал его, смотря то на вид с крыши, то на свои руки, то на одноклассника. Он сильно изменился за несколько часов, буквально снял защитный костюм и стал таким...приятным. — Жестко, но, наверное, естественно. В плане, в природе же тоже бывают однополые пары, редко, но все же. В общем, это нормально и я не осуждаю, — в голову лез всякий бред, и сохранять серьезное лицо становилось все сложнее. Но стоило Юре заговорить о парне, как Макс притих, невзаимная любовь - всегда больная тема, и тут нужно быть осторожней, чтобы случайно не ляпнуть грубость. — Чёрт, это тяжело. Не знаю, у меня такого не было, я вообще не понимаю, как можно испытывать настолько сильные чувства, не зная, взаимны ли они. Похоже на добровольную пытку. Тот парень совсем мимо тебя? Ну, может есть шанс или мне сейчас лучше сказать, что пошёл он нахуй, найдёшь себе кого-нибудь получше? — он искренне улыбается, оголяя зубы. Юра уже совсем не стеснялся смотреть на парня рядом с собой, удивляясь тому, как можно быть настолько слепым, чтобы не заметить такие очевидные вещи, или настолько гениальным конспиратором, чтобы до сих пор не выдать свои чувства. Но пусть остается все так, как есть. Лучше дружить, чем прятать глаза друг от друга, бояться сказать что-то не так и стесняться. Было очевидно, что Максим не скривит лицо в отвращении, но точно не захочет быть вместе с брюнетом. Нельзя заставить натурала любить парня. - Я точно знаю, что они невзаимны, - голос юноши после выкуренных сигарет и долгого разговора стал ниже и грубее. - Ему нравятся девушки, но послать его нахуй я не могу. Юра взглянул еще раз на ночной город и вобрал в легкие чистый воздух, туша сигарету. - Пойдем домой, а то скоро заснем здесь, и получим воспаление легких.