Слова, которые он не услышит

Мне так понравилось не быть. Когда я все-таки проснулся, очень пожалел об этом. В реальном мире у меня накопилось так много проблем, что решение их казалось чем-то сказочным и непостижимым. Легче было не просыпаться, хотя бы так я мог не чувствовать на себе все эти взгляды, которые устремились на меня сейчас. Врач, мать, отец, наш классный руководитель, полицейский. И всем им интересно одно — кто же этот негодяй. Им же не объяснишь, что негодяй как раз перед ними. -Доброе утро. — сказал я. Кажется, у них уже был план действий, потому что моя мать даже не пыталась начать допрос раньше полицейского. Такое может быть только по предварительной договоренности. -Антон, кто вас избил? — спросил меня строгий мужчина в форме. Он был молодым, деловым и важным. Будто перед ним не я, а алмаз какой-нибудь семидесятикилограммовый. -Не знаю, я не видел его лица. -Было выяснено, что до того, как тебя нашли на заднем дворе, видели, как ты и твой одноклассник Влад Астахов шли в ту же сторону. -Ну да, я у него сигареты хотел взять, а он бедствовал. Потом я пошел на задний двор, чтобы срезать до магазина, и услышал шаги сзади. Единственное, что я почувствовал — запах перегара, очень сильный. **** Вопросов было много, но все они крутились возле выяснения преступника. Я держал оборону до последнего, и потом полицейский сдался. Мать наорала из-за сигарет, отец ничего не сказал и ушел, перешептываясь о чем-то с врачом, а я остался в палате один. Спасибо хоть за то, что оплатили мне vip-палату. В ней было очень светло. И уютно. Как у Саши дома. Пришла медицинская сестра и поставила мне капельницу. Через минуты три я уснул. Мне снова приснился Саша. Он плакал, потом плакал Влад. Чертов Влад и в сны мои забрался. Они рыдали, а я знал, что во всем виноват сам. -Антон… Антон… Антон… — слышал я его голос сквозь слезы. -Антон! Я проснулся. Передо мной сидел улыбающийся блондин. И я в один миг замер. Он уложил волосы на бок. Свои жемчужные волосы. Я как-то случайно коснулся их, они мягче, чем шелк. Пряди переливались под солнечным светом. Лицо его блестело. Стойте-ка… Он в блестках. Очень мелких, они были проведены по линиям его мягких скул. Пришел во все оружия, значит… И одет он был не как обычно. Теплая кофта кофейного цвета, черные обычные джинсы, а обувь мне видно не было, но я уверен, что она шокировала бы не меньше. Было странно видеть парня с блестками на лице, но это был Саша, и он был великолепен. Конечно, мой мозг пережил сильный удар, но я не утерял способность здраво мыслить. Если считать, что вообще имел ее. -Привет! — дружелюбно сказал он. — Я принес тебе всего по чуть-чуть. Сам я готовлю слабовато, но папа очень старался. Я все еще молчал. Удивленно и завороженно смотрел на него. Может, это прозвучит банально и слишком предсказуемо, но, кажется, я гей. Не мог я найти причину, по которой любовался другом и хотел поцеловать его. Нет, все-таки думаю, я не гей. Просто я влюбился в Сашу. Это не относится к ориентации. Будь он девушкой, я бы все равно в него влюбился. Невозможно его не любить. Саша заметил мой взгляд и широко улыбнулся. Я тоже улыбнулся, и он начал смеяться. -Где зуб оставил? — спросил он сквозь смех. А я и забыл, что потерял половину нижнего зуба. Ничего, отец все оплатит. Он потянулся ко мне очень осторожно, будто проверял, верно ли понял мой взгляд или нет. Да верно-верно, целуй уже! Мне и так было очень стыдно и неловко, но вот я почувствовал его губы. Внутри что-то встрепенулось. Было чувство, будто птица в жаркий день сначала попала под взбудораживший водопад, а потом отряхнулась от капель и снова полетела в небо. Хотя, сравнение очень странное. Но я действительно чувствовал это. Мне было страшно, что кто-то зайдет, но в то же время было очень спокойно. У него были такие мягкие губы, а еще он целуется лучше всех, с кем мне приходилось иметь дело. Кто бы мог подумать, что мой лучший поцелуй будет с парнем в больнице. И вот мы услышали шаги в коридоре, пришлось прервать это прекрасное дело. Но дыхание я восстановить не мог. И Саша тоже. По одному поцелую можно многое понять о человеке. И понятно мне стало, что Саша — обычно мягкий, податливый, милый и спокойный, доминирует в отношениях. Хоть я и не стоял на земле, но почувствовал, как мои ноги задрожали и ослабли. Неужели Влад был прав на счет меня… Это его идиотское «рыбак — рыбака»! Но было уже плевать. Я смотрел на Сашу. Почувствовав раз его губы, я не могу ограничиться этим разом. Они должны принадлежать мне. Он. Целиком. До самой потаенной мысли в его душе. Его чай, одеяла, его тишина, в которой он вынужден жить — теперь это все будет моим, и я заполню его пустоту. -Саша, мне нужно тебе признаться кое в чем. — сказал я. Он поцеловал меня, не зная, насколько я бываю отвратительным. Но теперь пусть узнает всю правду прежде, чем сделает выбор. Он кивнул и пересел со стула ко мне на кровать. А я рассказал ему все. С момента нашей встречи в кафе и до поцелуя. Единственное, что я упустил — это тайну Влада. Все-таки, я не имею права раскрывать и его скелеты. Дважды меня прерывала сестра, которая забрала капельницу и смутила тем, что принесла пластиковые баночки для анализов, потом заходила уборщица и меняла мусор, но через час вся правда была вывалена на Сашу. Хорошо, что все это время я мог в открытую пялиться на него. Он выглядел великолепно. Высокий, бледный, блестящий. Случайно в голову пробралась фантазия, где совместились его добрая, мягкая улыбка и взгляд, каким он смотрел на меня за секунду до того, как поцеловал. Я должен увидеть это в реальной жизни. Только потом могу умереть спокойно вместе со всеми грехами. Когда я закончил, он молчал еще пару минут, а потом ответил. -Я не помню ничего из своей прошлой жизни. Совсем. Людей, которых я любил, не помню, забыл всех друзей. Я знаю себя прошлого лишь по рассказам отца. И был я довольно обычным подростком, как ты. Грубым местами, непонятным. Многое скрывал и вяз в этом болоте, а за день до смерти мамы признался им в том, что гей. И стало проще. Правда, ненадолго. Мама умерла, и я впал в депрессию. Это клинический диагноз, но я прохожу терапию. Мне становится лучше. А потом я потерял все. Всю свою жизнь потерял. Проснулся, словно только что родился. Я даже имени своего не знал. Помнил слова, как есть, как ходить и тому подобное, но из личного я не помнил ничего. Смотрел в чужие заплаканные глаза и не слышал их. Я не могу услышать твой голос и понять, действительно ли ты сожалеешь о своих поступках, но я вижу твои глаза и понимаю, что ты искренний со мной. Я забыл свое прошлое, и это мне помогло жить в настоящем, поэтому, ты можешь поступить так же. Только с условием исправления. Я кивнул. Сначала мне казалось, что такой длинный рассказ он не поймет. Запутается в движениях губ, но я так четко проговаривал каждое слово, что сам это заметил. И вдруг я снова ощутил это чувство счастья. Оказывается, чтобы я полюбил жизнь, мне нужен был Саша. Не его дом, не тонкая талия у девушек, не деньги отца, которые он всегда неохотно мне давал. Один целый человек мне нужен, чтобы я жил. Это одновременно и много, и мало. Много — потому что раньше я пытался заменить необходимость в человеке на общение с толпой, которая относилась ко мне с симпатией. А мало, потому что теперь мне его постоянно недостаточно. Появилось чувство, что всегда будет мало его, даже если он будет рядом каждую секунду. Второй поцелуй был нашим согласием на то, что мое прошлое остается там же, где осталось прошлое Саши.