Adult Education

Он пьян в стельку. Он, вероятно, пьянее, чем когда-либо (что уже кое о чем говорит), к тому времени, когда он действительно видит Йена в клубе. Он уже отсосал у двух парней в уборной, и, вероятно, номер три покупает ему еще один раунд выпивки. Йен кладет руку на плечо парня и наклоняется к нему, что-то шепча. Парень смотрит на Микки, а потом на Йена и исчезает в толпе. Микки хмуро смотрит на Йена. — Что это была за хуйня? — Я только сказал ему, что твой парень не оценит, если он воспользуется тобой. — Никто мной не пользуется, и у меня нет ебаного бойфренда, — бормочет он невнятно, радуясь, что опирается на стойку для поддержки, — ни хрена у меня нет. — Жена и ребенок. Микки смеется и сползает с барного стула. Он все еще держится за стойку для опоры, стоя рядом с Йеном. — Спасибо, что испортили мне вечер, мистер Галлагер. — Что происходит? — Не беспокойся об этом, — он дважды похлопывает Йена по груди, — и, если ты когда-нибудь еще раз мне помешаешь, я тебя убью. Понял? Йен отступает назад, подняв руки в знак отступления. — Извини. Микки протискивается мимо него и, спотыкаясь, направляется в уборную. Теперь, когда он не слишком активно стремится забыться, он чувствует, как у него стучит в висках, и прислоняется к одной из исписанных граффити стен. Он закрывает глаза и считает свой пульс, который громко стучит у него в ушах. Дверь распахивается, и Микки открывает глаза, чтобы увидеть Йена, смотрящего на него. — Пойдем. Давай выбираться отсюда. — Что? — Пошли, — Йен вздыхает, когда Микки не двигается. Он закатывает глаза и хватает Микки за руку, — давай. Я отвезу твою пьяную задницу домой. Микки внезапно чувствует себя слишком уставшим и пьяным, чтобы протестовать, поэтому он позволяет Йену вытащить его наружу и усадить в такси. Йен сообщает водителю адрес, и Микки почти уверен, что адрес не его. Когда они чуть позже выходят из такси, Микки уверен, что он там не живет. — Я тут не живу. — Я не знаю, где ты живешь. Тут живу я, — Йен ведет Микки в здание. От подъема в лифте у Микки сводит живот, и когда они добираются до квартиры Йена, он благодарен, что сидит на диване, где Йен разместил его. — Кофе или воды? — Текилы. — Сейчас принесу кофе. Микки смотрит, как Йен уходит, а потом закрывает глаза. Комната кружится, и, хотя он может чувствовать это с закрытыми глазами, он не может этого видеть. Он чувствует, как диван проседает рядом с ним, и тепло прижимается к его руке, когда Йен возвращается. — Выпей это, а потом мы добавим в тебя немного воды и Тайленола. (1) Микки не открывает глаз, но делает глоток кофе. Он практически слишком крепкий, но ожог прогоняет алкоголь ниже по горлу. Он делает несколько глотков, прежде чем наконец опустить чашку. — Спасибо. — Ты хочешь поговорить об этом? — На тебе долбаная подводка для глаз и блестки. Не пытайся использовать на мне этот голос воспитателя детского сада. Йен смеется, и это чертовски нелепо, слишком громко в голове Микки. — Я пойду смою блестки, — он встает с дивана, и Микки открывает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он исчезает в коридоре. Он осматривается, как только Йен уходит, и комната, кажется, остается относительно неподвижной. Есть книжные шкафы, телевизор, док-станция для iPod и письменный стол. Это примерно так, как Микки и ожидал. Чего он никак не ожидал, так это того, что Йен выйдет в низко сидящих спортивных штанах, подчеркивающих строение его бедер. Йен стягивает полотенце с шеи и проводит им по волосам. — Так лучше? — Ты думаешь, что полуголый воспитатель детского сада лучше? Йен пожимает плечами. — Ты не возражал против того, что я был полуголым, пока не узнал, что я учитель. — Учитель моего сына. На этот раз Йен закатывает глаза и плюхается на диван рядом с Микки, вытянув ноги. Комната снова немного вращается, и Микки моргает. — Почему ты сегодня пытался самоликвидироваться? — Не пытался. Я просто хотел выпить и потрахаться. Как и тогда, когда я встретил тебя. — Я наблюдал за тобой в ту ночь. Ты не был настолько пьян. — Откуда ты, блядь, знаешь? Ты даже не знал меня. — Я смотрел прямо на тебя, пока трахал. И ты был полностью в сознании. — Я прошу прощения. Ты можешь мне сказать, какое тебе до всего этого дело, твою мать? — Это не мое дело. — Тогда какого хрена мы об этом говорим? Йен резко встает, и диван снова сдвигается. Микки закрывает глаза, и это, кажется, делает холодный тон голоса Йена еще более заметным. — Я принесу тебе подушку и несколько одеял. — Мы поженились, потому что она была беременна. Это было… это не было… Никто из нас на самом деле не хотел этого, но у нас не было большого выбора. Мой папа…,— Микки рад, что он пьян, потому что он никогда бы не признался в этом, будучи трезвым, — я долгое время притворялся, что я натурал. Светлана с самого начала знала, что это не так, но мы вроде как застряли в этой ситуации. Как только Евгений родился, мы пошли на более широкий «живи и дай жить другим» подход в отношениях. — Гм. Вот это да, — Йен садится на стул у письменного стола, — это… — И это было хорошо. Ни у кого из нас никого не было… А сейчас у нее кто-то появился. — О. Микки грубо смеется. — Так что теперь я потеряю свою квартиру, потеряю своего ребенка. Так что я решил напиться, потрахаться и забыть про весь этот пиздец. — Мне очень жаль. — Как я уже говорил тебе на днях, — Микки пожимает плечами, — если только она не связалась с педофилом или серийным убийцей, парнишке будет лучше. — За исключением того, что ты его отец и любишь его. — Просто никогда не задумывался об этом, понимаешь? — Микки не уверен, почему он все еще говорит. Он не ищет сочувствия, и ему никогда раньше не приходилось оправдываться, — не потому, что я думал, что она любит меня или что-то в этом роде. Я никогда не искал кого-то, так что я никогда не думал о том, что она ищет. — То, что она кого-то нашла, не меняет твоих отношений с ним. — До тех пор, пока я не смогу быть там каждый день, — Микки качает головой, как будто он может одновременно стряхнуть и разговор. Он закрывает глаза и откидывает голову на спинку дивана. — Мы будем трахаться? — Что? В голосе Йена звучит удивление, и Микки хочется рассмеяться. — Ты сам привел меня домой. Я предполагал, что мы будем трахаться. — Вообще-то я этого не планировал. Я имею в виду. Я планировал. Но ты враздрай, и эмоционален и я не думаю, что это хорошая идея. — Позволь мне все прояснить. Я был так близок к тому, чтобы потрахаться, а ты все мне обломал. Без всякой причины. — На то была причина. — Да? И какая же? — Ты выглядел очень несчастным для парня, который собирался потрахаться. Микки приоткрывает один глаз и впивается взглядом в Йена. — Знаешь, если ты трахаешь меня и учишь моего ребенка, это еще не значит, что ты меня знаешь. Ты ни черта обо мне не знаешь. — Ты совершенно прав. Но я знаю, каково это — позволить людям использовать тебя, потому что, по крайней мере, это приятно на некоторое время. По крайней мере, ты хоть чего-то стоишь для кого-то. Микки делает глубокий вдох. — Значит, я остаюсь здесь ночевать? — Ага, — Йен встает, — ты возьмешь диван или кровать? — Ты уже трахнул меня на столе, и мы почти занялись этим в твоем классе. Нам нужны отдельные комнаты? — Я думаю, что сегодня вечером да. Потому что я почти уверен, что если проснусь с тобой, то не захочу вставать с постели. А утром у нас назначена встреча с Евгением. — Черт, — Микки вздыхает, — я уже здесь. Я займу диван. *** (1) Тайленол — препарат, выпускаемый для облегчения боли, аллергии и лечения симптомов, связанных с простудой и гриппом. В США, видимо, используют как некое средство от похмелья, облегчающее, должно быть, головную боль.