Там, где будут услышаны молитвы

Прошло много лет после последней битвы наших синигами. Ванденрейх во главе с Яхве Бахом изрядно потрепали всех. Вторглись на чужую землю, построили свой замок, и пытались свергнуть Короля Душ. И снова, Куросаки Ичиго спас весь мир. Ведь если Короля душ бы убили, то Мир живых, Общество Душ, и даже Уэко Мундо бы разрушилось. Ведь баланс означал слишком многое для всех. Спустя десять лет после Тысячелетней Кровавой Войны, все встало на свои места, и настали мирные времена. Не было военного положения, врагов, и бесчисленных жертв. Холм Согьёку, множественные здания были построены заново. Но сколько было отдано за этот мир? Лейтенант первого отряда Чоуджиро Сасакибе, главнокомандующий Шигекуни Ямамото, капитан Унохана и капитан Укитаке. Множество павших рядовых, офицеров и лейтенантов, в битве с штернриттерами. Многое изменилось. Каракура также была восстановлена. Сестры семейства Куросаки повзрослели, Карин уже было двадцать один, а Юдзу двадцать. Внешне они очень изменились. — Карин, Ичи-ни, спускайтесь на завтрак! — по всему дому пронесся, словно гром, голос миловидной девушки, с медовыми волосами, что едва достигали плеч и с одной стороны были заколоты брошью. Как Вы догадались, это одна из сестер Куросаки, Юдзу. В коридоре послышались мычания Ичиго, и тихий звук шажков Карин. Брюнетка с распущенными волосами, что едва достигали ее лопаток, шагала впереди брата на запах еды. А вот Ичиго еще не до конца проснулся, и спал на ходу. Все привычно сели за стол, и начался ежедневный обряд тишины. Семья за столом уткнула взгляды в свои тарелки, не в силах начать трапезу. Чего-то не хватало, точнее кого-то. Не хватало взбалмошных криков. Кто отсутствовал, знал каждый присутствующий здесь. На стене, противоположной той, где расположен портрет Масаки, появился портрет Иссина. Они потеряли его совсем недавно. Лишь взглянув на картину, младшая семейства Куросаки заплакала. И так было всегда. Ее никто не утешал, потому что в этом не было смысла. Хотелось к чертям сорвать обе картины со стены, и убрать их в какое-нибудь глухое место. Лишь бы не видеть этих слез. Лишь бы не сдаваться самой. Несмотря на такие слова, Карин не плакала даже на похоронах. Присутствующие из Готей-13 были шокированы, ведь почти каждый капитан и лейтенант проронил слезу. А дочь Иссина просто стояла, пустым взглядом смотря на то, как закидывают землей самого близкого на свете, родного человека. Сложив руки в знак мольбы, она просила о том, что об отце хорошо позаботились. — Юдзу, у тебя ведь сегодня экзамен? — с набитым ртом проговорил рыжеволосый, пытаясь свести тему. — Да, братик. Если у меня получится, моя мечта воплотится. — Ты справишься, удачи. — хором сказали Карин с Ичиго. — Спасибо вам. — мило улыбнулась девушка. — И да, Дзинта будет со мной. За мою целость и сохранность не переживайте. Карин, помой посуду! Упомянутая лишь вздохнула, смотря на брата, который уже вышел из гигая и начал собираться в Общество Душ, к своей возлюбленной. Кстати о ней. Она стала капитаном тринадцатого отряда Готея. Она до сих пор помнит рассказ Рендзи о том, как тряслась Кучики, входя в зал собрания, в белоснежном хаори, с цифрой 13 на спине. Сколько смеху было. — Как поживает Рукия и ваш малыш? — подперев рукой подбородок, спросила брюнетка. — Осталось пару месяцев, и он появится на свет. — Ичиго тепло улыбнулся. — Я до сих пор не верю в это. Карин лишь подошла к брату и похлопала его по плечу, улыбнувшись уголками губ. — Удачи, передавай ей и первоклашке привет! — сказала та уже в пустоту. Помыв посуду, девушка ушла одеваться. Точнее, она просто надела свое шикашухо щелчком пальцев. Как оно выглядит, Вы узнаете позже. Всему своё время, не так ли? Волосы как обычно завязаны изумрудной резинкой на макушке, ресницы немного подведены тушью. Вы спросите: Что? Шикашухо и сюнпо? Это именно то, что Вы подумали. Карин уже нет в живых, и никто не знает об этом. Даже всезнающий Урахара Киске и всевидящий Куроцучи Маюри. Прошел целый год с ее смерти. И уже год она находится здесь, в мире живых, самостоятельно став синигами. Умерла она от экс-пустого, который был экспериментом капитана 12-го отряда. Черт знает, что было в голове у этого безумного капитана, когда он проводил опыты над пустым. Ей повезло, что в этот момент камеры наблюдения были повреждены, и никто не заметил ее. Весь год она посвятила поиску Духовного меча, контролю Реяцу, Сюнпо, обучению Бакудо, Хадо и Кайдо. Также она обрела ловкость и искусность, что была присуща ассасинам. Её похвалила бы даже капитан карательного отряда, которой восхищалась девушка. Но еще было куда расти. В битвах с пустыми, брюнетка не доставала меча и сражалась лишь приборчиками Урахары. Ведь малейший всплеск ее реяцу поднял бы всех на уши, потому что у нее была огромная духовная сила. Но она не любила сражаться. Безусловно, без жертв нельзя добиться и защитить что-либо. В любой ситуации приходится жертвовать. Будь то принципы, люди, или чья-то орошенная кровь. Карин предпочитает быть в тени. Просто не попадаться на глаза вышестоящим, безмолвно защищая свою семью. И ее мастерству прятаться, позавидовал бы капитан восьмого отряда, а ныне главнокомандующий, со своей игрой в Кагеони. Весь этот груз был на ее хрупких плечах. Несмотря на это, она знала одну хорошую фразу. «Кто не боится своего меча — тот не имеет права обладать им» Брошенная во время сражения с эспадой фраза лейтенанта какого-то отряда, дошла и до нее. Как ни крути, в их доме постоянно останавливалась синигами, и она прекрасно слышала их разговоры, которые порой очень помогали ей в изучении. Эта фраза была абсолютно верна. Карин боялась своего меча, своих способностей. Да и её отношения с дзанпакто тоже были не особо хороши. Если смотреть со стороны на их отношение к друг-другу, можно сказать, что они разные, но корень проблемы кроется ещё глубже. Когда-нибудь, они это поймут, и тогда девушка получит ещё большую силу, благодаря доверию ее меча. Сейчас брюнетка направлялась в свой любимый лес, где в самой гуще, скрывался могущий и таинственный дуб, что окружали сидэ, развешенные на тонкой веревке симэнавы. Облокотившись спиной на него, она коснулась рукой корней и прикрыла глаза. Открыла их уже во внутреннем мире. Вокруг священные деревья, небольшие скалы, камни, фонари. Небо было окрашено в теплые цвета рассвета, и радовало глаз. Небольшая тропинка вела к вратам тории, на которых были выведены иероглифы. Пройдя врата, она пришла к храму, у входа в который, на дощечках, лежал парень, щурясь от дневного солнца. Смуглая кожа, длинные волосы небесно-голубого цвета, едва доходящие до поясницы, очи желтого цвета, а под правым глазом голубым цветом выведен контур молнии. Аристократичные черты лица, извечно спокойный взгляд и грубый голос. Одет он был в черное косоде и белое хаори. На ногах обычные варадзи, надетые поверх таби. Услышав звук шагов, он поднялся и смерил своим взглядом девушку. Та молча подошла и подняла глаза на него, так как разница в их росте была велика. Около тридцати сантиметров. — С чего снова такой взгляд? — в который раз спрашивает мужчина, и со вздохом опускается на свежую траву возле храма. — Ты прожжешь во мне дыру. — Уже посмотреть нельзя, да? — брюнетка села рядом с ним, положив свою голову себе на колени. Тот лишь поднялся и молча ушел в храм. Это означало, что он не желает общения и просит её уйти. За все эти годы изучить его повадки и выходки было проще простого. Хотя сам он признавал свои действия логичными. Карин лишь усмехнулась и вернулась в реальный мир. Неожиданно, девушка почувствовала что-то мокрое, что проделало путь от глаз до подбородка. И так случалось каждый раз. Лишь его отношение может вызвать у неё непрошеные слезы. Ведь она через многое прошла, тренируясь с ним плечом к плечу. Можно сказать, что они стали одной семьей за все это время. По крайней мере, так считала владелица этого меча. Вытерев щеку тыльной стороной ладони, она начала перемещаться над лесом, грациозно останавливая шаг на верхушках деревьев, как внезапно почувствовала две мощных реяцу. Одна из них принадлежала экс-пустому, что убил ее, и какому-то синигами, что был выше уровня лейтенанта. Кто этот лейтенант ей не было ведомо, но это давление пустого, никогда не исчезнет из памяти. Долго колеблясь, все же на сюнпо девушка понеслась к месту сражения. Но даже в порыве ярости, она не забыла натянуть на лицо черную маску, прикрывающую нижнюю часть лица. Краем глаза она наблюдала за своим родным городом с высоты и улыбалась. По сравнению со своей мягкой младшей сестрой Юдзу, брюнетка была другой. Даже если не учитывать ее изменения после своей смерти, то она была черствой и после похорон матери. Карин с того дня решила, что ей не нужно обременять семью, а надо помогать всем и поддерживать. Особенно Юдзу, девочку, которая не имела духовной силы, но все-таки была в этой взбалмошной семейке. Вы только представьте. Старший брат — синигами, которого знает всяк мимо проходящий, а в каком-то «загробном мире», как его называла Юдзу, он спасал всех множество раз. Старшая сестра — уверенная в себе, стойкая, имеющая духовную силу, и видящая пустых, плюсов и богов смерти, девушка. У каждого в этой семье была своя ноша на плечах, и каждый выдерживал её по-своему. Юдзу отвлекала себя учебой и хозяйством по дому, частично заменив всем мать. Малышка считала это своии обязанностями. Это все, что она могла сделать для своих родных. Ичиго отвлекался со своей возлюбленной, патрулировал Каракуру, а Карин отвлекала себя тренировками. Занятые родственники списали молчаливость сестры на характер. Девушка, словно меч, сковала себя заново. Перестроила свои устои, свой характер, поведение. Прошла через все, чтобы стать сильнее. Она помнит, как ей было тяжело, получая первые значительные раны. Как внутри все горело, от осознания, что у человека могут быть такие повреждения, хоть и много раз помогала отцу в клинике. Ей приходилось сидеть с зажатым куском ткани во рту, пытаясь заглушить свои крики, зашивая себе рану. А после, изучив кидо пути возвращения, ловко излечивала себя таким образом. Как долго она искала свой духовный меч, узнавала его имя, терпела его отношение к себе, нещадные тренировки. Но никогда она не забывала о ночных молитвах, за здоровье Ичиго и Юдзу. Эта привычка появилась у нее тогда, когда начал пропадать Ичиго. Не доставая брата, маленькая девочка тихо просила о здравии родных. Она не хотела их терять. Все поменялось. Карин уже не была той маленькой хулиганкой, усердно пинающей мяч на поле. Быть синигами для нее — было равноценно реинкарнации. Отбросить все, что было позади, все невзгоды и пройденные тяготы. Выковать себя заново, словно ты какой-то духовный меч, точнее Асаучи. Тебя выбрали, и ты должен перестроиться на нужный лад. Ты обязан. Иного выхода нет, ведь это не детские игры. Даже если не брать в счёт все веселье, что может происходить в Готее-13. Это все лишь попытки отвлечься от тяжелого груза, что несут на себе боги смерти. Сколько жертв за их плечами? Сколько сражений, выигрышей, поражений? Сколько они повидали? Считается, что нет ни единого чувства, которого бы не знали синигами. Перечислять их можно бесконечно, но ничто не было сравнимо с ответственностью. Ответственностью за жизни множества людей, близких. Несмотря на все это, ты обязан стойко держаться на ногах и исполнять свои обязанности. Ты сам выбрал этот путь. Готова ли на это сестра Куросаки Ичиго, человека, которого знает каждый живой и неживой? В глазах девушки читалась твердая решимость.