Твоё молчание

POV Тэхёна Я быстро побежал в туалет и запер все двери, чтобы никто не зашёл и не увидел потрясную картину. Это было бы слишком стыдно; и минус психика для человека, который смог бы попасть на оргазмирующего меня. Так противно думать об этом… Но другого выхода у меня нет. Я, ни о чём не думая, сразу начал делать всё быстро, чтобы поскорее избавиться от неожиданного возбуждения, и со спокойной душой пойти к Чонгуку, который, мать твою, в этом виноват. Адреналин в крови просто зашкаливал, и я уже чувствовал, что ещё пара движений — и всё закончится. Так и случилось. Я, задыхаясь в беззвучном крике, наклоняюсь вперёд, изо всех сил стараясь сдержаться и не простонать от нахлынувшего оргазма. — Чёрт, какое облегчение, — я в довольствии откинул голову назад и улыбнулся, радуясь тому, что всё закончилось. Всё тело сводило в сладкой судороге. И только сейчас я понял, что, кончая, видел перед собой не дверцу кабинки, а Чонгука, манящего к себе пальцем, при этом ехидно ухмеляясь. — Идиот, — мои мысли в сознании заставили меня нахмуриться и разозлиться на самого себя. Я не должен думать о подобном. Слишком неправильно. Я вытер руки туалетной бумагой, застегнул штаны, предварительно натянув немного влажные от выделевшейся смазки боксёры, и, перед тем как уйти, тщательно промыл руки несколько раз. Уже, чуть ли не вышев, зеркало обратило моё внимание. Я посмотрел на себя и понял, что пару минут ещё нужно здесь переждать, чтобы пунцовый румянец отошёл с моих щёк. И к тому же, нужно привести дыхание в норму и стабилизировать сердцебиение, потому что сейчас оно колотило с невероятной скоростью. Чонгук около двух недель лежал в больнице, каждый вечер проводя с Тэхёном — наедине. Они разговаривали обо всём на свете, смеялись, строили вместе какие-то планы на будущее — и просто наслаждались жизнью; наслаждались присутствием друг друга: сейчас, в этом мире, в эту секунду. — Я не люблю её, — резко перевёл тему Чонгук, крепко держа Тэхёна за руку. — Эта идиотка вновь попыталась нас рассорить. — Что ж, ей удалось, — рассмеялся омега, счастливо поглядывая на старшего. — Мы договорились, что я встречаюсь с ней месяц, или на неделю больше, и тогда мы навсегда прощаемся. — Что-то я сомневаюсь, — сомнительно букрнул Тэхён и подсел поближе, осторожно облокачиваясь локтём у талии альфы. — Наверняка тебе нужно вести себя, как настоящий парень. — Это от меня и требуется. Я брезгую её целовать, — с отвращением вскликнул Чонгук. — Никак не пойму, что я там полюбил, — он задумчиво посмотрел в потолок, при этом ближе подтягивая к себе омегу. — Меня же не брезгуешь, — Тэхён наклонился и, взяв ладонь старшего в свои руки, поцеловал запястье, со счастливой улыбкой закрывая глаза. Тэхён обхватил шею альфы руками и, сцепив пальцы позади него в замок, прильнул к его губам, не желая больше сдерживать свои желания. Он утонул в этих сладких и нежных устах. Чонгук лишь ухмельнулся на это и, запутавшись в тэхёновых волосах, бережно уронил того на подушки, нависая сверху. — Ты уверен? — альфа расплылся в зловещей улыбке, на секунду разорвав поцелуй, чтобы увидеть положительный кивок, а затем снова скользнул языком в рот. Тэхёновым телом овладела некая вспышка желания поскорее продолжить; всепоглощающая и необузданная страсть и любовь. Он, расцепив замок, одну руку приложил к его груди, чувствуя учащённое сердцебиение парня. Чонгук довольно усмехнулся и, разорвав поцелуй, скользнул языком по шее, оставляя влажную дорожку. В глазах омеги потемнело. Он забился под старшим в сладкой истоме, в каждую секунду ощущая новый табун приятной покалывающей дрожи. Чонгук скользнул к тэхёновой мочке уха, немного покусывая её и поглаживая губами. Омега не удержался и обхватил лицо парня своими ладонями, чуть притягивая его к себе и медленно целуя в губы. Как только их языки встретились — оба хотели сойти с ума от кайфа и с каждым разом всё больше нахлынающего желания. Чонгук резко одним коленом развёл ноги омеги, надавливая коленом на член. Всё тело дёрнулось, а руки сжались в кулаки. Тэхён разорвал поцелуй и начал немного отталкивать старшего, упираясь в его грудь и плечи. Он не был готов. — Не бойся, — задыхаясь от возбуждения, прошептал Чонгук, поглаживая младшего по голове и успокаивая невесомыми поцелуями в губы и шею. Мозг Тэхёна бунтовал, объявляя Чону ядерную войну, но тело уже никак себе не подчинялось. Он утратил способность к сопротивлению, задерживая руки на чонгуковых плечах и, широко распахнув глаза, подставил своё лицо под страстные поцелуи. Чонгук, едва касаясь, провёл по тэхёнову вставшему члену, выпирающему из штанов. — Нет, я не могу… — мысленно кричал на себя Тэхён, но тело напрочь отказывалось сотрудничать. Он выгнулся в спине, словно кошка, настойчиво требующая ласковых прикосновений старшего. Чонгук, усмехнувшись, расстегнул ширинку штанов омеги и одним движением стянул их. Задрав его футболку, языком медленно прошёлся по груди и области живота, оставляя влажные узоры. Наконец, опустившись до области тэхёнового паха, кончиком указательного пальца провёл вдоль ствола члена, заставляя парня зажмуриться от выступивших слёз. Чонгук понял, что Тэхён боится, ибо давно всего этого не испытывал, и вновь вернулся к его лицу, целуя каждый миллиметр кожи и складочки на губах. Омега не мог уже остановиться. Ему хотелось лишь продолжить — и ничего другого. — Пожалуйста… — прошептал он в чонгуковы губы, пальцами проводя по его шее. Чонгук победно улыбнулся и поправил несколько прядей, пряча их за ухом. Не разрывая поцелуй, старший расстегнул собственную ширинку и, быстро освободившись от одежды, прижался голым телом к омеге, обжигая горячим дыханием и щекоча кончиками пальцев. Тэхён, не зная зачем, обхватил руками его талию и обхватил ногами бёдра, не желая больше выпускать старшего из объятий. Он, быстро облизнув пальцы, приставил один к сжатому отверстию и, проникнув внутрь, сразу же впился в поцелуй, заглушая им вырывающийся крик боли. Чувствовалось, что Чонгук еле сдерживается, чтобы прямо сейчас не войти в омегу, но он не мог поступить иначе. Он не может причинить Тэхёну боль, не считая нынешнюю. Он не позволит себе. Он был слишком заботлив, чтобы вот так просто взять и овладеть парнем. Чонгук медленно всунул второй палец, вновь заглушая крик омеги поцелуем. Тэхён постарался расслабиться и обмяк на кровати. Альфа почувствовал, что двигаться стало легче, поэтому вытянул пальцы и бережно вошёл. Дав телу привыкнуть, не спеша начал двигаться, с нескрываемым наслаждением, и внимая каждому вздоху и стону Тэхёна. Его пальцы вбились в омеговы бёдра, сжимая до алых следов, губами стараясь извиниться за ненарочно причинённую боль. Казалось, что оба не могли насытиться друг другом, учитывая, что это их первый совместный раз. С каждым движением омега расплывался в наслаждении, забывая обо всём на свете и представляя лишь один мир, где существует только он и Чонгук, который был таким, каким и показался на первый взгляд — жёсткий, властный и требующий. Но с Тэхёном он вёл себя по-другому. Иначе он не мог. Каждый толчок становился всё быстрее, постепенно набирая темп и выталкивая из омеги сладкие и сводящие с ума стоны, в которых Чонгуку хочется обмякнуть и забыться, которые хочется слушать до конца жизни. Он поглаживал Тэхёна по щекам, заставляя его ресницы задрожать. Огонь раскалывал всё тело: бешеный ритм, приятная боль. Первоначальные страдания смешались с удовольствием и безмерной любовью, неописуемой и необъятной. Чонгук выполнил своё обещание. Он доставил парню максимальное удовлетворение, на время отвлекая от сложившихся проблем. В совокупности целое море ощущений создавало гамму чувств, которой было не избежать. Тэхён извивался, прерывисто дышал, улыбаясь от наслаждения. Напоследок Чонгук бросил игривистый взгляд и прикусил нижнюю губу, с удовольствием оттягивая на себя, и скользит рукой по спине Тэхёна, ныряя пальцами в ложбинку между ягодиц. Наконец, содрогнувшись, омега излился себе на живот. Тело будто приняло разряд пары тысяч вольт, заставляя глаза закатиться от нахлынувшего оргазма. Ощущение наполненности доставляло неописуемое удовольствие. Оба потеряли счёт времени; сознание улетучилось. Чонгук осторожно приподнял голову омеги и, нежно поцеловав в губы, слез, ложась рядом, при этом не убирая руки с груди. Как только голова Тэхёна окончательно углубилась в подушке — он уснул, чувствуя, как старший за талию тянет и прижимает к себе. «Мой Чонгук…» — мысленно произнёс второй голос омеги, придавая всему телу внутри текущее струйкой тепло, в котором таилось блаженное счастье. То самое, о котором ему и мечтать не приходилось. Чонгук немного повернул голову и уставился на Тэхёна. Такое спокойное и умиротворённое лицо, немного дрожащие длинные ресницы и ровное дыхание. Он изучал каждый сантиметр, каждый миллиметр его лица, рассматривая всё в крайней точности. Тэхён начал ворочиться и хрипеть, ещё не открывая глаз. — Уже проснулся? — прошептал он, потирая тыльной стороной ладони глаза. Чонгук робко кивнул и, вытянув руки из-под одеяла, провёл кончиками пальцев по щеке омеги. Касаться его мягкой медовой и, приятной на ощупь, кожи — вот что хотелось старшему на данный момент. Он сам не знал причину такого ярого желания внутри, поэтому прекратить касаться Тэхёна не мог. Но омега в этот момент отстранился, заправляя выбившуюся длинную прядь за ухо, мочка которого была украшена круглой серьгой. — Ты как? — на лице Чонгука было выражено сожаление. Тэхён по началу не понял, в чём проблема. Но тут до него дошло, каким жалким он выглядел — опухшие после слёз глаза, до невозможного опухшие губы, встрёпанные волосы — взрыв на электростанции. — Такое ощущение, будто меня трактор переехал, — пощупал себя Тэхён, зажмуриваясь. Поясница достаточно ныла, а бёдра отдавали глухой болью. Пытаясь приподняться на локти, тело сразу же пронзила адская боль — казалось, что при следующей попытке спина хрустнет и разломит позвоночник пополам. — Бульдозер реально рабочего характера, — не выдержав, Тэхён плюхнулся на мягкую подушку, забрасывая руку за голову. Чонгук сверкнул глазами и потянул на себя одеяло, оголяя и без этого продрогшее тело. — Эй, отдай, — негодующе возмутился омега, перетягивая его на себя. — Иди ко мне, тогда, возможно, получишь небольшой кусочек, — с издевкой прошептал старший, расправив руку, чтобы на неё лёг Тэхён. Парни пролежали так около получаса, и только потом уже вспомнили об окружающем мире. — Который час? — протянул омега, щекой лежа на груди Чонгука и слушая его равномерное сердцебиение. Он ворошил пряди тэхёновых волос, кончиками пальцев щекоча лицо едва ощутимыми, но приятными, прикосновениями. Немного приподнявшись, альфа потянулся к тумбочке возле кровати и взял будильник, сонным голосом озвучивая время. — Что значит ты не знаешь? — возмутительно вскликнул Юнги, вставая с сидения. — Я не могу разобраться в своих чувствах, — Тэхён с сожалением вздохнул, усаживаясь возле Чимина. — Я слишком хорошо чувствую себя рядом с ним. Будто мы одни в этом мире. И с каждым днём мне кажется, что становлюсь всё больше зависимым от него, — омега не знал, как объяснить то, что он испытывает внутри; как всё выразить словами в чёткой точности и ясности. — Всё ясно, — хлопнул в ладони Юнги, напуганно улыбаясь. — Поздравляю, братец, ты втрескался в Чон Чонгука. Это нужно отметить, — игриво улыбнулся, беря Чимина за руку и усаживая к себе на колени. — Мы встречаемся — и мне это нравится. Я хочу быть только с ним. Но это же не значит, что я его люблю, — сомнительно скривился, истекая холодным потом от волнения. — Ведь так…? — Тэхён будто глазами умолял сказать, что это не так, веря в это всей душой. — Ты влюбился в него. Даю девяносто девять процентов, — Чимин не стеснялся интимной близости перед Тэхёном, поэтому время от времени он целовал Юнги в щёку, рукой массируя шею и вороша уложенные пряди. — Прямо как я в твоего брата, — счастливо улыбнулся и потянулся за поцелуем. — Подумай об этом, — убедительным тоном произнёс, стараясь направить брата в правильное русло, чтобы тот не натворил глупостей. Хина решила устроить семейный вечер, в том числе, приглашая Чонгука. Тэхён ещё не успел рассказать ей об их отношениях, поэтому предупредил старшего помалкивать по этому поводу и за ужином не заигрывать. Подготовка заняла около четырёх часов, учитывая помощь двух сыновей, поэтому работа по дому не кипела. К шести часам уже все пришли и уселись за стол, с самого начала чувствуя родную и уютную атмосферу. — Чонгук, а как давно вы знакомы с Тэхёном? — Хина любезно покосилась в их сторону, ни о чём не подозревая. — Приблизительно полгода. Мы познакомились на дне рождения Чимина, — с искренней улыбкой на лице ответил, каким-то образом заставляя омегу покраснеть. — И как он тебе? — женщина игриво растянула уголки губ по сторонам, наливая себе вино. — Мам, — протяжно вздохнул Тэхён, позволяя коже меж бровями залечь в морщину возмущения. — Не скромничай. Что я такого спросила? — Он великолепен, — Чонгук бросил ехидный взгляд в сторону омеги, приближая к его ноге свою. Хина только коротко акнула, с подозрением вновь покосившись в сторону парней, и начала разговор с Чимином. Болтавня была на различные темы, никого не отдаляя от участия в ней. Музыка соседей как раз добавляла красок в этот ужин, разряжая обстановку. — Играешь на публику и притворяешься перед собственной матерью. Где твоя интеллигентность? — неодобрительно вскинул бровями Чонгук, незаметно двигая стул ещё ближе к омеге. — Тогда я тоже буду пофигистом. — Не удивительно так-то. — Мне можно, — Чонгук усмехнулся и положил кусочек торта в рот, при этом, вторую руку укладывая на колено Тэхёна, который тут же растерялся и удивлённо посмотрел на того, потому что он вёл себя, как ни в чём не бывало: сидел, пережёвывал еду и озирался по сторонам, не вникая в разговоры. Омега, через пару секунд, незаметно опустил свою руку под стол, второй, в противовес, вилкой цепляя кусочек грудинки и укладывая в рот. Тэхёну было не до вкуса, который был слишком божественен. Он положил свою руку на ладонь старшего и переплёл их пальцы. Чонгук лишь довольно усмехнулся и бросил ехидный взгляд, допивая бокал вина. — Юнги, ты что-то говорил про отпуск с Чимином, — Хина посмотрела на сына. — На следующей неделе планируем куда-то поехать. Ничего пока не известно, — Юнги покосился в мою сторону и, на секунду, бросил взгляд на край стола, довольно улыбаясь. Тэхён одернул руку, но Чонгук не убрал своей ладони с колена и, вместо этого, поднял её выше, крепче сжимая пальцы на ляжке. В паху омеги вновь заныло от давящего напряжения. Руки покрылись испариной; по спине стекал холодный, как градинки, пот, отепляя тело до кипятка. «Только не здесь» — жалобно взмолился про себя Тэхён, пытаясь немного успокоиться и выйти. — Сейчас приду, — он не стал ждать и, перед тем, как встать со стола, незаметно провёл рукой по чонгуковым лопаткам, почувствав его напряжение. Только так Тэхён смог отомстить за возникшее не в то время и не в том месте возбуждение. Покачиваясь, омега зашёл за угол, нащупал пальцами выключатель и зажёг свет в ванной, прикрывая за собой дверь. Облокотившись спиной о свободную стену со светлыми плитками, он на мгновение замер, делая глубокий вздох и пытаясь привести свои мысли в порядок. Недолго так посидев, парень встал и включил воду, дожидаясь протока ледяной воды. Он подставил свои ладони под струю, выливавшуюся из крана, и тщательно умылся, чувствуя некое охлаждение и расслабление. Постояв, напротив зеркала, выжидая, пока пунцовый румянец сойдёт с щёк, Тэхён понуро опустил голову и замер, чувствуя, как по его бедру медленно прошлись охлаждённые пальцы и сразу же прижали к себе. — Ты… — омега и сказать толком ничего не успел, как Чонгук развернул его на себя, нежно беря за подбородок и прильнул к приоткрытым расслабленным губам, сразу же юркнув языком. Тэхён невольно закрыв глаза, мокрыми ладонями обхватил лицо старшего, с диким желанием и страстью отвечая на поцелуй, через мгновение приходя в себя. — Не здесь, — отстранившись, омега удивлённо посмотрел на парня, набирая воздуха. — За стеной наши близкие. — Дверь заперта, — Чонгук обезумело фыркнул и вновь наклонился к лицу Тэхёна, щекоча его щёки кончиками своих волос. — Ни одна душа нас не потревожит. Он начал рукой залазить под футболку омеги, когтями делая маленькие шкребки, приносящие массу удовольствия, и прижал спиной к себе. Вторая рука коснулась паха Тэхёна, заставляя того выдать глухой стон. Он тут же вновь развернулся лицом к старшему и оттолкнул. — Чёртов извращенец, — возмутительно рявкнул омега, благодаря напор воды за то, что он столь сильный и приглушал их разговор. — Что у вас с Чонгуком? — Хина наклонила голову, чтобы заглянуть в глаза сына, прихватывая за руку. — Мы встречаемся… — неуверенно выдал Тэхён, поднимая взгляд на мать. — Почему не рассказал? — Я… я не успел, — все эти слова казались столь сомнительными, что Хина определила это за секунду. — Если ты гей или бисексуал, то в этом ничего страшного нет. Это твоя жизнь — и это не значит, что ты какой-то не такой. Ты мне никогда не рассказывал про свои отношения. Но, Тэхён, я — твоя мама. И что бы то ни было, знай — я всегда тебя поддержу, на сколько бы неправильным твоё решение не было. — Прости, спасибо, — виновата улыбнулся парень, обнимая женщину. В колледж парни приезжали вместе, в каждый раз слушая либо положительные, либо отрицательные комментарии по поводу их отношений. За час эта информация разлетелась по всем учащимся студентам, которые даже не знали, кто такой Чонгук, и кто такой Тэхён; которые находились в других корпусах. В основном, все раздали дикий гул, радуясь за парней. Девушки, в частности, визжали от счастья, ведь всё равно знали, что Чонгук им не достанется. Каждый прохожий стоял с улыбкой во все тридцать два зуба, расспрашивая их по поводу отношений. Тэхён поначалу стыдился этого. Ему было неловко, неудобно ходить перед всеми за ручку с Чонгуком, в некоторые моменты целуясь, в не особо людных местах. Но общество его в этом переубедило. Каждый день был словно первый. Притяжение к друг другу становилось всё сильнее и сильнее, превышая границы обычного магнита. На каждой чёртовой перемене они бегали целоваться за углы коридоров или в туалеты, как обезбашенные подростки, маниакально помешанные на любви и сентиментальных штучках. Каждый чёртов вечер Чонгук говорил, как сильно любит Тэхёна, при этом крепко обнимая. Сколько бы он не признавался — младший взаимностью ответить не может. Все его чувства и ощущения нахождения рядом с альфой подавали аргументирование тому, что это — любовь. Но Тэхён отрицает. Он поставил у себя в голове перегородку, не пропускающую чувства симпатии, нрава или влюблённости. Избавиться от неё теперь было сложно. Он настойчиво противоречил самому себе, где-то в глубине души осознавая, что на самом деле происходит. На каждое чонгуково «я тебя люблю» Тэхён хотел ответить взаимностью, хотел сказать «я тоже тебя люблю», но эти слова застывали у него на кончике языка, будто сыпя пипоть, отрицательным внутренним голосом крича, что это неправильно; что это не так. Ему от самого себя противно. От самого себя хочется выблевать органы наружу и перестать что-либо ощущать, исчезнуть. Ибо было больно от того, что не может сказать Чонгуку три элементарных слова. Три слова, от которых их отношения могут стать ещё крепче и, по возможности, окончательно закрепятся. Три слова, от которых старшему, в конце концов, станет приятно; которые заставят его улыбнуться и ещё крепче обнять, обещая всегда любить. Но не сейчас. Тэхён не готов это признавать. Он знает, что Чонгук не бросит его, чего бы это ему не стоило; что всегда будет рядом, но его останавливало внутреннее «Я». — Мне нужно время, — вяло прохрипел Тэхён, щекотно поглаживая чонгукову талию и рёбра кончиками пальцев. — Я тебя не тороплю. У нас ещё вся жизнь впереди, — довольно улыбнулся старший, под подмышку обхватывая рукой омегу и притягивая на себя. — У меня проблемы, — робко произнёс Чонгук, быстрым шагом идя в сторону офиса. — Через минуту жду с открытой дверью, — парень буквально забежал в открытую стеклянную дверь, здороваясь с охранниками. — Чимин знает о моём приходе, — оповестил заранее, чтобы не оформлять пропуск. Мужчина, лет тридцати, без проблем отдал карточку для входа на верхние этажи и, альфа, поблагодарив, не стал дожидаться лифта и, не спеша, поднялся по ступенькам. Во время подъёма к брату он понял, что не стоило так торопиться. Времени у него более, чем достаточно, но что-то заставило его оповестить столь быстро. Оказавшись на седьмом этаже, Чонгук поздоровался с прохожими рабочими и, окинув секретаршу соблазнительным взглядом, вошёл в кабинет. — Что случилось? — Чимин подбежал к брату, осматривая его лицо. — На стрелу вызвали, — взбросил плечами Чонгук, поудобнее располагаясь на кресле с колёсами. — Те самые? — в ответ полетел согласный кивок, с которого выходила пофигистичность на ситуацию. — Тэхён знает? — Нет, я не буду ему говорить, — Чонгук не хотел портить омеге жизнь своими проблемами, которые у того только начали разгребаться. — В этом нет необходимости. Если расскажу, то уверен, что не отпустит, начнёт переживать, или же пойдёт со мной. — Чонгук, он занимался карате или чем-то другим семь лет. Не помню точно. Подмога тебе как раз таки не помешает. Подумай над этим, — Чимин осознанно предложил брату взять его парня, ибо одного его отправить не сможет. Тэхён крепкий и владеет особыми навыками, которые пригодятся в предстоящем бою, поэтому терять было нечего. Либо так, либо эти парни не отстанут от Чонгука и будут лезть, пока не изобьют до полусмерти; пока не переломают все кости. — Есть ещё кто-то на уме? Их шестеро, а нас — двое. И то, вряд-ли я Тэхёну предложу это, и вообще, расскажу. Подвергать его жизнь опасности не позволю уж точно, — о чём, о чём, но Чонгук думал о младшем в первую очередь, даже если ценой своей жизни придётся кого-то остановить. По человеческим стереотипам, в первую очередь должна цениться своя жизнь, за которую нужно стоять горой и бороться. Ведь человек, за которого ты способен её отдать, может оказаться предателем. Ибо никогда не знаешь, чего ожидать от жизни, а уж тем более от людей, которых знаешь даже с самого рождения. Всё это — непредсказуемо. Но Чонгука это не волновало. Он жил по своим правилам и стереотипам. Его мало когда волновало мнение окружающих по какому-либо поводу, даже касающегося собственной жизни, стиля, характера или отношений. Чонгук изменился в плане характера в лучшую сторону из-за общества, которое дало о себе знать. Только он знал, что Тэхён не такой. Он не из тех, кто может предать или просто поставить точку. Скорее, его личность больше склонна к сентиментализму, к более простому характеру и глубокому восприятию даже малейшего слова. — Чонгук, я иду. Это не обсуждается, — Тэхён не мог просто сидеть в машине и ничего не делать. И к тому же, ему стоило немного размять кулаки, вспомнить ранние времена. — Мне тебя силой усадить? — серьёзным тоном выдал старший, открывая дверцу машины. — Посмотрим, кто кого, — усмехнулся омега, начиная «борьбу» с Чонгуком за право пойти на разборки. Минут так с пять парни таскали друг друга по разным концам. Тэхён, без труда в конце, уложил старшего на заднее сидение машины, держа за горлышко футболки, при этом медленно ложась на него. — Я пойду, — как ребёнок, обрадовался своей победе, и чмокнул Чонгука в нос, помогая вылезти наружу. — Опоздали, — Чон оскалился и, сжав в руке мобильник, продолжил с издевкой. — Девочки так долго собираются. — Да, Чонгук любит у нас пошутить, — ядовито подметил самый младший парень из банды, потирая перебинтованную тонким слоем перевязки руку. Он до сих не мог ему простить чуть ли не остататочно сломанную кисть. Около двух минут парни обсуждали бой: как всё будет происходить и каковы будут правила. Тэхён махнул рукой, давая Чонгуку и Ёнджи — самому главному и крупному в банде — согласие на бой, в который никто не должен лезть, пока всё не закончится. Оба тут же усмехнулись и, сделав два шага назад, приготовились. Чонгук немного согнул колени, переместив вес на носки, чтобы моментально быть готовым рвануть вперёд. Тэхёна правила не устраивали, и он их нарушит, если что-то пойдёт не так или палка перегнётся. Старший хмыкнул и подался вперёд и, извернувшись от сильного удара, прошёлся под рукой Ёнджи, въехал ему в бок, заставляя поморщиться и согнуться, хватаясь рукой за ушибленное место. Не смотря на это, блондин внезапно нанёс по чонгуковой спине удар свободным кулаком. Чонгук не ожидал такого быстрого ответа и упал на землю, но пока Ёнджи пытался отдышаться, парень оттолкнулся со всей силы от земли и встал на ноги, готовясь к молниеносному удару. Не дожидаясь готовности главаря к продолжению, брюнет со всей силы ударил его по лицу, заранее зная, что ответный удар получить не сможет, ибо руки были в зоне видимости. Ёнджи пошатнулся и почти потерял равновесие, с трудом сумев устоять на ногах. — Ёнджи, не позволь этому дохляку победить! — выкрикнул самый младший, сидя на крыше одного из гаражей. Тэхён хотел уже выйти и снести его за эти слова, но Джин схватил за руку порывающегося Тэхёна заступиться за парня, на ухо шепча «успокойся», удерживая за плечи и приставляя к себе, чтобы никуда не двинулся и не отошёл. Чонгук встал немного боком и, снова немного сгибая колени, сжал руки в кулаки, ожидая отаки, ибо первым нападать было слишком просто — ему хотелось немного поиграть со своей жертвой. Ёнджи, хмыкнув, грубо вытер рукой губы, плюя на землю накопившуюся во рту слюну, смешавшуюся с кровью. Тактика пассивного боя сейчас была оптимальна, ведь не зря именно его выбрали главарём. Его практически невозможно вывести из равновесия, и он одерживает победу в большинстве боев благодаря своей выносливости и терпению, ведь драка отнимает немало сил. И как только выждет нужное количество времени, то его дни сочтены. — Нападай, малышка, я жду, — нарочито медленно, растягивая каждое слово, произнёс Ёнджи. Чонгук усмехнулся и, наконец, решившись атаковать, рванул вперёд. До молниеносного броска, заметил, что блондин ставит в блок в левый бок, второй рукой приготовившись нанести ответный удар. Чтобы иметь лучшее сцепление с землёй, в подобных случаях Чонгук дрался на полусогнутых, тем самым лишая противника шанса на победу. Он наклонился вниз, уворачиваясь от удара, идущего справа, затем со всей силы вмазывая в солнечное сплетение, которое Ёнджи не защитил, потому что думал, что удар вновь будет в бок. Не ожидая атаки, главарь скручивается от боли пополам, обхватывая руками живот и судорожно вздыхая побольше кислорода. Чонгук, не теряя возможности добить соперника, с размаху вдобавок ударяет локтём в область левых рёбер. К горлу главаря подступил ком, а ноги задрожали. Он с трудом уловил спасительную дозу воздуха, чтобы остаться в сознании и не отключиться, тяжело дыша и обвивая руками живот ещё больше, при этом закрывая глаза, стараясь абстрагироваться от боли. Самый младший не выдержал и налетел на Чонгука, нарушая все правила договора боя. Тэхён подступил на помощь, время от времени махая кулаками, чтобы увернуться от неосторожного парня, который тут же получил в живот. — Ой, — зловеще хихикнул омега, сделав другому парню подсечку, чтобы уложить на землю. В этот момент Сынмин — крупных размеров мужчина, лет тридцати — обхватил Сокджина со спины и, обхватив за горло, начал душить. Парень, стараясь выбиться, царапал кожу до крови на внешней стороне ладони, пытаясь ударить пяткой по колену, но тот уворачивался. И неизвестно, что было бы, если бы Чонгук не налетел с ярыми криками и не ударил Сынмина ногой в бок живота, заставляя моментально распустить руки и упасть, в калачик скручиваясь от моментально наступившей боли. Втроём они увалили всех шестерых, трём разбивая губы, а остальных вредя в животы и другие области поблизости. — Надеюсь, на глаза мне больше попадаться не будете, — довольный победой, сцедил Чонгук, топая вперёд ногой, чтобы напугать парней и увидеть их реакцию. Они лежали несколько минут, постанывая от ноющих покалываний в теле, но Тэхён соизволил подойти и помочь, помогая встать, в то время как Сокджин побежал к машине за салфетками.