cubitum eamus?

год спустя

— Как ты себя чувствуешь, Джерард? — от воспоминаний и размышлений меня отвлекает голос. — Намного лучше. Спасибо. Где-то ломается ветка, а следом птица с шумом взлетает. Оглядываюсь и замечаю, насколько может быть прекрасен лес осенью ближе к югу. Такое разнообразие деревьев, такое разнообразие листов и красок. Здесь довольно тепло и солнечно, и, хотя я не особо люблю тёплую погоду, местные красоты меня заставляют выходить из дома. Рядом со мной идёт мужчина в дорогом костюме, куря сигару. Этот мужчина, который на первый взгляд может показаться слишком грубым, на самом деле довольно приятный человек, который всегда готов помочь. Когда он услышал мою историю и увидел в каком я ужасном психологическом состоянии, то предложил снимать совместно дом, чтобы он мог за мной следить. — Сегодня вечером ещё раз поговорим об этом, а сейчас я хочу просто прогуляться. В этом году лес так красив, не находишь? — Так и есть, sir. — В такое время года хочется размышлять. Мы с тобой много говорим о реальности, да и сама эта тема часть твоей терапии, поэтому я хочу спросить тебя: что есть реальность? — То, что меня окружает. То, до чего я могу дотронуться, почувствовать, ощутить. — В твоём случае это не так, — дружелюбно смеётся. — Реальность это то, что существует у нас в голове и, если нарушается привычная деятельность мозга стрессом или травмой, то она может искажаться, как сломанная касета. Ты видишь помехи, но никак реальность. Но как различить реальность от галлюцинаций? — бросает докуренный бычок сигареты на землю и убирает назад свои руки, скрепив их в замок. — Задавать себе вопросы. Мы немного прогулялись, наслаждаясь пением птиц, а потом направились к дому, обсуждая произведение, которое мы недавно совместно читали. Совместное чтение часть его терапии. Поначалу я очень сильно сомневался в действенности этого метода, но спустя время ощутил, что та пустота, которая пожирала меня изнутри, которая заставляла меня задыхаться, потихоньку заполняется. В доме всего один этаж, две спальни, гостинная, кухня и уборная, но этого достаточно для двух человек. Поблизости находится лес, а с другой стороны река, которая так прекрасно переливается блеском под лучами солнца. Позади дома небольшой дворик, где можно полюбоваться красотами, расслабиться и, главное, почувствовать спокойствие, ведь здесь почти никогда никого не бывает. Мистер Глинштейн ставит чайник на кухне, я же просто сижу за столом, смотря в окно. Прошёл год с того случая, и мне кажется, что прошло лет пять. Порой кажется, что всё это происходило вовсе не со мной, что всё это выдумано или прочитано мной. В моей памяти остались некоторые воспоминания и одно из них никак не укладывается в общий пазл. Я не помню того, что вызывал скорую, что открывал дверь, ведь это вполне нелогично: почти мёртвые люди на такие действия не способны. Это всё мне кажется странным, потому что это нарушает всю хронологию событий. Возможно, это всё было сделано специально: что-то вроде спектакля. Возможно, соседи услышали крики. — Чёрный чай с гвоздикой, мёдом и лимоном. Пей, пока он горячий, — Глинштейн ставит передо мной аккуратную чашечку, мягко улыбаясь. — Благодарю, — делаю несколько маленьких глотков. — Очень вкусный. — После сеанса можем разжечь костёр на заднем дворе и пожарить зефир, если ты не против, — ставит перед собой на стол чашечку чая и садится напротив меня. — Хорошо. Надеюсь, что погода будет приятной и тёплой, sir. После чая я направился в свою комнату, чтобы дочитать произведение Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея». Это произведение перечитываю в пятый раз и каждый раз нахожу детали, которые не замечал в прошлые разы. Иногда нужно возвращаться в начало, чтобы увидеть полную картину. Порой я невольно сопоставляю себя с Дорианом, нахожу схожие черты и прихожу к тому, что мы с ним будто решаем одну и ту же проблему. Мне хотелось, чтобы вечер наконец настал, ибо я так полюбил эти вечера около костра с зефиром, разговорами по душам и тёплой эстетикой. Перед сеансом я принял душ, выпил ещё раз чай и, когда пробило шесть часов, направился в гостинную. Мистер Глинштейн уже меня ждал, налив нам в другие аккуратные чашечки чай с мятой. Он, как и любой британец, одержим чаем, поэтому мы его пьём почти всё время. Спроси его: "Какой самый лучший чай", и он расскажет тебе историю, местности, где выращивают самый лучший чай, добавочные ингредиенты и то, что сахар убивает всю прелесть чая, как самоуничтожение уничтожает личность человека. — Как себя чувствуешь, Джерард? — открывает ручку и пишет сегодняшнюю дату себе в блокнот, расположенный на его ногах. — Намного лучше, — делаю несколько глотков. — Таблетки в обед принимал? - нежно улыбается, зная, что я сейчас отвечу ложью, ибо почти весь день просто провалялся в кровате. — Да, конечно, - пытаюсь сдержать улыбку, которая бы меня точно выдала. — После чая выпей это, — указывает на несколько таблеток на столе. — Давай снова повторим то, что нам удалось вспомнить. Кто такой Рэй? - принимается что-то записывать в блокноте. — Рэй мой друг, который утопился. Многие считают, что его убили, чтобы не чувствовать какую-либо вину. После этого случая я начал очень много пить и принимать вещества, чтобы почувствовать себя лучше. Ночью, обычно, меня накрывало, я выпивал, а на утро шёл в институт, но потом это всё вызвало зависимость. Я начал путать реальность со сном и мне стало страшно, но я всё равно не бросал это дело. — Ты поначалу часто упоминал Фрэнка. Когда он начал тебя навещать? - отрывается от записей и смотрит на меня, следя за реакцией. — Я не знаю. Он появился так неожиданно, как и исчез. Я до сих пор ничего не понимаю, - нервно сжимаю руками футболку. — Я думаю, Джерард, что ты его создал для того, чтобы иметь друга, который тебе поможет выбраться из этого состояния, но ты продолжал самоуничтожение. Вследствие этого ты окончательно потерял связь с реальностью, понимаешь? - поправляет очки, прожигая меня своими золотисто-зелёными глазами. — Меня напрягает то, что кто-то вызвал мне скорую, когда я уже был почти мёртвым, - прерываю зрительный контакт, переводя взгляд на картину, расположенную над ним, погружаясь в воспоминания. — Такое бывает, когда в голове создаётся вторая личность. Эти воспоминания стираются или просто не запоминаются. Скорее всего, ты это запланировал заранее и следовал по плану, чтобы всё сделать как считал нужным. — А что насчёт того существа? — запиваю таблетки водой. — Кошмар наяву. Я считаю, что ты чувствуешь себя лучше, чем месяц назад, поэтому сможешь встать на ноги уже без моей помощи, но только не забывай пить таблетки и звонить мне, - принимается пить свой уже остывший чай. Пить чай холодным - его ещё одна особенность. Он считает, что чай за это время становится ещё вкуснее. — Долго мне их пить? — Зависит от твоего состояния. А теперь пошли разжигать костёр. По пути на задний дворик я прихватил с собой тёплый плед оранжевого цвета и пачку зефирок. Пока он разжигал костёр, я снова начал погружаться в воспоминания и всё анализировать, но мне будто что-то мешало дойти до сути, докопаться до правды, увидеть правильную реальность. Здесь практически нет источников света, поэтому здесь можно увидеть яркие звезды так близко и чётко, что кажется, будто можно до них дотянуться рукой. Я всегда считал, что мы часть звезды, часть вселенной. По нашим вена течёт звёздная пыль, внутри каждый имеет собственную вселенную. Возможно, часть моих атомов находятся в другом теле или никогда не существовали. Когда я нахожусь здесь, слыша мягкий шелест листьев и нежный удар волн о берег, мне кажется, что вторая часть моих атомов никогда не существовала и никогда не будет существовать. Когда я брожу по кварталам моей памяти, мне кажется, что я очень давно полюбил человека, которого никогда не существовало. Мне всё кажется, что я вот-вот его встречу, пересекусь взглядами, но ничего не происходит. Я влюблён в призрака. Я до сих пор скучаю по Рэю, но знаю, что он бы хотел, чтобы я побыстрее встал на ноги и стал человеком, которым он бы гордился. Но мне так хочется снова приготовить с ним ужин, спрыгнуть со второго этажа, чтобы побежать ловить падающие звёзды, бежать с ним домой, когда внезапно начался сильный дождь, и смеяться. Ох, как я бы сейчас хотел услышать его смех, его " моя нежная катастрофа». Находясь здесь целый год я понял одну вещь: какой бы сильный ливень не был ночью, как бы страшно и мрачно не было бы ночью, какой бы сильный и оглушающий гром не звучал — всегда настанет рассвет: твоя комната наполнится утренним светом, тебе больше не будет страшно и появится новый шанс. Делай то, что никогда не делал, чувствуй любовь и дружбу каждой клеточкой своего тела, смейся до боли в животе, кричи так громко, чтобы тебя услышали, но, пожалуйста, никогда не заглушай свою боль. Все эти глушители кратковременные и уже через время тебе станет ещё хуже. Это не выход. — Держи, — врач мне протягивает китайские палочки и пачку сладостей. Я насаживаю зефирки на палочки и начинаю их жарить, наслаждаясь тишиной, которой мне так долго не хватало. — Готов к отъезду, Джерард? — садится напротив меня и тоже принимается жарить зефир. — Я боюсь этого, если честно. Так непривычно возвращаться в место, где ты страдал, где происходили моменты, которые так хочется забыть, — дую на зефирки, чтобы они побыстрее остыли. — Ты готов к этому. Главное пей таблетки, и всё будет хорошо. — А вы куда потом? — В отпуск, — смеётся. — На тебя я потратил очень много нервов и сил. Ты довольной сложный случай, если честно. — Ну, спасибо, — тоже смеюсь. — И спасибо, что помогли мне.

***

Гладь реки сверкает под лучами солнца, окунаю руку в прохладную воду и чувствую то неописуемое ощущение напоминающее то чувство, когда ты наконец сдал все экзамены, прочитал сложную книгу или решил пример, к которому долго не мог найти решение. Лёгкий ветер нежит моё лицо и развевает волосы. Облокачиваюсь спиной о лодку, устремив свой взгляд на пейзажи позади мистера Глинштейна: солнце медленно заходит за горизонт, окрашивая поверхность реки в нежно-розовый оттенок, который плавно переходит в насыщенный красный. Мы ловко проплываем лотосы, до которых моя рука тоже дотрагивается, не боясь того, что на нём могут быть насекомые. Раньше, в кошмарах, я всегда тонул в реках или озёрах, тщетно пытаясь зацепиться за водоросли, и в конечном итоге давился своими мольбами о спасении и слезами. Сейчас же я нахожусь над водой и больше не боюсь: я научился плавать. Беру вёсла в руки, в то время когда мой приятель закуривает, задумавшись. Смотря на него, всегда можно ошибиться в его возрасте, ибо он выглядит солидным и слишком красив для своего возраста: седые волосы зачёсаны назад, глубокие морщины вокруг глаз не старят его, а придают ему мудрости и вызывают доверие, зелёные глаза сохранили огонёк, который живо замечает каждое движение, каждую эмоцию. Закат обретает насыщенные краски, когда мы подплываем к нужном месту. Отсюда не виден берег ни с одной стороны, и кажется, будто ты здесь один, будто ты заплыл на местность, на которую никогда не ступала нога человека. Кладу вёсла на дно лодки и тоже закуриваю, слушая пение птиц и нежный шелест листьев. Мне так спокойно, будто я часть этого прекрасного места, будто я был рождён здесь. - Какую страну вы хотите посетить, мистер? - стряхиваю пепел в пепельницу. - Швецию, ближе к северу просится моя душа. А ты не хочешь куда-нибудь снова уехать? - Нет, мне хочется домой, - затягиваюсь. - Иногда душа хочет прекратить свои странствия и наконец вернуться домой, обрести спокойствие, так сказать. - В этом ты прав, - берёт вёсла в руки. - Давай к берегу: меня смущают тучи, которые близятся к нам. Пока он плывёт к берегу, я любуюсь тем, как сквозь тёмные тучи проходят лучи солнца. Эта метафора, напоминающая то, как сквозь печаль проходят лучи тех светлых чувств, которые ты позабыл за это время. На берегу мы привязываем лодку к причалу и, уже хотели обменяться пару слов, как начался дождь. Знаете, тот дождь, когда вокруг светло, и капли блестят, словно звёзды, а тебе невыносимо хорошо. Мистер Глинштейн бежит к дому, я же бегу за ним, смеясь неизвестно из-за чего. Неожиданно спотыкаюсь и падаю на землю, но успеваю подставить руки, чтобы избежать удара. Переворачиваюсь на спину и медленно открываю глаза. Любой, кто бы сейчас заглянет в мои глаза, то увидит, что они сияют, подобно солнцу, что само солнце разбилось в моих глазах. Любой, кто бы сейчас посмотрит на меня, то увидит, как же я счастлив. Любой, кто сейчас посмотрит на меня, то поймёт, что я наконец стал свободен от своих страхов. Я больше не кричу, не плачу, не прошу о помощи. Капли дождя падают на меня, подобно звёздам. Небо передо мной нежно-розового цвета, а облака похожи на сладкую вату. Мистер Глинштейн подбегает ко мне и протягивает руку, чтобы я мог подняться. Улыбаюсь и встаю, оперевшись об его руку. - Sir, я так счастлив, - сжимаю его руку сильнее, улыбаясь глазами

***

Я просыпаюсь раньше будильника, поэтому у меня остаётся время на то, чтобы в последний раз понежиться в этой мягкой кровати. Сейчас пять утра, лучи медленно проникают в мою комнату через жалюзи, делая комнату ещё уютнее. Мне не нужно было собирать чемоданы, ибо я этим занялся ещё два дня назад. Позавтракав и закрыв все двери, я встречаюсь с человеком, у которого снимал дом. Он мне пожелал удачи, на что я просто мягко улыбнулся. Мистер Глинштейн уехал ещё до того, как я проснулся, оставив мне записку на прикроватной тумбочке. Я сразу решил, что лучше её прочесть в автобусе. Мой маршрут состоит из двух остановок, ибо местные автобусы не ездят в мой город почему-то. Три часа в автобусе проносятся очень быстро, ибо я благополучно уснул под нудный разговор иностранцев, которые мне напоминали акцентом французов. Если меня не подводит мой разговорный французский, то они обсуждали Канта, а я всегда засыпаю, когда читаю или слушаю его лекции, я умудряюсь зевнуть, услышав его имя. Мне ничего не снилось, помню лишь то, что мне было хорошо. Просыпаюсь я из-за резкой остановки, на что я не обратил никакого внимания в отличии от других пассажиров. Выйдя из автобуса, мне пришла мысль о том, чтобы купить себе обед, чтобы съесть его по пути на остановку. У меня всегда были проблемы с пунктуальностью, поэтому, купив обед, мне пришлось бежать, ибо я опаздывал на две минуты. К моему счастью, я не опаздываю. У меня, оказывается , есть ещё три минуты, поэтому я тут же, когда уселся, включаю музыку в наушниках и стал дремать. Меня снова посещают множества мыслей, но я считаю до ста, и мне становится лучше. Интересно, в каком состоянии будет дом, когда я приеду. Я устроил такой бардак, там до сих пор на полу разбросаны миллион осколков, стена в крови, а пол в вине и кофе, везде валяется одежда, бутылки и пустые баночки из-под таблеток. Может лучше переночевать в отеле, а на дом вызвать уборщицу, чтобы я не чувствовал раздражение, когда переступил порог дома. У меня снова возникло чувство, будто я влюблён в человека, которого никогда не существовало, но благо, что я сейчас испытываю лишь светлую грусть, находясь под таблетками. Мистер Глинштейн говорил, что меня не навещают галлюцинации уже месяцев восемь, поэтому я могу не бояться того, что внезапно что-то увижу странное. Так же он говорил, что он сделал всё, чтобы мне помочь, и я могу возвратиться в университет уже через три месяца. «Только не забывай пить таблетки, и всё будет хорошо» — говорил каждый раз он. Вспоминаю про письмо, которое я положил во внешний кармашек сумки. Аккуратно разворачиваю и принимаюсь читать:

"Дорогой Джерард,

Когда мне позвонили и сказали, что в больницу был доставлен юноша с нервным срывом и попыткой самоубийства, то я махнул рукой: я работаю с такими людьми долгое время, и уже устал от негативных мыслей, которые меня посещают после разговора с ними, поэтому я хотел, чтобы этим случаем занялись другие специалисты. Но мой секретарь сказала, что это особый случай и здесь нужна моя помощь. Приехав в больницу, я увидел парня, который был до того худ и уродлив из-за своей болезни, что становилось не по себе. Ты вздрогнул, когда я сел на стул рядом с тобой, а после зажмурился. Поговорить с тобой не получилось, но я всё-таки решил помочь тебе. Поначалу, когда ты только начинал снимать дом, то сторонился меня и говорил мало, после начал просить меня остаться на выходные и отвечать на вопросы. Тебя всё ещё навещали кошмары, поэтому тебе было страшно оставаться одному. Я не заметил, как вовсе переехал в этот уютный домик и смог найти общий язык с тобой. Мне всё казалось, что я никак не смогу тебе до конца помочь, что меня снова будут преследовать негативные мысли, но этого не произошло. Тебе нужна была рука, которая помогла бы встать с холодной земли, и этой рукой стал я, а дальше ты сам себе помог. Я каждый день наблюдал за тем, как ты снова всё ярче чувствуешь, больше улыбаешься и смеёшься. Если бы меня попросили описать тебе одним словом, то это было бы солнце. Ты подобно этой большой звезде способен освещать пространство вокруг себя, излучая любовь и тепло. Тебе не нужно получать любовь, тепло и другие прекрасные чувства, когда кажется, что ты вот-вот погаснешь. Источник всего этого - ты сам. Твой внутренний источник способен тебя исцелить, если ты не будешь этому препятствовать. Тебе всего двадцать три года, ты так молод и прекрасен, так что, пока есть время и силы, чувствуй глубже, люби сильнее, смейся громче. Купи билеты в страну, которую ты хотел давно посетить. Приготовь свой любимый ужин, прими ванную с пеной с маслами в будний день. Выучи наконец французский и изучи их историю. Посети музеи, библиотеки, галереи, которые ты никогда не посещал. Чувствуй жизнь каждой клеточкой своего тела. И главное - никогда не гасни.

К.Глинштейн"

Мысленно благодарю своего врача за такое мотивирующее письмо. Я правда не знаю, где был, если бы мне не помог он. Я правда не знаю, смог бы снова начать жить, если бы не его помощь. Я приезжаю в свой родной город уже через час и решил смешаться с толпой, находясь в размышлениях. Мне очень хочется принять душ, заказать вкусной еды, купить цветов, включить приятную и любимую музыку, ведь я так хорошо себя чувствую. Я будто протёр окно от пыли и увидел все краски, которые раньше не замечал. Того, кем я был, больше не существует. Прошлое больше не заставит меня встать на колени и просить о помощи. Я больше не чувствую себя плохо и… Неожиданно ударяюсь в кого, кто меня тут же подхватил и прижал к себе. Слишком знакомый запах ударяет по носу, слишком знакомые сильные руки заставляют меня почувствовать себя в безопасности. Мне так неудобно и неловко, поэтому медленно поднимаю голову, чтобы извиниться, замечаю на шее татуировку скорпиона и нервно сглатываю слюну, но тут же на месте замираю, чуть приоткрыв рот от удивления: новая мощная волна непонятного чувства, которое я никогда ещё не испытывал, накрывает меня мгновенно. - Фрэнки?