Если бы

Дэнни тяжело вздохнул и ничком упал на кровать. Мэнсон действительно не отстанет от него. Ему было не особо приятно рассказывать обо всем этом, после двух лет молчания это казалось неправильным и тем более неразумным. Кажется, она начала соображать, как это все работает. И Дэнни решил сбежать, чтобы не слышать ее безумные, но наверняка верные догадки. Почему-то ему становилось страшно от мысли, что кто-то может все понять. Что может посочувствовать, подойти слишком близко и стать частью его тайны. Довериться кому-то? Нет, Дэнни никогда не совершал такой глупости. Большинство людей зло и алчно. Большинство призраков зло и алчно. Конечно, он прекрасно знал и понимал, что есть и по-настоящему хорошие люди и призраки. Но как их отличить от плохих? Еще он боялся, что был не прав. С самого начала, умолчав о своих способностях, не рассказав ни Джесс, ни родителям. Возможно, все могло быть куда лучше. Но Дэнни боялся сделать лишний шаг в сторону. Это как гулять по натянутому канату с завязанными глазами. Дэнни не знал, по какую его сторону пропасть, а по какую — земля. Будучи Дэнни Фентоном он не мог никому доверять и всегда боялся. С тех самых пор он боялся оказаться раскрытым, осужденным, непонятым. У него никогда не было друзей, "он ведь такой странный, а его родители, по слухам, поехавшие ученые, а к тому же еще и маньяки, это точно"! Будучи Призрачным Биллом он смотрел на все под совершенно другим углом. Он ясно видел все и всех. Кто хороший, кто плохой, а кто на перепутье. В мире никогда не было однозначности, он и это понимал. Понимал, что все не так уж и плохо в его человеческой жизни, что не стоит загонять себя в такие узкие рамки. Но превращаясь после очередного сражения в себя, это понимание, казалось бы, элементарных и простых вещей улетучивалось. Он во всем видел подвох, был параноиком, боялся своей собственной семьи. Первое время это разрывало его на части, он даже скатился в учебе. Однако это быстро заметили родители и стали проводить с ним больше времени. Дэнни вновь принялся за учебу, лишь бы они не смотрели на него так часто. Разве это нормально? Разве все не так уж и плохо, как считает Призрак? По прошествии первого года вечный страх притупился, но он никогда не отступал надолго. Однажды родители позвали его в лабораторию. Одно только это заставило его насторожиться. Но спустившись по длинной узкой лестнице, он готов был превратиться и улететь сейчас же и навсегда. Перед ним в огромной стеклянной капсуле в эктоплазме плавало нечто. Это были останки призрака, его не до конца восстановившаяся плоть, то выплывали, то растворялись глаза из этой же эктоплазмы. Где-то лениво проплывала рука, но прямо по центру разверзлась чья-то разодранная грудная клетка. Конечно, для людей все это было лишь чистой эктоплазмой, и глаза, и рука, и этот непонятный комок посередине. Но Дэнни сам был призраком. И то, что он видел, еще долго снилось ему в кошмарах. Эта эктоплазма была разной. От разных призраков. От разных их частей. Дэнни затошнило, а глаза опасно закололо. Перед ним был кровавый суп из отрубленных конечностей, рваных ошметков плоти и выдранных органов. Ко всему этому присоединялся отвратительный запах гниющего тела и металлический запах крови. Дэнни был так же и человеком и все то, что он видел, сразу же переводил на человеческий манер так же. То, что было для них лишь эктоплазмой безымянного призрака — на самом деле призраков, было для него багровой кровью множества людей. Это было отвратительное, греховное смешение их крови: одна чуть светлее, вторая чуть темнее, а третья напоминала собой жидкий нефрит. Люди этого не видели. А он видел. — Ну, что скажешь, сынок? — счастливо улыбаясь, спросила Мэдди. — Мы так давно не получали образцы свежей эктоплазмы, что даже позабыли, где лежит папка с ее свойствами, представляешь, Дэнни? — пробасил Джек. Они просто не понимают. Не понимают, утешал себя полупризрак. — Где вы… это взяли? — содрогнулся он, когда разглядел на руке кусок знакомой одежды. — Портал был очень активен! — радостно принялась объяснять Мэдди. — Мы просто закинули в него сеть, а там поймали сначала эту остаточную призрачную руку. Она была вся в эктоплазме, разве невероятно? А потом мы просто окунули туда капсулу с помощью корабля, — хихикнула Мэдди. — И достали уже вот это. Просто море эктоплазмы! Интересно, что она делала прямо у входа в портал?.. — по своему обычаю прогудел Джек, изогнув бровь и потерев подбородок. Дэнни тоже это было интересно. После того, как они починили портал, тот открывался только тогда, когда к нему приближались призраки. — Я, кхм… пойду делать уроки. У нас тест по физике завтра. — Хорошо сынок, учись хорошо и не прогуливай школу! — пританцовывая, пропела Мэдди, с яркой улыбкой на губах и блеском в глазах смотря на то, что осталось от его почти сородичей. Кажется, она совсем забыла, зачем вообще его звала. Но он был даже рад, если бы она его еще раз спросила, его бы стошнило прямо там. Дэнни запомнил этот момент. Ему слишком четко представлялось, как она смотрит на эту капсулу, но вместо всего остального там будет он. В своей эктоплазме — крови, расчлененный на множества экземпляров призрачной плоти — словно пилой отрубленных конечностей, мертвый в обеих своих ипостасях — в призрачной и человеческой. Кровь смешается с эктоплазмой, превратиться в черную мутную слизь, а его тело сгниет за пару минут, ведь он умер уже очень давно. С трудом добравшись до комнаты, он свалился на пол и зажал рот руками. Его била крупная дрожь, глаза застилали слезы, все расплывалось и темнело. Он не помнил, как добрался до туалета, где его все-таки вывернуло наизнанку до последнего кусочка индейки, которую его мать приготовила накануне. Зато он помнит, как его пробрала истерика. В комнате резко похолодало, из-за двери слышался неприятный шепот множества голосов. Он трясся и зажимал себе лицо подушкой, стараясь подавить всхлипы и крики. Дыхание его сбилось и вовсе не было на него похоже: он задыхался, со свистом втягивал воздух и рвано понемногу выдыхал. Совсем скоро он охрип и уже больше не кричал. Он слабо стонал, стараясь унять накатывающую боль в сердце, и продолжал проливать соленые слезы. Той ночью он так и не смог заснуть. До самого рассвета он смотрел в окно невидящим взглядом и ни о чем не думал. Ему больше не хотелось быть Дэнни Фентоном. Ему было так страшно, что он больше не хотел возвращаться домой. Он не хотел больше видеть радостной улыбки матери, гордой ухмылки Джека и заботливого лица сестры, которая первая поняла, что с Дэнни что-то происходит. Что с ним что-то не так. Она приходила к нему в тот день. Уже поздно ночью, когда он бездумно смотрел на звезды, с сожалением вспоминая о своей мечте быть где-то там. Он притворился спящим, когда она тихо открыла дверь и, потоптавшись, вошла в комнату. Джесс присела на край его кровати и легонько взъерошила его волосы. Вздохнула и накрыла его одеялом. Она долго не уходила, просто сидя там и смотря то на него, то на небо, то на многочисленные плакаты в его комнате. Тяжело вздохнув уже, наверное, в десятый раз, она положила руку ему на плечо и негромко сказала: — Прости нас, братишка. Голос ее звучал надломано и виновато. Дэнни все гадал, что она имела в виду этими словами? Да и кому она это сказала? Она вряд ли знала, что он не спит. Дэнни даже думал рассказать ей тогда. Все собирался с духом, оживился, в нем проснулась надежда. Джесс поймет, она ведь всегда осуждала одержимость родителей призраками. Но он так и не сказал. Совсем скоро произошло крупное нападение призраков, и он снова испугался. На этот раз, что сестра не останется в стороне и, если кто-то из них узнает, что она тоже причастна, то она бы попала под удар. Однажды она уже ходила на концерты Эмбер, к ней втерся в доверие Джонни, который всего лишь искал тело для его возлюбленной Китти. Поэтому с тех пор он даже не думал о том, чтобы кому-нибудь рассказать. К его многочисленным страхам прибавился страх за родных. Невинные люди и так подвергаются угрозе каждый день, а если бы это каждый раз была Джесс, он бы не выдержал. Однажды он бы точно споткнулся. Резко подняв голову и втянув желанный воздух в грудь, Дэнни перевернулся на спину. Воспоминания, которые он перебирал в голове, успели посереть и обзавестись потертостями, настолько часто он вспоминал худшие моменты своей жизни. С тех пор он отдалился от родителей. Вот тогда-то они и заметили, что их сын изменился. Дэнни видел, что они грустили и всеми силами пытались достучаться до него. А он лишь говорил, что все в порядке и у них нет причин беспокоиться. Оценки в норме, прогулов не так много, по сомнительным тусовкам он не шляется, все поручения он выполняет. «Так что не так?» — спрашивал он. А родители и не могли толком ответить. «Ты отдалился от нас, Дэнни, раньше…» — только и молвили они. Дэнни не хотел их расстраивать, но он не мог вернуть прежние времена, поэтому притворялся и дальше, что все у него хорошо, а это лишь часть взросления. Джесс грустно смотрела ему вслед и тяжело вздыхала, кидая яростные взгляды на родителей за его спиной. Недовольно выдохнув, Дэнни схватил рюкзак и положил его под одеяло, поднял пару подушек с пола и сделал то же самое. На всякий случай положил наушники на подушку, имитируя свое тело под одеялом. Выхватив с бортика кровати табличку с надписью «Не пытайтесь меня разбудить», повесил с той стороны двери и аккуратно прикрыл ее. И запер на замок. Так, на всякий случай. Тогда он вздохнул спокойно, и с тихим шипением превратившись, невидимкой вылетел из комнаты. Ему надо было освежиться. Вихрем он проносился над городом, стараясь зацепить взглядом любую паранормальность. Но город был пуст, так же, как и утром и день назад. Призраки будто решили отсидеться по своим логовам. Дэнни еще вчера заподозрил неладное. Небо все еще оставалось пасмурным и тяжелым, оно нависало совсем близко и казалось вот-вот свалиться прямо на землю, как если бы Атлас вдруг не смог держать его свод. Тяжелые капли ударялись о его костюм и быстро сползали с него под натиском встречного ветра. Волосы призрака давно уже промокли, что было довольно забавным фактом. Обычные призраки не могут намокнуть. Они целиком и полностью состоят из эктоплазмы. Волосы, глаза, одежда. А он был гибридом. Дэнни давно начал сравнивать себя с обычными призраками и нашел много чего интересного. Даже то, что он мог снять перчатку или сапог было уже чем-то особенным. Волосы его оставались волосами, кости не распадались, а тело все еще состояло из плоти. Однажды он вырвал пару волос и превратился в человека. К его удивлению, они не растворились зеленой массой, не исчезли и даже не поменяли цвет. Они так и остались серебристыми в его руках. Тогда он тайком пробрался в родительскую лабораторию и сравнил их со своими человеческими волосами. То, что его волосы остались волосами даже после превращения, он понял сразу. Тогда он решил сравнить свое ДНК в образе Призрака и в образе человека. В ДНК человека он не нашел ничего интересного, а вот у Призрака было уже что-то совершенно новое. В призрачной форме его ДНК становилось куда сложнее. Были видны черты человеческого происхождения, но эктоплазмы было значительно больше. Человеческая его сущность стала будто скелетом для призрачной. Вот только призрак не просто накладывался поверх человека, он вселялся в него, пронизывал насквозь и становился им. Дэнни понял, что Призрак это не просто другое его воплощение, не просто обертка с новыми возможностями, а улучшенная его версия, словно новая ветка эволюции, соединение двух равносильных существ и дало такой эффект. Новое существо, забравшее все самое сильное от двух. Тело человека и силы призрака. Дэнни знал, что слово «полупризрак», как он иногда себя называл и сказал Саманте в корне не подходит к тому, что он узнал. На самом деле, он не знал, как себя назвать. На ум приходили разве что нелепые соединения слов «человек» и «призрак», слова типа «сверхчеловек» и так далее. Поэтому он скромно оставил жизнь варианту «гибрид». — Скалкер? — уже хмурясь звал он. — Эмбер? Но призрачное чутье молчало. Дэнни полетал еще по городу, но полностью убедившись, что он как никогда радуется свободе от мертвецов, полетел домой к порталу. Нет, он не хотел нарываться на неприятности, но ему было не по себе, что все так тихо. С каждым часом чувство готовящейся беды становилось все отчетливей и громче, яркой пульсацией влиявшей на все его мысли. Прислушавшись к дому, он осторожно заглянул в лабораторию. Ему повезло, ни Мэдди, ни Джека здесь сейчас не было. Вынырнув из потолка он, словно провинившийся ребенок, украдкой оглядываясь, быстро спустился к порталу и тот, почувствовав его приближение низко загудел. Дэнни стянул белую перчатку, приложил к сканеру руку и ввел пароль. Конечно, это было не обязательно, но так родители не сразу заметят на своих браслетах загоревшуюся красную лампочку, означавшую его открытие. Если бы он открыл его без таких замашек, браслеты родителей противно запищали бы и те через секунду оказались бы в лаборатории. С каждым их новым изобретением Дэнни убеждался, что его родители настоящие безумные гении. Глубоко вдохнув, он с разгона влетел в зеленый пульсирующий портал и тотчас оказался по ту сторону. Призрачная зона собственной персоной. Дэнни стал прозрачным и медленно полетел вперед, оглядывая каждую дверь и клочок темной земли. В Призрачной зоне почти никогда не бывает шумно, но даже сейчас здесь было слишком тихо. Не слышалось душераздирающих криков или плача из ниоткуда, не шелестело пространство, пролетающие мимо двери не шептали загробными голосами. Дэнни удивленно огляделся. Казалось, зона стала чуть темнее. Подлетев к ближайшей двери, он рывком открыл ее. За ней оказалась какая-то тусклая комната с окном напротив него. За ним безмолвно опускались белые хлопья снега, а его стекла покрылись морозным узором. Послышался хлюпающий звук. Тут же опустив глаза к источнику шума, он заметил небольшую темную лужу на полу около стола. Дэнни не стал подлетать ближе. В луже так же валялась небольшая стеклянная баночка. На столе лежали испачканные бумаги и старая ручка. Подул слабый ветер и на Дэнни нахлынул до отвращения знакомый запах. Это чернила, догадался Призрак. Неспешно пробежавшись взглядом по комнате, он заглянул в нее и негромко спросил пустоту: — Здесь кто-нибудь есть? Пустота не ответила. Дэнни уже хотел было ступить белым сапогом на мягкий пушистый ковер за порогом, как комната содрогнулась. Она медленно начала сереть, словно кто-то высасывал из нее все краски. Комната подрагивала, как дрожали силуэты призраков во тьме, ее еле заметные контуры расплывались, и совсем скоро Дэнни услышал оглушительный треск. Уютная комнатушка вдруг покрылась трещинами и начала разваливаться, словно осколки разбитого зеркала. Дэнни тут же вытянул голову и отлетел назад, когда чье-то логово с грохотом разрушилось. Дверь, ручку которой он держал секунду назад, вдруг неспешно растворилась в воздухе. Охнув, полупризрак отлетел еще дальше. Что это такое было? Какого черта убежище просто рассыпалось? Где тот призрак, которому принадлежала эта дверь? Неужели… — Скалкер! — настойчивей позвал Дэнни. — Ящичный призрак? Но ответа он не получил и в этот раз. Где-то в глубине пространства слышался треск, словно раскалывающийся надвое ледник. Поджав губы, Дэнни решил вернуться. Сейчас у него нет с собой ни карты, ни хоть какого-то снаряжения. Иногда здесь можно наткнуться на по-настоящему сильных и древних духов, и рассчитывать только на себя Призрак не собирался. С Призрачной зоной что-то происходило, и Дэнни это обязательно выяснит. Но сейчас он отправится домой и подготовится, как следует. Развернувшись, он стремительно полетел обратно к порталу, змеей размахивая спектральным хвостом.

***

Сэм шла по улице, вяло переставляя ногами и опустив голову. Она специально наступала в каждую лужу и все больше сутулилась. За спиной героя-Призрака теперь отчетливо виднелся поникший силуэт Фентона. Сэм даже начала подозревать, что весь концепт из фильмов а-ля «все герои пережили трагедию, которая их изменила» и правда реален. Что ж, если раньше Сэм бранила себя за то, что не постояла за Фентона перед Дэшем, то теперь она чувствовала себя по-настоящему виноватой. Это было то чувство, которое приходит к людям после осознания. Какой-то лузер в школе совершил суицид — все задиры тут же опускают голову. Ведь для них это несерьезно, всего лишь развлечения. Все тут же виновато переглядывались, словно мантру повторяя про себя: «Мы должны были знать». Но все это было так лицемерно, что Сэм начинала злиться на себя. Почему она чувствует себя виноватой? «Я же не знала!» — отвечал ей внутренний голос. «А пыталась узнать?» — спрашивал второй. Конечно же нет, какой глупый вопрос. Так почему все так устроено? Чего не хватает людям, чтобы разорвать этот круг незнания и всего остального? Немного доброты и адекватности ведро, мрачно подумала про себя Мэнсон, ступая на порог дома. Кажется, что мешает людям стать добрее? Предрассудки? Стереотипы? А может быть, мнение окружающих? А почему это вообще считается постыдным в старшей школе? Помог «неудачнику», сам «неудачник» что ли? А почему «неудачники» — неудачники? Какого черта вообще творится все это? И, наконец, почему общество не может измениться? Сэм сжала зубы и взлетела по лестнице, оставляя за собой мокрую дорожку из следов. Она опять не сняла ботинки. — Саманта! — взвизгнула из кухни миссис Мэнсон. — Сколько раз тебе напоминать, что надо снимать обувь у порога? Сэм лишь выдохнула, успокаиваясь, вернулась и оставила ботинки у входа. — Прости мам, задумалась. — Вот так, — поднялась девочка по лестнице, под все еще строгим взглядом матери. Сэм старалась больше не ссориться с родителями. Они, наконец, приняли ее нестандартную натуру гота и старались просто как родители, воспитать ее и защитить. И она правда начала это ценить. Уже спокойней поднявшись в комнату, она вздохнула полной грудью, бросила свой рюкзак на кровать и плюхнулась следом, медленно выдыхая воздух из груди. Да уж, сегодня она в очередной раз задумалась о паршивости общества. А значит, еще пара пунктов добавилось в ее повседневную активистскую деятельность. Сэм улыбнулась своим мыслям. Теперь она точно знает, что будет делать. Может, у нее и не выйдет, но она точно не сдастся просто так. Неожиданно из рюкзака послышалась приглушенная мелодия ее звонка. Гот тут же схватила его за крылья и засунула руку в темную пасть. Пошарив по карманам, она все-таки вытащила обклеенный наклейками телефон и, едва взглянув, приняла вызов: — Привет, Такер. Уже соскучился? — усмехнулась она, откидываясь на подушку. — Ага, еще как. Привет, — откликнулся друг. — Ну, так чего ты хотел? Опять не записал домашку? — Вообще-то записал. У меня тут к тебе один вопрос… кхм… — Пластинку зажевало? — хохотнула Мэнсон, повернув голову к окну и вертя в руке брелок в виде плюшевого паучка. Сэм любила подначивать техноманьяка такими «техническими» шуточками. — Пластинки уже почти нигде не используют, — пробубнил тот. — Так, ладно. Я видел, что после школы ты уходила с… ну, с Фентоном. Вот мне и стало интересно. — Всего лишь? — не подала виду Сэм. — Я спрашивала у него про родителей, дадут ли они свое согласие на мое предложение, вот и все. А ты там что уже придумал? — Да-а, ничего, просто интересно, говорю ж, — поутих он. — Ну, так что? Разрешат? — Он сказал, что не уверен. Типа такой: «Сама у них спроси, раз правда очень хочется». — Так ты это серьезно? Борьба с призраками? — А почему нет? — пожала плечами Сэм. На той стороне провода Такер вздохнул. — Тебе так хочется свести себя в могилу, потому что ты гот, иди просто без страха? — Ни то, ни другое. Я хочу сделать мир чуточку лучше. Сэм снова улыбнулась. Ей правда этого хотелось. — Я все равно переживаю за тебя. Мир того уж точно не стоит. — Не стоит того или не стоит меня? — ухмыльнулась Мэнсон. — Скорее второе, — засмеялся в ответ Такер. — Так когда пойдешь? — Точно не сегодня, — протянула она, снова кинув взгляд на темные тучи. На их фоне вдруг появился знакомый черно-белый силуэт. Сэм тут же вскочила и подбежала к окну, прижавшись к холодному стеклу щекой. Следя за Призраком, она вовсе открыла окно, через которое в комнату тут же ворвался прохладный и влажный ветер. Девочка высунулась из окна по пояс и нашла глазами уже удалявшегося героя. Тот летел на средних скоростях, оглядывая полуживые улочки города, иногда снижаясь и вновь взлетая. — Слушай Так, — вдруг негромко сказала Сэм, — а ты бы хотел подружиться с Ф… Дэнни? — Фентоном? — удивился друг. — Угу. Повисла небольшая пауза. Призрак совсем исчез из виду. — Не знаю. Я без понятия, кто он, как человек. Поэтому и не могу сделать никаких выводов. Хотя вроде учится неплохо. — А хотел бы узнать? Какой он человек? — Не уверен, что точно хотел бы, но я был бы не против его узнать. Сэм облегченно выдохнула и улыбнулась. — Знаешь, Так, я удивляюсь, как тебя еще не разорвали на кусочки девушки. — Да ладно, — шмыгнул он носом. — Они еще не понимают всего моего величия. Сэм хохотнула. — Это точно. Ладно, мне пора домашку делать. Спасибо, что ты такой, какой ты есть. До завтра, Такер. — Ла-а-адно, — удивленно протянул друг. — Ты какая-то сегодня… по-девчачьи милая. — О боже, Такер, еще раз так скажешь, я тебя закопаю. Без КПК. — Вот наша Сэм, а то я уже испугался. Окей, чувиха, увидимся в школе. — Пока, — усмехнулась Сэм и отключилась. Влез обратно в комнату, она еще раз с наслаждением вдохнула запах мокрой земли и закрыла окно. Правда что ли домашку сделать? Про Фентонов она сказала правду, сегодня она к ним точно не пойдет. Хотя и Дэнни вроде бы дома нет, отличная возможность. Но он все равно может вернуться в любой момент. Да даже если и нет, сегодня не тот день. Вздохнув, Сэм все-таки уселась за письменный стол, вывернула рюкзак и принялась за домашку. Завтрашний день обещает быть долгим, поэтому ей стоит сделать все на сто процентов, чтобы как можно больше времени уделить своей новой цели. А она точно стоила всех усилий. Широко улыбнувшись, девушка хмыкнула. Держись, Дэнни Фентон, грядет буря.