Никто больше не посмеет прикоснуться к тебе.

      «Последний номер, и до обеда я свободен», — облегчённо подумал Томас и откинул со лба вспотевшие от монотонной работы мелкие русые кудри, стоя около очередной двери в комнату люкс-класса.       Для омеги он весьма неплохо устроился: работа уборщиком в столь роскошном отеле на Кипре обеспечивала вполне приличную зарплату, один выходной в неделю и комфортное место проживания непосредственно в здании отеля. О, Хиддлстону было с чем сравнивать эту вакансию, и пока она находилась на первой позиции из тех многочисленных рабочих мест, которые он когда-либо занимал.       Отыскав в набедренной сумке ключ-карту с номером 16, Том приложил его к черному прямоугольному сканеру над металлический ручкой, и дверь бесшумно отворилась. Привычно подтолкнув стойку со всем необходимым скарбом для уборки внутрь, он перешагнул порог следом за ней и, закрыв дверь, принялся за работу, напевая что-то себе под нос. После исполнения своих прямых обязанностей у Томаса должен был оставаться целый час свободного времени до дневного перекуса, и он горел желанием провести его на дальнем берегу моря, куда обычно никто не ходит, и где назойливые альфы не будут преследовать его пошлыми взглядами, насмешками и всяческими унижениями (к чему ему, как омеге, давно следовало бы привыкнуть).       Вдохновенно пройдясь по просторной комнате пылесосом и шваброй и отполировав до блеска все поверхности, омега устало выдохнул, в сотый раз вытер капельки пота с лица и вдруг зацепился взглядом за белый уголок бумажного листа, торчащий из-под широкой кровати. Нагнувшись, Том аккуратно поднял бумажку и с ужасом понял, что не заметил ее при уборке, и теперь она вся мокрая, помятая и порвана с краю. Судорожно повертев листок в руках, Хиддлстону стало ясно, что это был рисунок. И, кажется, очень стоящий. От осознания того, что ему может грозить, если бумажка хоть сколько-нибудь важна для хозяина номера, тонкие пальцы задрожали, а сердце забилось быстрее. Нужно было что-то срочно предпринять, но что? — Между прочим, эта работа заняла у меня четыре часа, — внезапно раздался низкий и удивительно спокойный голос за спиной побледневшего Томаса, заставив его вздрогнуть и инстинктивно вжать голову в плечи в ожидании побоев, которые он видел и испытывал на себе чуть ли не каждый день с самого раннего детства. — П-п-простите, сэр, я не нарочно, я лишь не заметил вашего рисунка во время уборки, — пролепетал омега, молясь всем богам, чтобы хоть раз в жизни его не изнасиловали и не избили до полусмерти из-за сущего пустяка, — М-мне оч-чень жаль, я… — Том все ещё не смел повернуться лицом к хозяину номера и, вдруг почувствовав, как тяжёлая рука легла на его плечо, рефлекторно дернулся всем телом вперёд и, сжавшись, вскинул руки, пытаясь прикрыть ими голову. — Успокойся, юнец, я не любитель рукоприкладства. — давление на правое плечо Томаса тут же исчезло, и он медленно опустил руки, недоверчиво распрямился и развернулся лицом к странному альфе, не похожему на всех остальных, которые били и унижали омег при каждом удобном случае. Сердце мальчишки все ещё ускоренно билось, но тело потихоньку расслабилось, и он смог мельком окинуть взглядом самого милосердного господина, какого он когда-либо встречал.       Это был юноша с ярко выраженными признаками альфы, то есть высокий, накачанный и широкоплечий, но внимание Хиддлстона сразу привлекли глаза — чистые ярко-голубые, но не холодные или насмешливые, а задумчивые и… теплые. Красивое мужественное лицо обрамляли длинные локоны блондинистых волос, а на щеках и подбородке виднелась аккуратная щетина.       Этот странный парень явно не желал Тому зла (по крайней мере сейчас), из-за чего второй сразу же непроизвольно проникся к нему доверием и даже симпатией, ведь альфа к тому же и пах весьма притягательно — чем-то наподобие дорогой ароматической свечи с ярким запахом корицы и мандарина и лёгкими нотками лимона и эвкалипта. — Хм… — блондин, не стесняясь, медленно прошёлся оценивающим взглядом по нерадивому омежке, заставив того нервно сжать тонкие губы и виновато уставиться в пол, а затем вдруг спросил: — Как твое полное имя? — Э… Томас Уильям Хиддлстон, если угодно, — опешив, произнес парень, не представляя, для чего эти сведения вдруг понадобились альфе. — Кристофер Хемсворт, — представился в ответ блондин и, как ни в чем не бывало, протянул мальчишке широкую ладонь.       «Да что ему от меня нужно?!» –панически пронеслось в голове Тома, и, как видно, эта мысль целиком и полностью отразилась в его огромных от непонимания глазах. Сам он даже не шевельнулся. А в следующий миг ляпнул самое бредовое, что вообще можно было сказать в данной ситуации. — Если вы хотите изнасиловать меня, пожалуйста, не надо прелюдий, — его тихий голос прогремел в тишине, как непонятный грохот посреди ночи. Взгляд лихорадочно заметался и наконец столкнулся с пронзительным взглядом Криса, который буквально прожёг хрупкое, но спортивное тело насквозь, сканируя полную тайн душу. Томас громко сглотнул, тысячу раз проклиная собственную глупость и неспособность смириться наконец со своим статусом в обществе, но не смог отвести напряжённых глаз от Хемсворта, уже приготовившись к худшему. — Ты представить себе не можешь, как сильно я сейчас этого хочу и чего мне стоит сдерживать свои животные инстинкты, хоть я их и презираю. — Крис убрал протянутую для рукопожатия ладонь за спину и, сжав губы, глубоко вдохнул, пытаясь унять таким образом дикое желание следовать своей природе, — Но ты можешь быть спокоен. Я тебя не трону. — глаза Хиддлстона полезли на лоб от происходящего, но Крис не переставал удивлять: — Я… Я против насилия. Я против рабства. Я, черт возьми, один против всего мира, но я не собираюсь подчиняться этим ужасным устоям нашего гнилого общества, в котором всячески угнетать тех, кто в силу своей природы не может дать тебе отпор, — высшая степень благородства.       У Томаса, без преувеличения, отвисла челюсть. В номере повисло торжественное, но неловкое молчание: Крис только что произнес такую неординарную речь и, конечно, ждал какой-то реакции, но Тома так захлестнули изумление и восхищение находившимся перед ним человеком, что он просто стоял и чуть ли не благоговейно смотрел на блондина, не веря собственной удаче. — Это… Так… Спасибо, — растерянно пробормотал Хиддлстон, моргнув впервые за последнюю минуту и наконец позволив себе пошевелиться. — Не стоит, — с лёгким оттенком гордости улыбнулся альфа, — Ты сможешь отблагодарить меня другим образом, — где-то в груди омеги все разом оборвалось, — Восполни причиненный ущерб, — Крису явно нравилось наблюдать, как стремительно меняется и расширяется в течение нескольких секунд паузы спектр эмоций в глазах мальчишки: от паники ожидания до благоговения и обратно. — Нарисуй мне новую работу. А точнее, мой портрет. С натуры. — Ч-что? — не зная, смеяться или плакать, выдавил Том, — Но как я… — Встречаемся завтра в шесть утра на дальнем пляже. На всю работу я дам тебе два часа, и если результат мне понравится, я полностью оплачу тебе ужин в Нозоми*. — Том ошеломлённо выронил из рук помятый листок, который судорожно сжимал последние минуты, и тот по спирали спикировал к ногам Хемсворта. — Х-хорошо, мистер Хемсворт.