Никто больше не посмеет прикоснуться к тебе.

      Том выскочил из номера весь взбудораженный и, все ещё пребывая в шоке, обессиленно прислонился к прохладной стене возле двери с номером 16, тщетно пытаясь выровнять ускоренное рваное дыхание и успокоить бешено стучащее в груди сердце. Прикрыв глаза, он нервно сглотнул, прокручивая в голове десятки вариантов начала завтрашнего дня, и сам не заметил, как на тонких губах пару раз промелькнула усталая улыбка. Почему-то ни в одном из возможных сценариев он не предполагал, что сегодняшний конфуз (отметим, что неожиданно приятный) может кончиться очередными издевательствами и болью, как это происходило в 90% случаев. Нет, мистер Хемсворт просто не может оказаться таким же, как все! Он… Он другой. Бога ради, с чего ты это взял? Он говорил, что презирает свои инстинкты и свою природу. Да что природу, он презирает всё мировое общество, которое обеспечивает ему, как альфе, самое выгодное положение среди всех остальных, какое только можно пожелать! Говорил он… С какого перепугу ты веришь каждому его слову? Он был честен со мной, я чувствовал! Пф… Напомнить, сколько раз твоя «чуйка» чуть не убила тебя? Но… Он убрал руку сразу же, как только увидел, что мне некомфортно. Это… Подумаешь, тоже мне, благородство. Это всего лишь ничтожная жертва ради ещё более «веселой» игры. Разве ты не видишь? Он заставил тебя довериться ему (причем всего за какие-то несколько минут, придурок!), только чтобы причинить ещё больше страданий и боли, когда ему вздумается рассмеяться тебе в лицо, потешаясь над дурацкой, совершенно неуместной в этой жизни наивностью. Но я же видел его глаза. Они были абсолютно… Про актерское мастерство слышал? Но это не… Боже мой, Хиддлстон, ну сколько ещё раз тебе нужно едва не умереть, чтобы перестать наконец наступать на одни и те же грабли каждый чёртов раз?!. Вот захочешь завтра опять сброситься в море или перерезать себе каждый грёбаный капилляр и поймёшь, что я, как всегда, был прав. Этого не будет! Он обещал. … Томас, да прими ты уже свою судьбу и живи как все нормальные люди. Нормальные люди?! Да, именно. Я… не хочу. Послушай, к физической боли худо-бедно можно привыкнуть. А вот к душевной — никогда. Опомнись, она погубит тебя раньше срока… — Эй, чего развалился тут, как мешок с картошкой?! А ну-ка вставай! — Хиддлстон вздрогнул и открыл глаза, — У тебя работы нет? Сейчас найдем. — пребывая в прострации, парень не заметил, как в коридоре появилась женщина-бета, кто-то вроде проверяющего, а сам он, обессилев, давно съехал по стене вниз. — Я сказала, быстро встал! — женщина вдруг оказалась совсем близко и, подгоняя, грубо пнула омегу ногой. Ну спасибо хоть в шлепанцах, а не на каблуках, — мелькнуло в голове Тома. — Извините, но я выполнил сегодняшний план работы, и у меня ещё осталось время до обеда. — Томас не вполне твердо, но всё-таки поднялся на ноги и тут же получил отработанный на множестве таких же омег резкий удар кулаком четко в солнечное сплетение. Мальчишка тут же согнулся пополам, не в силах хоть чуть-чуть вдохнуть, в глазах потемнело, однако он не издал ни единого звука. Такое удовольствие он этой твари не доставит. — Ещё и врать удумал, поганец… — прошипела бета, явно довольная результатом своих «тренировок», — Так-с, и кто же ты у нас? — она рывком схватила скрючившегося омежку за ворот рубашки и, дернув на себя, принудила его разогнуться (чтобы увидеть надпись на бейдже), причинив тем самым сильнейшую боль и заставив окончательно побелеть от недостатка воздуха в легких. — Томас Хиддлстон… Мило, — ядовито протянула она, уже представляя, как донесет на парнишку в руководство отеля, и что это руководство в свою очередь сделает.       Тем временем темнота перед глазами Тома сменилась на ослепляющую белизну, которая вскоре рассосалась на большие и мелкие пятна света, замелькавшие все быстрее и быстрее, а в голове окончательно помутнело от почти полного отсутствия кислорода и заполонившей сознание боли. Хрупкое тело обмякло, не падая только потому, что контролёрша все ещё сжимала в грубом кулаке ворот рубашки несчастного. — Оу, какие мы, оказывается, хрупкие, — нарочито нежно проговорила женщина и, оголив зубы в животном оскале, продолжила: — Ну, ничего, я помогу тебе это исправить. Да хоть убей меня, только оставь в покое!       Наконец, когда спустя, казалось, вечность колющая боль в животе немного утихла, позволив бедняге глотнуть хоть каплю воздуха, бета тут же с силой впечатала держащий омегу кулак ему прямо в ложбинку между ключицами, одновременно отпустив белую рубашку, а затем, удовлетворенно услышав громкий вскрик и глухой удар обмякшего тела о стену, замахнулась и, не целясь, ударила несчастную жертву кулаком в лицо. Окинув взглядом потерявшего от удара сознание Томаса и довольно усмехнувшись проделанной работе, она неспешно развернулась, небрежно опрокинула ногой ведро, залив весь пол грязной водой, и бесшумно скрылась. — Да вы можете не громыхать прямо у меня под дверью?! — не прошло и нескольких секунд после долгожданного ухода женщины, как дверь номер 16 внезапно распахнулась и… — Томас? — недовольство тут же испарилось с красивого лица Криса, когда, повернув голову, он обнаружил омежку, неподвижно лежащего на полу.       Коридор был пуст, и, поколебавшись всего секунду, Хемсворт присел на колени рядом с мертвенно-бледным телом и ужаснулся: полуоткрытые глаза Тома закатились, на висках и шее набухли вены, в ложбинке между ключицами стремительно проявлялся огромный синяк, а по всей нижней части лица бежали струйки крови, капая на рубаху и кафельный пол. С трудом оторвав взгляд от лица Хиддлстона, альфа взял аристократично тонкое ледяное запястье в свою руку и попытался нащупать пульс. Но пульса не было. Или он был настолько слабым, что удары сердца совсем не отдавались в пальцах Криса. — Томас?! Томас! Ты меня слышишь? Очнись! — Крис с силой затряс мальчишку за плечи, понимая, что вообще-то его абсолютно не должно волновать бездыханное тело уборщика около собственной двери (подумаешь, тысячи и тысячи представителей низшего класса во всем мире умирают от побоев каждую минуту), но отчего-то он жутко боялся, что упустил возможность реабилитировать омежку, и тот больше уже не встанет.       На самом деле этот юнец сразу запал глубоко в сердце могучего альфы. Одного прикосновения к хрупким, но сильным плечам, одного взгляда доверчивых, испуганных светлых глаз хватило, чтобы Хемсворт проявил невиданное милосердие, не только не бросаясь угрозами лишить пацана работы, но и назначив встречу и пообещав вознаграждение при выполнении неких вполне адекватных условий (ведь он и правда угробил на тот рисунок в сумме не меньше четырех часов). Конечно, у него были иные взгляды на жизнь, кардинально отличавшиеся от взглядов большинства, но, как ни крути, физиологически он являлся альфой и вырос в соответствующем обществе. Поэтому да, то, что он и пальцем не тронул Тома, можно было справедливо считать Невиданным милосердием. — Хиддлстон! — внезапно и как можно громче выкрикнул Крис, поняв, что от тряски все равно толку никакого, и одновременно обхватил широкими ладонями измученное, но такое красивое лицо омеги, едва ли не молясь, чтоб оно ожило.       В эту же секунду мальчишка с силой подскочил на месте, вытаращив глаза, и, сделав огромный судорожный вдох, тут же зашелся в приступе кашля, отплевываясь от скопившейся во рту и горле крови. Альфа облегчённо выдохнул. Спустя полминуты Том более менее пришел в себя, дрожащей рукой попытался стереть с лица кровь, тем самым только сильнее размазав ее, и, по-прежнему с трудом дыша, поднял на Хемсворта взгляд второй раз за все время их странного знакомства. Отчего-то потемневшие глаза смотрели на него с несвойственным для альфы беспокойством, однако, столкнувшись с ответным, вполне сознательным взглядом Тома, в них мелькнуло облегчение. — Ты в порядке? — не успев даже обдумать свои слова, выпалил Крис, несмотря на то что такой вопрос с любой стороны был наиглупейшим. — Мистер Хемсворт? Ч-что вы делаете? — из глотки парня вырвался шелестящий хрип, так не похожий на его настоящий, мягкий голос, и он тут же снова закашлялся. Только сейчас блондин словно очнулся и резко отдернул руку, до этого неосознанно поглаживающую светлые, мокрые от жары кудряшки Томаса. — Ах да, это был весьма глупый вопрос, — ответив самому себе, пробубнил Крис, одновременно пытаясь придумать, что вообще делать со всей этой ситуацией, — Э… — «Черт, что мне делать? Я не могу оставить малыша здесь, он… Че-е-ерт… Ну, приехали, я назвал его малышом. О Боже…» — М… За что тебе так досталось, парень? — С каких пор вам это интересно? — эта фраза прозвучала из уст омеги так холодно и надменно, что в следующую секунду Хиддлстон испугался, что сейчас ему за такое отношение ещё пару раз вмажут, но ничего подобного не произошло. Только глаза, те волшебные ярко-голубые глаза напротив вмиг погрустнели и как будто покрылись тонкой корочкой льда. — Я хотел помочь… — пробормотал Хемсворт, чувствуя, как краснеет против воли. — Ха-ха-ха! — как-то горько и холодно засмеялся Том в ответ, обнажив окровавленные зубы и не заметив, как глаза наводнили слезы. — Помочь? Я, конечно, доверчив по своей природе, но не настолько же.       Эти слова словно вонзались в душу в первую очередь самому парнишке. Ведь на какую-то долю секунды он поверил, что альфа действительно хочет помочь и не причинит ему боль. Никогда. Но тут же слепая младенческая вера растворилась в горьком опыте, как в соляной кислоте. Воспоминания о некогда вспыхнувших к господину безответных чувствах нахлынули сильнейшим потоком, и перед глазами Тома пронеслись все ещё ясные образы и сцены из жизни с тем, кого маленький омежка тогда превозносил почти до божественного уровня, игнорируя издевательства и насмешки ради одного в день затуманенного похотью взглядом. Вечером, когда совсем ещё юный паренёк ублажал в постели своего Альфу (не имея других вариантов), он не думал ни о чем, кроме тех редких взглядов господина, когда в них горело огромное желание, которое он уверенно путал с хорошо скрытой любовью, сам будучи влюбленным по уши и от того слепым, как котенок. Да, потом Хиддлстон, конечно, понял, что его первые сильные чувства были абсолютно безответными и лишь позволяли с двойной пользой эксплуатировать его, но огромная рана на сердце осталась. И сейчас она вновь закровоточила.       Почувствовав, как что-то в его душе надорвалось от тяжести всего, что любезно воскресил в памяти мозг, Том сдавленно сглотнул и, закрыв лицо руками, зажмурился в попытках остановить непрошенные слезы.       Крис же совершенно растерялся и, не представляя, что ему следует делать в подобной ситуации, неуверенно поднял руку к лицу мальчишки. Замешкавшись секунды на две и ещё раз оглядевшись вокруг на предмет посторонних глаз, он, еле касаясь, накрыл ладонью вспотевшие, но прохладные пальцы Тома и мягким движением чуть отстранил их. На длинных золотых ресницах блестели капельки слез, ясные глаза, неизвестно когда успевшие полюбиться, покраснели, а на впалых щеках виднелись соленые дорожки. Сердце Хемсворта жалобно ударилось о стенки грудной клетки и окончательно разбило и без того тонкую стену безразличия к безумно милому и чувственному парнишке. Ох чёрт…