Безупречно сложно

Сидели они так, обнявшись, наверно еще минут 10. Юнги кротко пускал слезы на плечо Пака, а то совсем промокло. Но Чимин ему не мамочка, чтобы бесконечно так сидеть. У него тоже есть жизнь, ему не так сильно повезло, чтобы он мог спокойно не учиться как Мистер Мин. Тогда чем он руководствуется, что намеренно принял решение прогулять свои пары ради какого-то соседа? Он же не будет вместе с ним на концерте, может даже вообще не будет на нем присутствовать. - Все, давай соберемся. Вытирай свои слезы, - Пак уже уверенно взял за плечи Юна, аккуратно оторвав от себя, - пойдем сейчас к тебе наверх и, ты мне покажешь, как Мин Юнги может справиться с пьесой. Хорошо? - Юноша одобрительно кивал, впервые как-то улыбаясь за долгое время. - ну вот и отлично. Идем, - Пак берет за руку мешок отчаяния и выводит из своей квартиры. *** - не бойся. Я тебя не осужу, - добродушно говорит соседушка, встав сзади Мина, когда тот собрал свои скомканные ноты, и, приведя их кое-как в порядок, положил на пюпитр, сев на банкетку. Юнги почему-то пугается играть при соседе. Возможно ему стыдно показать, что он человек, и, у него также бывают неудачи. Поэтому его руки в кулачках нависли над белыми и черными клавишами. - хочешь, можешь с чего-то более простого. Тебе же не только это произведение исполнять. Наверняка есть и другие - я совсем забыл о них. Сижу только над этой рапсодией, - пианист наконец выпрямился, размяв свои пальцы и расправив свои плечи. На «этих» произведениях, он чувствует себя уверенно. Нотки устойчивые, звук чистый. Это же тот самый Мин Юнги – тот самый прекрасный исполнитель, знающий, как нужно справляться с произведениями. И куда же он пропал на рапсодии? - как же красиво… - Чимин легонько дышал, слушая игру. - правда красиво? – даже несмотря на то, что сосед сзади него шептал, Юнги это услышал, радуясь этим трем словам, как в первый раз. - конечно, но нам нужно же учить другое. - да, ты прав. Я обязан учить рапсодию. Чимин шумно выдохнув, говорит, - ты не обязан. Если ты не сможешь ее осилить, то отменишь это произведение и исполнишь позже, когда руки станут еще лучше. К чему такая обязанность? Сам себе придумал? - Может немного. От меня же все ждут, что я на своем концерте исполню самые сложные произведения, а в итоге не исполню самого главного, - перебирая свои пальцы отвечал юноша. - ладно, но, если все совсем затянется, то ты можешь сделать этот концерт подготовительным, убрав самые-самые, оставив на самый глобальный. Тебе же только двадцать - может ты и прав, - Мин еще не смог переступить через себя, чтобы соглашаться с правильными идеями. В первую очередь мнение близких, потом каких-то соседей. Не дав ответить Чимину, Юнги поставил руки на рояль и стал играть рапсодию. Все опять идет неплохо, Пак помнит эту часть, а значит, что скоро будет запинка. - приостановись и подумай, - положив руку на плечо Юну, произнес спокойным голосом Чимин. Пианист так и поступает, сделав маленький вдох и выдох. И не уж-то у него получился пассаж? Он научился или это удача? Но он не остановился на достигнутом, чтобы порадоваться, а продолжил идти до конца первой части. Хоть он играл медленно, но у него получается играть отрывки, где одна рука должна успевать задерживать одну ноту, а другие пальцы успевать играть аккорды. - Видишь же, получилось. Дальше проще, - счастливо говорит парень пианисту. - дальше только хуже. Первая часть самая легкая. Дальше идет «Фриска» и «Каденза». Я не успею их выучить, раз столько потратил на эту фигню, - снова с разочарованием говорит Юнги о себе, опустив голову вниз, смотря на свои руки, которые начинали болеть. - ты же наверняка уже их разучивал? - да… - наверняка твой отец параллельно с тобой их отрабатывал? - да. - вы наверняка делали какие-то упражнения, чтобы это игралось легче? - конечно. - ты возможно знаешь какие-то отрывки наизусть? - разумеется. - тогда вперед и с песней, - Чимин указывает на ноты, улыбаясь, а пианист, чуть ли не вприпрыжку начинает учить. Этому Юнги постоянно надо напоминать, что он чего-то стоит, что его не зря обучали, что он умный и умеет соображать. Его родители всегда это говорили и, это вошло в привычку слушать, что он таков, но, чем больше он учил с отцом рапсодию, тем реже они говорили эти простые слова и, тем больше Юнги не верил в себя. Теперь у него появился человек, который лично будет ему напоминать это.