Что ты видишь в этих желтых глазах?

Искусство — единственная серьезная вещь в мире, но художник — единственный человек в мире, никогда не бывающий серьезным. Оскар Уайльд

***

      Из открытого окна в комнату проникал легкий ветерок, неся с собой запах свежей выпечки и полевых цветов. Лучи солнца пролезали в комнату, освещая её. Белые облака тянулись по небу и принимали разные формы: дракона, мальчика с кувалдой, который гонялся за курицей, или инопланетного космолета. Мэгги, приоткрыв еле как глаза, потянулась рукой к телефону. Она шарила рукой по тумбочке и чуть не свалила рамку с фотографией.  — «Черт возьми. Где же он?» — думала Мэгс, уже обшарив всю тумбочку вдоль и поперек.       Все произошло, как обычно бывает в таких ситуация. Как только ты начинаешь искать вещь, которая тебе нужна, её нет. А вот когда необходимость в ней пропадает, она оказывается в твоих ручках очень быстро.       Темноволосая села на кровати и потерла виски, недовольно сщурив глаза. И, о чудо, прям из-под подушки послышался звон.  — Что, серьезно? — спросила Мэгс сама себя, потянувшись за телефоном.       Взяв свой мобильный, девушка минуту таращилась в него, совершенно забыв, зачем ей был нужен.  — «Так, что там мне было нужно… А, точно, время», — ведя внутренний монолог, она перевела взгляд на часы. — Твою мать! — вскочив с кровати, громко вскрикнула Мэгс.       Она, как ошпаренная, понеслась быстрее собираться. Непонятно откуда у неё взялась энергия, ведь только что она хотела спать, но, видимо, студенческие годы творят чудеса. Душ она уже не успевала принять, но выглядеть, как бомж, всё равно не хотелось.       От мата и шума её соседка с недовольным лицом и огромными синяками под глазами приподнялась на локтях. — Ты чего носишься и орёшь? Люди вообще-то спят… — недовольно пробурчала Ди.       По ней было видно, что она явно была не в восторге и ей хотелось дальше видеть свой сон. Но Эш понимала, что если Давина опоздает на пару, для её будущей профессии это будет отнюдь не хорошо. — Нет, Давина, нормальные люди сейчас идут на пары. Которые, кстати, начнутся через 15 минут, — проговорила с явным беспокойством девушка, уже натягивая на себя джинсы и свитер.       После этих слов Давина также резко вскочила с кровати и начала собираться. Пока она бежала бегом к зеркалу, чтобы привести себя в порядок, Мэгги проклинала вечеринку и дала себе обещание, что больше никогда туда не пойдёт, особенно в рабочие дни. Ди, тем временем, проклинала всё на свете и была в поисках опрятной одежды. Наверное, они из прошлого предвидели эту ситуацию, поэтому сумки с учебниками и тетрадями уже лежали у входа. Ну, как лежали, валялись.       И вот, уже одетые в самую обычную одежду, с хвостиками на голове и невыспавшиеся, они выходят из своей комнаты и быстрым шагом, практически бегом, идут к аудитории. По пути им встречались другие студенты. Некоторые из них шли спокойным шагом, с более-менее нормальным цветом лица (хотя это что-то из рода фантастики), продвигаясь к своей аудитории, что-то очень серьёзно обсуждая. Другие с огромными синяками под глазами и явным раздражением быстрым шагом направлялись в свои кабинеты.       Мэгс только думала о том, как быстрее отмучиться и отправиться в свою комнату, к своей любимой кроватке. — Какая у нас первая пара? — спросила Ди, зевая и поправляя лямку рюкзака. — Логика, — моментально ответила девушка, сама не понимая, откуда она это знает.       И вот, уже дверь в заветную аудиторию. Не понятно как, но, похоже, какие-то магические силы помогли им добраться за целых 5 минут до начала пары.       Они тихо шагнули в кабинет, вдохнув с облегчением, что они не опоздали и отправились к свободной парте. Присев и достав канцелярские принадлежности, Мэгги начала обводить взглядом помещение. Выглядело, как самая обычная аудитория. Светлый класс с большими окнами, деревянные парты, которым уже было лет за двести, разные плакаты и картины, связанные с предметом. Так же большой учительский стол и, естественно, доска.       Взгляд девушки зацепился за учительницу, сидящую за столом. Это была молодая женщина с темными волосами. На вид милая, но было в ней что-то странное и отталкивающее. От неё хотелось бежать и бежать, лишь бы никогда не столкнуться с этой тьмой… И вот прозвенел самый ужасный звук в мире, который не предвещал ничего хорошего.       Учительница вышла из-за стола и, окинув всех беглым взглядом, будто по волшебству заставила всех замолчать. Казалось, что она была одной из тех преподавателей, которым было страшно смотреть в глаза. — Здравствуйте, дорогие студенты. Меня зовут миссис Спеллман, и я буду вести у вас логику. Говорю сразу, прежде, чем приступить к теме нашего занятия — никаких поблажек не будет. Если вы не знаете мой предмет, то хороших оценок не ждите, — осмотрев весь класс, монотонно проговорила она.       Миссис Спеллман оказалась не такой, как на первый взгляд. Всем, конечно, после первой ее реплики казалось, что она как будто ненавидит свою работу и хочет, чтобы они все сгорели в адском пламени, но спустя пару минут она начала шутить, поддерживать диалог и рассказать интересные истории. Да и вообще её все полюбили. Только вот наша дорогая Мэгги чувствовала какой-то подвох. Может быть шестое чувство барахлило, а может у неё было плохое настроение, но, во всяком случае, миссис Спеллман не вызывала у неё доверия. Знаете, вроде бы она была милая, но, честно говоря, Мэгс не любила общаться с такими людьми. Ей они казались очень странными, непонятными. Ведь не может человек враждебно относиться к людям, а через секунду поменять своё отношение.       Когда прозвенел звонок, ребята начали собираться и с хорошим настроением отправились на следующие пары.       День прошёл достаточно хорошо. На второй паре после того, как Мэгги перекусила шоколадкой, у неё сразу же поднялось настроение. Она с огромным энтузиазмом принимала участие в беседах. Миссис Лайтвуд, которая вела у них физ. воспитание, была очень добрая женщина с пышными формами. Свой первый урок она посвятила знакомству с ребятами и рассказами о себе. А вот мистер Атчесон, который проводил пары родного языка, был занудным. Его глаза из-под очков смотрели с таким презрением на учеников, что, казалось, он готов их съесть. Говорил он коротко и быстро, так что если ты не успел записать, это были твои проблемы. И когда прозвенел звонок, оповещающий о том, что мучения закончились, толпа учеников хлынула в коридоры, направляясь по своим делам. Мэгс и Давина закинули все свои вещи в рюкзаки и, подхватив их, направились в коридор. Всю дорогу до двери Эш казалось, что на неё кто-то смотрит, но, списав это на недосып, она отправилась за Ди. — Может сходим куда-нибудь? — спросила Давина, оглядываясь по сторонам. — Можно. Есть предложения? — полюбопытствовала Мэгги, смотря в окна, мимо которых они проходили.  — Ну, дай подумать… — задумавшись, произнесла Давина, держа пальцами подбородок и делая умное выражение лица.       Мэгс только усмехнулась, и девушки направились к своей комнате. Коридор был длинный и светлый из-за того, что на улице было солнечно и полно народу. Видимо, все решили, что сегодня отличный день для прогулки и, взяв учебники или просто собравшись в компании, направлялись на улицу.       И вот их любимая дверь. Открыв её, девушки вошли в комнату и бросили свои рюкзаки на кровать. Мэгги подошла к комоду и, открыв его, начала в нём убираться после вечернего беспорядка.  — Я придумала, куда мы пойдем, — нарушив тишину, радостно проговорила Давина прямо на ухо Эш. — Ну, и куда же? — с интересом спросила Мэгги, складывая ещё одну кофту на своё место.  — Мы пойдем на улицу искусства! — с явным восторгом чуть ли не пропела Ди. — Улица искусства? Такая действительно есть? — с явным недоверием спросила девушка, складывая вещи в стопки. — Да, есть. Поэтому собирайся, — выпалила Давина и поплелась к своей деревянной тумбочке. — Ты сейчас серьёзно? Я только в шкафу убралась, сейчас опять там будет пипец, — с явным недовольством проговорила Мэгги, чуть ли не хлопая рукой по шкафу. — Сама виновата! Знала же, что мы пойдём. Зачем убиралась? — задала вопрос Ди, доставая из своей полки расчёску и косметичку. — Не знаю, захотелось, — буркнула Мэгс, поворачиваясь к шкафу. — Ей захотелось, а я виновата! Странная ты, — проговорила Давина, уже занимаясь своей прической.       Мэгс сама понимала, что она дурочка и не стоило убираться, но уже ничего не поделаешь. Давина тем временем уже рылась в шкафу в поисках подходящей одежды. На улице было тепло, поэтому летняя одежда была очень кстати. Мэгги вытащила из только что убранных стопок джинсы и белую футболку. Ей, конечно, хотелось чёрную, но, как известно, чёрное привлекает свет и тепло.       Она взяла одежду, косметичку и пошла в ванную комнату, чтобы спокойно переодеться.       Защелкнув замок, она решила, что всё-таки лучше принять душ, ведь утром она этого сделать не успела. Сняв с себя всю одежду, девушка встала под струи теплого душа. Ей нравилось купаться или находиться в водоёмах, потому что вода для неё была способом очищения и она отвлекала её от плохих мыслей, настраивая на художественный настрой.       Простояв под душем минут пятнадцать, Эш с чистой совестью вылезла, обмотавшись полотенцем. Она подошла к раковине и протёрла стекло от пара. Сейчас на неё смотрела более-менее похожая на девушку существо. Расчесывая свои волосы, она подключила фен к розетке, которая находилась недалеко от зеркала. — «Кто ставит розетки рядом с раковинами? Да, это удобно, но не очень безопасно», — думала Мэгс, уже покончив с сушкой.       Когда волосы перестали быть похожи на мокрые водоросли, девушка решила оставить их в покое. Добавив на лицо немного макияжа, а именно тушь и помаду, Мэгги увидела свое отражение и, оставшись полностью довольной, подошла к стиральной машинке, где лежали её вещи. Скинув полотенце, она надела на себя одежду и, разгладив вещи от небольших складок, с довольным видом вышла из ванной.       В комнате её уже ожидала Давина, которая нервно постукивала ногой. Синие джинсы и белая кофта делали её похожей на пейзаж, где джинсы выступали в роли моря, а кофта в виде белых кучевых облаков. — Ну, наконец-то. Я думала, мы уже никогда не выйдем, — произнесла Ди, выходя за дверь.       Мэгс вышла за ней, и они дружной компанией отправились к выходу из корпуса. В коридоре народу было совсем немного, видимо, все разбрелись по своим комнатам. Скорее всего, многие спали, а особо бодрые уже ушли гулять.       Погода на улице была солнечная, что очень радовало. Белые облака огромный кучкой тянулись по небу, создавая огромной разгон для воображения. В этих облаках каждый видел что-то своё, что-то напоминающее ему о каких-то событиях в его жизни. На улице не было ветра, что было не отнюдь хорошо.       Девушки не спеша шагали по дорожке, ведущей к выходу из территории института. — Может поедем на такси? — прервав тишину, задала вопрос Давина. — Нет, мы вышли погулять. Походим пешком, — уверенно ответила Мэгги.       Давина не стала спорить, и вот они уже преодолели ворота института. На улице всё было также, как и всегда. Люди шумели, пели и танцевали. Они правда радовались этому дню и жили этим моментом. Девушки шли в тишине и каждый думал о чем-то своем. Они всё продвигались и продвигались по улице, пока не уперлись в огромную арку, которая являлась входом с надписью: «Мы рады художникам!» — Кто так пишет? Это же совсем не привлекает людей, — удивлённо спросила Эш сама себя, пересекая ворота.       Мэг и Давина ходили по всему парку, рассматривая разные картины и пейзажи. Сам парк было очень красивый. Всё было чистенько и аккуратненько. В воздухе витал запах свежих цветов, булочек и непонятно откуда взявшихся красок. Было очень много художников и у каждого был свой стиль рисования. Прямо на входе сидел мужчина: он рисовал портреты, и в каждом портрете можно было увидеть не просто человека, но и заглянуть в его душу. Где-то в середине сидела женщина, рисуя пейзажи. На одном холсте было нарисовано море и беседка, на другом был тёмно-зелёный лес и огромная цветочная поляна. А третья картина была настолько яркая, что, казалось, ты попал на солнце.       Мэгги заинтересовал один мужчина. Выглядел он достаточно молодо и, честно говоря, был очень привлекательным. Но больше всего её заинтересовали его картины. На них были темные цвета, разные фигуры, объекты, и каждый видел в них что-то своё. Эш увидела там отражение души, как будто там было темно и он нуждался в лучике своего света.       Мэгги отошла от Давины, которая рассматривала натюрморт, и подошла ближе к тому парню. Она уже без малейшего стеснения пыталась увидеть ещё больше в этих картинах. — Любишь искусство? — нарушив тишину, задал вопрос парень.       Мэгс не сразу поняла, что обращаются к ней. Она была настолько увлечена этим художеством, что и не заметила, как мужчина уже смотрел на неё и отложил кисть. — Да, люблю рассматривать чужие картины, — ответила девушка, повернувшись лицом к собеседнику. — А сама не пишешь? — поинтересовался он, внимательнее рассматривая её. — Очень редко, но мне до Вашего уровня далеко, — проговорила девушка и взяла в руки картину, которая показалась ей наиболее привлекательной. — Тебе нравится? Если хочешь, забирай, — сказал мужчина и, взяв в руки палитру, явно намеревался дальше продолжить писать. — Спасибо Вам огромное. А как Вас зовут? — неожиданно поинтересовалась Мэгги, прижимая картину к себе.  — Зовите меня Клаус, — ответил он, приступив обратно к рисованию.       Мэгс решила больше его не отвлекать и направилась на поиски Давины. Она нашла её у входа, державшую в руках огромную картину.       Они добрались до дома без приключений, но сильно замучились с картиной Давины. Та никак не хотела залезать в багажник.       Оказавшись в своей комнате, девушки первым делом сбросили обувь и лишь потом грохнулись на кровати. От этих всех прогулок и утренних приключений им очень сильно хотелось спать.  — Думаю, картины завтра повесим, — подала голос Давина, закутываясь в одеяло.  — Полностью согласна! — согласилась девушка, рассматривая потолок.  — И что это ты за тёмное пятно купила? — спросила Давина, рассматривая холст. — Оно мне понравилось… — пробурчала Мэгс, уже засыпая.       Картина и правда была темная, но Мэгги привлекло не это. Для неё оно отражало этот мир. Все тёмные пятна были освещены золотым кругом, который спасал тех, кто этого хотел.       Была глубокая ночь, и только серебряная луна освещала пространство. В институте было очень тихо, и только изредка можно было услышать звуки из студенческих комнат. Даже на улицах не было шума, как будто кто-то забрал всю жизнь города.

***

      Мэгги открыла глаза и приподнялась на кровати. — Какого чёрта? — задав вопрос самой себе, девушка посильнее укуталась в плед и подошла к окну.       Не понятно, зачем она это сделала. Может быть, если бы не это, она бы никогда не узнала о том, о чем знать не должна.       Она внимательно рассматривала улицу, пытаясь что-то увидеть. Честно, Мэгс сама не понимала, зачем она это делает. Что она пытается увидеть? На тропинке, по которой девушки всегда ходили к выходу, было светло потому, что её освещали фонари. Но пространство вокруг было темное, и только некоторые участки были освещены светом луны. Тут взгляд Эш зацепился за одинокую фигуру. Разглядев её получше, она поняла, что это была простая девушка, которая направлялась к себе. В ушах были воткнуты наушники, играла, скорее всего, какая-нибудь весёлая музыка, так как она шла, будто пританцовывая.       Вдруг до слуха Мэгги донесся странный звук. Будто под тяжестью веса сломались палки. Она старалась получше разглядывать тропинку, надеясь увидеть источник звука. Не увидев ничего, она перевела взгляд на девушку. Что происходило дальше, можно списать на фантастику или просто на игры воображения. Рядом с девушкой, откуда ни возьмись, оказался парень. Он что-то ей проговорил, а та стояла, будто зомби, совсем не двигаясь. Всё это время Мэгс хотелось кричать или хоть как-то привлечь внимание девушки, заставив её уйти.       Спустя секунду, парень вцепился прямо в шею девушки, но она продолжала стоять, словно ничего не происходит. Единственное, что вырвалось из горла Эш — это хрип. Хотелось кричать и звать на помощь, потому что это было ненормально. Совершенно не понимая, что происходит, Мэгги старалась хоть как-то помочь ей. Ей правда было страшно, что из-за её трусости может погибнуть человек. Что из-за того, что она не может перебороть себя и закричать, девушки может не стать.       Закончив со всем этим, парень опять что-то проговорил и исчез из виду, а девушка продолжила свой путь, как будто только что её никто не кусал. А Мэгги так и осталась стоять у окна, пытаясь понять, что, черт возьми, произошло. Она пыталась понять, почему девушка так спокойно отреагировала. Почему она не бежит и не обращает внимания на кровотечение? — Что, черт возьми, тут происходит? — с абсолютным страхом спросила пустоту Мэгс.