Что ты видишь в этих желтых глазах?

Ошибок не бывает. События, которые вторгаются в нашу жизнь, какими бы неприятными для нас они ни были, необходимы для того, чтобы мы научились тому, чему должны научиться. Ричард Бах

— Что, черт возьми, тут происходит? — с абсолютным страхом спросила пустоту Мэгс.

Часом ранее в другом конце города.

— Чёрт! Чёрт! — яростно кричала женщина.       За последний час она расколотила все стеклянные предметы в склепе. Она била кулаками об стену, кричала от боли, спрашивала, за что ей всё это. В некоторые моменты, когда приступ ярости утихал, она забивалась в уголочек и плакала. Плакала, пытаясь вырвать своё сердце, чтобы хоть как-то заглушить эту боль. За этим наблюдала другая женщина. Она очень сожалела о тех событиях и тех новостях, которые принесла ей. Горечь разочарования съедало её изнутри. — Софи, послушай, — аккуратно, пытаясь не сказать лишнего, начала женщина. — Отстань, Доротея! Не трогай меня! — громко, с явной яростью кричала Софья. — Софи… Никто не хотел, чтобы это произошло с Хлоей, — проговорила Дора.       В этот день дочь Софи — Хлоя, решила покончить с тиранией вампиров и разрешить конфликт мирно. Она просто хотела свободы для кланов и, не посоветовавшись ни с кем, отправилась к вампирам. Когда те не поддержали её идеи, Хлоя рассвирепела и начала одному за другим вырывать сердца. Честно, Хлоя не хотела кровопролития, и никто до сих пор не знал, что на неё нашло. Почему она набросилась на вампиров? Почему не решила конфликт мирно, как того хотела? Мы это никогда не узнаем. Но долго она не продержалась. Первородный вампир, именуемый себя Клаусом Майклсоном, вырвал бедной девочке сердце и повесил её голову на пике, на обозрение всем. — Софья, мне очень жаль. Хлоя не заслужила такой судьбы. Мы до сих пор не знаем, что произошло и почему она напала на них, — проговорила Доротея, присаживаясь рядом с обезумевшей от горя женщиной. — Он должен ответить за то, что с ней сделал. Ей было всего семнадцать лет! Я уверена, они всё выдумали. Ни на кого она не нападала! — кричала Софи.       В её глазах не отражалось ничего, кроме боли, ярости и понимания того, что она больше никогда не увидит свою дочь. Больше никогда не научит её новому заклинанию и просто не пожелает спокойной ночи. — Клаус должен ответить за то, что он сделал! Он тоже должен познать боль утраты своего ребёнка! — не прекращала кричать Софи. — Софья, что ты задумала? — спросила Дора, но когда понимание пришло к ней, она задала ещё больше вопросов. — Ты что, собираешься убить Хоуп? Ей всего семь. Её защищает целый дом первородных вампиров, как ты собираешься это сделать? — Если я не могу убить Хоуп, я могу пойти обходным путём, — сказала Софи.       Глаза женщины горели болью, яростью и желанием отомстить. Она знала, что если связать Хоуп с любым другим существом и убить того, то дочка Клауса умрет вместе с ним. Осталось только найти человека, который будет всегда на виду и на которого никогда не падет подозрение. К огромному счастью, таких людей был целый город. — Обходной путь — это связь? — спросила Доротея, кладя руку на плечо обезумевшей. — Да. Только с кем её связать? — спросила пустоту, а может быть и саму Дору, Софи. — Это ещё полдела. Где ты возьмёшь волос Майклсона? — с интересом уточнила ведьма. — С этим всем нам поможет твоя дочь. Давина хорошая девочка, она точно нам поможет, и мы вместе отомстим за Хлою. Хоуп будет страдать, я не убью её сразу. Я буду потихонечку мучить нашу жертву, чтобы Клаус наконец понял, как это терять любимого человека, — чуть ли не крича, проговаривала женщина.       Доротея до сих пор не понимала. Почему она согласилась на это? Почему втягивает туда свою дочь? Почему соглашается убить семилетнего ребёнка, который совершенно ни в чём не виноват? Она знала, что если откажется, Софи в приступе ярости расскажет всем её страшный секрет. И тогда клан точно убьёт её и дочь, поэтому ей ничего не оставалось, как выйти на улицу и позвонить дочери. Было уже поздно, но разговор был срочный. Она набрала номер и стала слушать гудки, нервно топая ногой. Долго она ждала, когда та снимет трубку. — Мам, ты время видела? Я вообще-то сплю, у меня универ, — сонно и с долей рассерженности прошептала Давина на том конце трубки. — Дочка, это важно, — проговорила ведьма и когда услышала недовольное мычание и что-то похожее на «слушаю», продолжила: — Сегодня погибла Хлоя из-за рук Клауса. Мы с Софией решили отомстить и убить его дочь. Знаю, звучит дико, но нам ничего не остается. Ты знаешь, что будет, если мы не поможем. Твоя соседка, Мэгги, кажется, она всё время у тебя на виду, и я знаю, что ты к ней привязалась, но нам придется связать её с Хоуп. — Нет, мама, я ни за что не отдам вам на растерзание Мэгги. Она единственный мой друг. Она не заслуживает смерти от рук этой сумасшедшей Софии, — гневно кричала Ди, совершенно позабыв о том, что в соседней части комнаты спит сама Мэгс. — Давина Клэр! Мне без разницы на то, как ты к ней привязана. Мы должны сделать это, и я тебе сказала, чтобы ты мне принесла завтра же волос Мэгги. Я тебе ещё раз повторю, что мы должны, — зло выкрикивая каждое слово, потребовала Доротея.       Она не стала слушать то, что скажет дочь, и просто скинула трубку. Естественно, она не хотела ей грубить или убивать одну из них, но она понимала, что ей никак не выкрутиться. Ей было противно от самой себя. Она прижала руки к лицу и осела на ступеньки, думаю о том, что с ней сделают остальные, узнав, что она натворила и что скрывала на протяжении многих лет.

Семь утра. Новоорлеанский университет.

      Обе девушки совершенно не спали этой ночью. Может быть, Давина заснула на каких-то полчаса, но этого было мало. Конечно, никто из них пока не признается, почему сон не забрал их в свои объятия. Никто из них не скажет, что не давало им спокойно заснуть. Они будут вести себя так, как будто ничего не случилось и ни одна из них не испытала полнейший ужас этой ночью. — Доброе утро, Ди, — проговорила Мэгги с натянутой улыбкой, проходя в ванную комнату. — И тебе доброе утро! — также натянуто улыбаясь, чтобы ни в коем разе не выдать свой страх, проговорила Давина в спину Мэгс.       Девушки практически не разговаривали. Каждая была увлечена своими мыслями, переживаниями и страхами. Они молча одевались, собирали вещи, перекидываясь парой простых фраз, что-то в духе: «Как спалось?» и «Ты в порядке?» Только вот погода была полной противоположностью их настроению.       Эш было интересно, почему же в Новом Орлеане за несколько дней ее проживания здесь она не видела дождя. Она думала о том, что погода просто издевается над ней. Настроение было ни к чёрту, а светящиеся лучи солнца больно били по глазам, когда она подходила к окну. — Ди, ты идешь? — спросила без явного интереса Мэгги, закидывая рюкзак на плечи, и открыла дверь. — Ты иди. Я сейчас догоню, — проговорила Давина, делая вид, что собирает оставшиеся вещи. — Как хочешь, — произнесла Эш, захлопывая дверь. — Прости меня, Мэгги, — прошептала Давина, когда дверь захлопнулась.       Она знала, что Мэгс не услышит её слов, а когда узнает, что она натворила — никогда не простит. Ей не очень хотелось это делать, но выбора не оставалось. Мама бы всё равно пришла и забрала то, что ей было нужно. Она нехотя поплелась к полке, где её соседка хранила свои вещи. Порывшись там, девушка вытащила расчёску. До самого последнего момента она надеялась, что волос на ней не будет и она сможет отсрочить то, что уготовано. Но, к сожалению, волосы были. Она взяла пару волосинок и, спрятав их в полиэтиленовый пакет, схватила рюкзак и пулей вылетела из комнаты. Она не собиралась идти на пары и сразу же пошла на кладбище, где, скорее всего, её уже ждала мать. Она знала, что если будет тянуть, может произойти что похуже. Она вышла из Универа, маневрируя между студентами, и пошла по одинокой тропинке, которая сокращала путь до места назначения.       Солнце ярко светило и освещало путь. Редкие ветки, которые попадались под ногами, хрустели. Давина шла не спеша, будто пытаясь оттянуть то, что она должна сделать. Мимо проходили люди, совершенно не подозревая о мистической стороне мира. И ей нужно было переживать о том, что вампиры выпьют их кровь или ведьмы подвергнут их самым страшным мукам просто потому, что они в это не верили.       И вот, спустя двадцать минут ходьбы вдалеке стали возвышаться склепы и забор кладбища. Давина подошла к чёрным, красиво украшенным воротам и, открыв их, прошмыгнула внутрь. По пути ей встречались разные ведьмы, с которыми она иногда пересекалась. И вот то место, в которое она бы не хотела сегодня попадать. У ступенек её уже ждала мама с явно замученным видом. — «Наверное, тоже не спала», — с небольшим сожалением подумала Ди, но сразу же отогнала эти мысли, вспомнив, зачем она тут. — Спасибо, доченька, — произнесла женщина, когда Давина подошла ближе и протянула ей пакет.       Но вот только Давина так просто отступать не хотела. Она хотела отговорить маму от этой затеи, предложить другого человека и спросить, почему же именно Мэгги. — Мама, прошу, не делай этого, — с явной грустью попросила Давина.       Она всем своим видом умоляла маму не делать этого. Она мысленно просила её сжалиться над не виноватыми людьми. Она совершенно не понимала, в чём виновата Хоуп или Мэгги. — Прости, у меня нет выбора, они не должны узнать мою… — начала женщина, потянув пакет на себя, но её перебила дочь. — Ты — самая настоящая тварь. Ты собираешься убить ни в чём не повинных людей, а Хлоя сама выбрала свою судьбу. Ни одна тайна не стоит жизни людей, — зло выкрикивая каждое слово, выплюнула Давина.       Она не успела сказать и половины того, что хотела, как голова дернулась в сторону. Осознание того, что её ударила мать, пришло тогда, когда щеку обдало жаром. Теперь на её щеке красовался красный след от пощечины. — Не смей так про меня говорить! Я всё это делаю ради тебя! — со слезами на глазах Доротея, вырвав пакет, удалилась в здание.       Она оставила Давину одну, которая едва пыталась сдержать слёзы. Ди побежала с кладбища, лишь бы никогда сюда не возвращаться.

Новоорлеанский университет.

— Мэгс, а где Давина? Уже как бы последняя пара, и её ни на одной не было, — спросил Майк очень тихо, чтобы его услышала только Мэгс. — Думаешь, я знаю, где она? — так же тихо ответила вопросом на вопрос Мэгс.       Эш очень переживали за Ди. Она не появилась ни на одной паре, не предупредила их, и это наводило на очень плохие мысли. Она выгнала эти мысли и больше погрузилась в воспоминания о сегодняшней ночи, совершенно забыв о том, что сидит на паре. Она раз за разом прокручивала в голове каждый момент, каждый шорох, каждое действие, которое она не совершила. Она думала о том, что было бы, если бы она закричала, позвала на помощь, но уже было ничего не изменить.       Когда прозвенел спасительный звонок, Мэгги собрала свои вещи и молча отправилась в комнату в надежде, что там она встретится с Давиной и она всё объяснит.       А тем временем Ди сидела в комнате. В руках она трясла свой телефон, а на глазах наворачивались слёзы. Она раз за разом перечитывала сообщение, которое ей отправила мама. Всего два слова, но как много они могут изменить: «Связь создана», — вот о чём гласило оно. Ни извинений, ни объяснений, всего лишь поставили в известность о том, что её подруга в скором времени умрет. Давине хотелось кричать, срывая горло от понимания, что из-за неё подруга умрёт самой мучительной смертью.       Все её размышления и расстройства прервал крик и стук, будто кто-то свалился. Давина быстро утерла слёзы, вылетела из комнаты и остановилась на лестнице. У подножья самой маленькой лестницы сидела Мэгс, с ошарашенным лицом держась за ногу. Она кусала язык, лишь бы не закричать, а где-то в другом конце города семья маленькой девочки совершенно не понимала, как она на ровном месте, сидя за столом, смогла сломать ногу.       Дарвина словно молния слетела с лестницы и подлетела к Мэгги. — Боже, что случилось? Как ты упала с лестницы? — осматривая ногу, расспрашивала Давина.       Она приходила в полнейшей ужас от мысли, что это всё уже было спланировано и всё началось. — Ну, я просто рукожоп по жизни. Только я могла поскользнуться на мокрых ступеньках, — со смехом и задором сказала Эш, пытаясь успокоить Ди.       Тут к ним пулей подлетел директор школы, без лишних вопросов помог девушке подняться и отвёл её в медпункт. Неизвестно, откуда он здесь оказался, может быть, он специально стоял у лестницы и ждал, когда кто-нибудь свалится.       В медпункте Мэгги сказали, что всё хорошо и нога скоро заживет. Давина всё это время не отходила от девушки и слушала всё с большим вниманием, чем сама больная.       Когда наступил вечер, девушки находились в своей комнате. Мэгс лежала в гипсе и думала о том, как она весело проведет две недели, а может даже больше. Давина читала книгу и конспекты, которые не записала на парах по причине своего пропуска. Спокойствие и тишину разрушила трель телефонного звонка. Давина подняла свой телефон и посмотрела на номер, который ей звонил. Это была мама. Девушка несколько секунд думала брать или не брать, но всё-таки решилась, что потом будет хуже. — Давина, солнце, что у вас произошло? — с явным беспокойство спросила женщина.       Давина скривилась от этого обращения. Ей совершенно не хотелось общаться с матерью после того, как та её ударила и стала таким… Чудовищем. — У нас всё хорошо, только Мэгги сломала ногу, — с раздражение ответила девушка. — Ди, срочно веди её сюда, нам надо её скрыть, или иначе Майклсоны сразу догадаются и… — женщина что-то говорила, Но Ди её уже не слушала, потому что дверь с грохотом отворилась.       Её мама продолжала её звать, но она смотрела на мужчин, входящих в комнату. Один из них был в дорогущем костюме, другой был в самой обычной, так сказать, «бандитской». Давине хватило пару секунд, чтоб осознать, что в их дом нагрянули сами Майклсоны. — Дорогие дамы, простите за беспокойство, но у нас очень важный вопрос… — начал свою речь мужчина в костюме, но его перебил другой. — Кто из вас связан с моей дочерью? — спросил с явно нехорошими намерениями, никто иной, как Клаус Майклсон.