Что ты видишь в этих желтых глазах?

«Семья — это не те, кто тебя балует и следует всякому твоему капризу. Это те, кто сражается за тебя и за кого сражаешься ты». Никлаус Майклсон

      Был полдень. Солнце пекло, и даже казалось, что сейчас не осень, а самый разгар лета. Ветер, который был с утра, бесследно исчез, оставив запахи кружиться в воздухе.       Мэгги бродила по огромному дому Майклсонов, и ей казалось, что она уже запомнила каждый уголок, каждую пылинку и каждую трещину. Она обследовала всё, что только можно, и во время своего путешествия не встретила ни одного члена семьи. Конечно, они не должны были за ней следить, но было ощущение, что они спят в гробах, как в мифах и легендах.       Дом оказался даже больше, чем девушка себе представляла. Было очень много комнат. Некоторые скрывались за дверьми, а в некоторые был открытый доступ. Также было много старой мебели, что ещё раз наталкивало на мысль, что-либо они имеют бешеные деньги, либо слишком долго живут.       Эшли уже успела заскучать. Ей, честно, надоело обходить дом в третий раз. Она даже не отказалась бы от компании Кола, настолько ей было скучно. И вот, проходя мимо гостиной, она мельком заглянула туда и удивилась своей находке. Вроде бы пару минут назад там никого не было, но, видимо, вампиры очень бесшумные существа. Там восседал Элайджа и читал какую-то книгу. Какую именно разобрать было невозможно, слишком мелко было написано название. Девушка решила, что это самый подходящий момент узнать больше об этом мире. Она вошла в гостиную и прошла до ближайшего дивана. Пока Мэгс совершала путь, Элайджа отложил книгу и внимательно посмотрел на Эш. — Добрый день, Элайджа. Как там продвигается наше с Хоуп разъединение? — спросила Мэгги, удобнее усевшись на диван.       Он был очень мягкий и чем-то напоминал огромную воздушную зефирку. Мельком Мэгс опять осмотрела это огромное помещение. Оно было как три её комнаты в общежитии. Тут было очень много книг разных жанров и времен. — Добрый. Пока не знаю, ждём ответа от Фреи. Я думаю, скоро и Вы со спокойной совестью сможете покинуть наш дом, — проговорил тот, внимательно следя за девушкой.       Мэгги, конечно, очень удивляло, как он может постоянно вести себя, как на какой-нибудь важной конференции. Элайджа относился к ней лучше всех, но, или может, он скрывал свое истинное лицо. Правда, это не особо заботило девушку, как только связь разорвётся — она уедет обратно. — Элайджа, многие говорят о каких-то вещах, которых я совершенно не понимаю. Можете мне об этом рассказать? — задала вопрос Эшлин, убрав прядь, выбившуюся из хвостика. — И что же Вас интересует? — ответил вопросом на вопрос мужчина.       Ему явно было интересно, что же могло заинтересовать простого человека. Хотя вопросов было море. На каждый хотелось получить ответ или хотя бы разумное объяснение, ведь люди всегда хотели узнать о мистической стороне мира. — Давайте на «ты». Ты всё-таки гораздо старше меня, — проговорила девушка с явной улыбкой, а затем добавила: — Ну, расскажите мне о вампирах. Я хочу знать всё о происхождении, о слабостях и способностях. — Это очень долгая история. Моя семья является первыми вампирами. Вначале мы были людьми, где-то тысячу лет назад. Хотя наша мать занималась чёрной магией, мы были обыкновенной семьёй, пытающейся выжить в сложное для этого время. И, так или иначе, мы были счастливы, пока однажды ночью наш младший брат не был убит самым страшным злом нашей деревни. Люди, превращающиеся в волков в полнолуние. Наша семья была безутешна, и Никлаус больше всех. В отчаянии защитить остальных из нас, наш отец заставил мать воззвать к чёрным силам, чтобы сделать нас сильнее. Так были рождены первые вампиры. Но с этой скоростью, силой и бессмертием пришёл нестерпимый голод. Никто не чувствовал этот голод больше, чем Никлаус. Когда он убил в первый раз, он узнал, кто он на самом деле. Он был не просто вампиром. Он был ещё и оборотнем. В этом и заключается проклятье оборотня — оно проявляется, когда убиваешь, — рассказывал Элайджа с задумчивым видом, пока Эш не перебила его.       Во время всей истории было видно, как ему сложно это вспоминать. Это было понятно, ведь жизнь нелегкая штука. И потерять близкого человека… Это слишком большая утрата. — То есть Клаус — гибрид? — уточнила Мэгги, сразу же одернув себя за это.       Элайдже не понравилось, что его перебили. Да и многим это бы не понравилось. Но он не стал ничего ей говорить и продолжил свой рассказ: — Вампиры имеют ряд способностей, но и слабости у нас тоже есть. Например, все вампиры горят на свету. Единственным спасением являются солнечные кольца, которые могут создать только ведьмы. Всех вампиров можно убить колом, а также укусом оборотня. Но мы, первородные, этого не боимся. От нас можно избавиться только колом из специального дерева, но, так как оно больше не растёт, мы считаемся неубиваемыми, — рассказывал Элайджа.       Эшлин было очень интересно обо всём этом слушать. Некоторые её догадки опровергались, а некоторые оказывались правдивыми. Элайджа никогда не видел более заинтересованного в этом слушателя. Он видел, как менялось выражение лица девушки после каждой его фразы. Где-то лицо Мэгги хмурилось, а где-то сияло от счастья. А он, в свою очередь, не прекращал рассказывать: — Но эти минусы перекрываются огромными плюсами. Мы не умираем от старости и от болезней, которые обрушиваются на мир людей. Мы очень сильные, быстрые и имеем регенерацию. Также вампиры могут заставлять людей с помощью внушения делать то, что им нужно. А мы, первородные, можем заставлять даже вампиров. Единственным спасением является вербена. Она спасает от внушения, а также иногда действует против вампиров. Вербена как огонь для нас. Но многие годами принимают её, и она на них перестаёт действовать.       Эшлин постепенно переваривала информацию. Всё это казалось таким интересным, необычным, что хотелось узнать всё об этом мире. Может быть, когда-нибудь ей дадут прочитать гримуар какой-нибудь ведьмы, хотя, скорее всего, это невозможно. Поток её мыслей прервал беспокойный голос Элайджи и чей-то ещё.       Вырвавшись из своего подсознания, Мэгс заметила, что в комнате теперь они не одни. Напротив Элайджи, что-то увлечённо говоря, стояла блондинка. Мэгги решила предположить, что это Фрея. Она выглядела гораздо более приятней, чем вчера. — Элайджа, я не могу разорвать связь. Что-то мешает, — проговорила Майклсон, при этом активно жестикулируя.       Это был как удар под дых. Сотни вопросов роились в голове. В каком смысле она не может разорвать связь? И что, она должна остаться тут ещё на долгое время? Вот такого девушка явно не предполагала. Конечно, Мэгс надеялась, что вампиры на раз-два разорвут связь и она поедет спокойненько домой, но, видимо, в этой жизни не всё так легко. — Ты всё перепробовала? — уточнил Элайджа.       Можно было заметить, как первородный стал немного нервничать, хотя было уже поздновато. Мэгги попыталась успокоиться и говорила себе, что всё хорошо. Но не одна она так переживала из-за этого. — Да, я всё попробовала. Что-то удерживает связь. Я думала, что может с помощью Мэгги я смогу найти источник, — предложила Фрея, посматривая на девушку. — Мэгги, Вы же нам поможете? — спросил Элайджа, также смотря на девушку.       В голове у Эшлин был один единственный вопрос: они что, думают, что она откажет? Эту связь распутать для неё было также важно, как и им. Если надо, то она это сделает. Мэгс глубоко вздохнула и прогнала прочь и все плохие мысли, и свой гонор. — Конечно, — коротко и ясно ответила Мэгги, переведя свой взгляд в окно. — Вот и отлично, — радостно произнесла Фрея и выбежала из комнаты.       Может быть, её не было всего секунду, а может, это время слишком долго тянется. Фрея вошла в гостиную с кучей непонятных вещей в руках. Она положила их на стол и, что-то приговаривая, расставляла их. Мэгс увлеченно за всем этим наблюдала. Ей правда было интересно, как творится магия.       Посередине стола находилась карта. Она была на вид старая, будто ей несколько сотен лет. Но, рассмотрев её получше, она увидела знакомые названия. Не может же карта Нового Орлеана быть такой старой? Или может? — «Наверное, Фрея в кофе обмакнула, чтобы более презентабельно выглядела», — размышляла девушка. И она сразу представила, как ведьма макает карту в кафе. С этого хотелось очень сильно смеяться, но, как говорится: смех без причины — признак дурачины. А рассказывать такое, особенно в присутствии первородного — опасно для жизни. Хотя, они её не убьют, пока с Хоуп не разделят. — Мэгги, можешь дать свою руку? — задала вопрос ведьма, зажигая свечи.       Эшлин была в полном восторге. Честно, с момента, как она узнала о сверхъестественном мире, прошло не больше суток, но ей всё-таки очень хотелось узнать уже обо всем, побывать на ведьминских шабашах или увидеть, как они творят заклинания.       Расставленные свечи горели и при других обстоятельствах создавали бы атмосферу романтики. Фрея была очень сосредоточена, и когда Мэгс протянула ей свою руку, на ней зазвенел браслет. Сколько себя помнила Эш, она никогда его не снимала. Она не знала, откуда он и зачем был куплен родителями, но ведьму он явно заинтересовал. Она осмотрела его и взяла Мэгс за руку, касаясь пальцами браслета. Мэгги честно не знала, что увидела Фрея, но, прикоснувшись к браслету, её лицо не выдавало буквально ничего, будто она находилась в глубокой задумчивости. Не ясно, сколько это продолжалось, но когда Фрея отпрянула, в её глазах читался ужас, а, может быть, негодование. Мэгги так этого и не поняла. — Фрея, что случилось? — обеспокоенно спросил Элайджа.       Сопоставив два и два, Мэгс всё-таки додумалась, что что-то не так и всё должно было быть совершенно по-другому. Фрея со стеклянными глазами вышла из комнаты. Её лицо ничего не отражало, будто кто-то забрал все эмоции и она до сих пор находилась в трансе. Честно, Мэгги это пугало, она ожидала всего, но не этого. Элайджа, ничего не сказав, вышел за сестрой, а Эшлин осталась одна со своими мыслями в пустой комнате.

***

— Хоуп, куда ты меня тащишь? — уточнила Мэгс, удивляясь силе девочки.       Она сидела в гостиной, где ждала Элайджу и Фрею, как вдруг влетела мини-Майклсон и, схватив её за руку, потащила девушку только в известном девочке направлении с криками о том, что ей нужно кое-что показать.  — Куда мы идем? — переспросила девушка, не понимая, что происходит. — Увидишь, — загадочно ответила девочка, продолжая петлять по коридорам.       Эшлин одновременно было и интересно, и страшно. Интересно, потому что она хотела узнать, что такого хотят ей показать. Впрочем, удивить Мэгс было уже невозможно. Страшно — из-за силы Хоуп. Мэгги даже боялась представить, на что она будет способна в будущем, если так больно сжимает её руку уже сейчас.       И вот они остановились у одной из дверей. Хоуп, недолго думая, открыла её и затащила Эш внутрь. Это была большая спальня, явно принадлежавшая одной из Майклсонов, может быть, Хейли. Мэгги даже не успела её рассмотреть, как девочка затолкала её в другую комнату.       Она была светлая и просторная. Детская кроватка, стол и шкафчик. В общем, практически всё, что нужно было ребёнку. Но самыми запоминающимися были рисунки. Какие-то были красочные, какие-то более тусклые. На многих были изображены поляны, леса, улицы. На нескольких картинах красовались люди. Где-то они просто стояли, а где-то танцевали и радовались. Но и натюрморты здесь были. — Какая красота, — единственное, что смогла выдавить из себя Мэгс.       Она честно была восхищена. Ей было интересно, откуда у ребёнка такие способности. Многие дети в её возрасте не могут и ровную линию провести, не то, что рисовать. — Тебе правда нравится? — взволнованно спросила Хоуп.       Судя по всему, мини-Майклсон видела в Эшлин что-то вроде супер-пупер художника. Но Мэгс таковой не являлась. — Конечно, это очень красиво, — подтвердила девушка.       Эш хотела ещё что-то сказать, как в комнату ворвалась, словно ураган, Хейли. — Хоуп, пойдём кушать, — произнесла Хейли, прежде чем увидела Эшлин. — Привет, мам. А я вот тут свои рисунки показываю, — радостно заявила мини-майклсон. — Мэгги, пойдём тоже с нами за стол, — проговорила женщина и, взяв Хоуп за руку, вышла из комнаты.       До столовой они дошли быстро. Мэгги уже ничего не рассматривала, как так успела это сделать днем. Она размышляла о том, сколько ещё она не знает об этих существах и сколько всего еще предстоит узнать.       Когда троица вошла в столовую, там царила атмосфера радости. Все что-то увлеченно обсуждали и только Фрея была какая-то подавленная. — Добрый вечер, дамы, — произнёс Элайджа, как истинный джентльмен.       Остальные, видимо, не сочли нужным поздороваться или хоть как-то отреагировать. Девушки расселись по своим местам, и каждая занялась своим делом: Хейли помогала Хоуп наложить еду, а вот Мэгги налила себе соку и решила сегодня побыть анорексичкой, действуя по их законам. Конечно, еда у Майклсонов была очень вкусная, наверное, но есть сегодня совершенно не хотелось. То ли голова была забита не тем, то ли девушка просто ничего не делала и есть не хотелось. Из пучин задумчивости Мэгги вырвал голос самого доставучего из Майклсонов. — Что, крот, в анорексички заделалась? — спросил Кол с довольной ухмылкой. — Отвали, заборчик, не до тебя сегодня, — зло проговорила девушка.       Мэгги всегда удивляло, как он бесит её, даже ничего не делая. Она склонялась к варианту, что это одна из особенностей Майклсонов. Никлаус слишком злой, Элайджа галантный, а Кол доставучий. — Какая ты грубая, — произнес Кол, продолжая ухмыляться.       Девушка полностью проигнорировала его, а так, впрочем, обед прошёл очень даже хорошо.       Поблагодарив за обед, Мэгги решила, что самое время отправиться спать. Она поднялась по лестнице и, никуда не торопясь, по памяти отправилась к своей комнате. Конечно, память у неё была дырявая, но не настолько, чтобы не запомнить дорогу. И вот, когда она уже хотела войти в свою комнату и свалиться на кровать, дабы провалиться в небытие, её остановил заборчик со своими надоедливыми разговорами. — Крот, знаешь, я там слышал про вечеринку кротов. Я уверен, что ты хочешь встретиться со своей родней, — проговорил парень.       Честно, Мэгги очень устала. Ей совершенно не хотелось пререкаться и как-то доставать Кола. Прошептав что-то по типу: «Пошёл ты», она вошла в комнату и закрыла прям перед его носом дверь. Конечно, Эшли удивилась. Она не была сильнее первородного, но была рада, что парень от неё отстал.       Подойдя к окну и открыв его, Мэгс вдохнула запах ночного Орлеана. На улице как всегда было шумно. Город никогда не спал.       Эш вспомнила о своем телефоне. Отыскав его, девушка первым делом проверила сообщения и звонки. Было сообщение от Майка, но больше ничего. Мэгс решила, что нужно поговорить с Давиной. Она написала ей короткое сообщение и положила телефон на прикроватную тумбочку. И вот, когда она уже собиралась завалиться в кровать и уснуть непробудным сном, в дверь кто-то постучал. — Ну, если это Кол, я его на салат порежу, — проговорила Мэгги в пустоту и недовольно поплелась к двери.       И вот, когда она собиралась ударить первородного по голове, не думая о последствиях, Эш очень удивилась. На пороге была никто иная, как Фрея Майклсон. Её лицо было обеспокоенным, и Эшлин без лишних слов пустила её. Ведьма присела на её кровать, и Мэгги, начиная уже думать о плохом, проделала то же самое. Девушка была какая-то беспокойная, и казалось, что внутри неё происходит война. — Так, что случилось? — поинтересовалась Мэгс, которой уже было страшно. — В общем, я даже не знаю, как тебе сказать… — промямлила ведьма, теребя юбку.       Вот тут Эшлин окончательно забеспокоилась. Что так могло напугать или насторожить Майклсон? — Ты сифон, — пролепетала Фрея.

***

— Софья, что ты собираешься делать? Девушка у них, — поинтересовалась Доротея.       За последние дни Софи слишком изменилась. От доброй и милой женщины ничего не осталось. Была только оболочка, которая жаждала мести. — Значит, нужно выманить её, — сказала женщина.       Она рассмеялась. Её смех выражал одно лишь безумие, а в руках вертелся нож, которым она собиралась закончить начатое.