Что ты видишь в этих желтых глазах?

А что такое смерть? Такое ль это зло, как всем нам кажется? Быть может, умирая, в последний горький час, дошедшему до края, как в первый час пути — совсем не тяжело? Пьер де Ронсар

— Вот скажи мне, Майклсон, почему мы бродим по каким-то кустам, а не по нормальной дороге? — возмущаясь, спросила девушка, отодвигая очередную ветку.       Кол шёл где-то впереди и, скорее всего, улыбался во все тридцать два зуба, пока бедная Мэгги пробиралась по всем этим дебрям. Они так и не вернулись на обычную дорогу, и почему-то пошли с поляны путем, который Мэгс прозвала программой «сдохни или умри». Вокруг простирался сплошной лес, и Эшли не понимала, находятся они на территории Нового Орлеана или уже вышли куда-то. Жара никуда не делась и казалось, что они идут в парилке, хотя, вроде бы, зима. Почему-то сейчас, шагая за первородным по всяким листьям и грязи, ей казалось, что он маньяк, а она жертва, и он ведёт её, в лучшем случае, на казнь. За всё это время они не проронили ни слова, каждый задумался о своём, и эта тишина давила на уши. Эшли размышляла обо всём, о чём было только можно. Её беспокоил этот странный Кай, который задумал какую-то нехорошую игру. Ведь все особо опасные злодеи так поступают? Хотя у каждого плохого человека своя грустная история, поэтому Эш и решила получше разобраться во всём этом и понять, почему этот полудурок такой. Иногда между мыслями о Кае проскакивали другие вопросы, которые тоже не давали покоя. Например, их отношения с Колом. Всё было очень странно, мутно и непонятно. Иногда они ведут себя, как закадычные враги, а в другие моменты, как лучшие друзья. Где-то на полпути Мэгс решила особо этим голову не напрягать и отложила этот вопрос в долгий ящик, который не откроется в ближайшие месяцы, а может быть, годы. И вообще, какого лешего она должна беспокоиться об их отношениях? — Андерсен, хватит ныть. У меня от твоего голоса уже голова болит, — возмутился Кол, шагая где-то впереди.       А вот после этой фразы очень захотелось дать ему мощный подзатыльник, чтобы голова затрещала, но потом она вспомнила, что, скорее всего, после этого подзатыльника она куда-нибудь полетит, а ей и так достаточно того, что каждый раз в лицо ветки прилетают. Майклсон очень странный человек, хотя, он не человек, но ему тысяча лет, а ведет себя, как подросток с бушующими гормонами и большим самомнением. Хотя, все Майклсоны в основном такие, только вот у каждого свои особенности: Клаус параноик, Элайджа слишком галантный, а Кол слишком ребёнок. Сколько раз она про это думала? Наверно много. — У тебя не может болеть голова. Ты вампир! — запротестовала девушка, когда очередная ветка вновь прилетела ей в лицо.       Кол повернулся к ней. У него было выражение лица злого вампира и улыбающегося во все тридцать два зуба обычного Кола. Очень странное сочетание. Девушка тоже остановилась и смерила его таким устрашающим, как ей казалось, взглядом. Взгляд у неё совершенно не злой, потому что она этого делать не умеет и выглядит, как злой надушившийся котёнок. Пока в Мэгги бушевали все эмоции, похожие на ярость, Колу было смешно с этой ситуации, так как Эш была очень странной и своенравной девушкой, которая единственная практически понимала его шутки. — Может, — коротко и ясно произнёс первородный, складывая руки на груди и продолжая усмехаться. — Нет, не может! Хватит паясничать, — проговорила девушка, сделав два шага в его сторону, начиная чуть ли не тыкать пальцем ему в грудь, как делают все в таких ситуациях.       Они стали сверлить друг друга взглядами, и у каждого бушевали свои эмоции и демоны. Эшлин была зла, но всё равно находила в этом долю смеха, а Колу было очень смешно наблюдать за тем, как она злится. Этот самый момент переносил их в первый день встречи, когда этот слепой Крот врезался в Майклсона, и они обменялись любезностями. Но также у Кола был небольшой интерес, что же девушка предпримет дальше. Это было как игра в кошки-мышки. Вот только, кто кошка, а кто мышка? — Кто из нас ещё паясничает? — поинтересовалась девушка, делая ещё один шаг, что её сложенные на груди руки практически касались рук Кола.       Это выглядело бы очень романтично, если бы не одно обстоятельство. Эти двое сейчас совершенно не думали про романтику. У них включился режим «лучший подкол года». Может быть, в их головках на секунду пролетела мысль, что они находятся слишком близко к друг другу. Может быть. — Майклсон, будешь выступать, я возьму ветку и изобью тебя, — пригрозила Мэгги, указательным пальцем щелкнув Майклсона по носу.       Девушка сама не понимала, как дотянулась до его носа, ведь она была гораздо ниже первородного. Нет, Мэгги, конечно, не карлик, но высоким ростом всё равно не блещет. Майклсон всего лишь на секунду опешил от этого действия, но когда он смог сориентироваться, то схватил её палец в тот самый момент, когда она пыталась отдернуть руку. — Я бы посмотрел, как недоведьма гоняется за первородным вампиром, — съязвил Кол, отпуская её палец и также щелкая её по носу.       Если бы Эш была огнём, то она бы разгорелась и сожгла всё вокруг, но, к большому сожалению, вся магия, что она впитала на рынке, уже ушла. Девушка словно фурия подошла к ближайшему дереву и начала ломать ветку, при этом приговаривая что-то вроде «Майклсон, ты сейчас получишь». Кол прислонился к ближайшему дереву и стал наблюдать за маленькой бестией, которая собиралась пойти в атаку на него с палкой. Мэгс, тем временем, всеми известными ей способами пыталась отломать большую длинную ветку. Что она только не делала. Девушка и тянула её вниз, и пыталась покрутить вокруг своей оси. Где-то минуты через две всё свелось к тому, что она повисла на этой ветке, обхватив ее руками и ногами, и смотрела на улыбающегося Майклсона сверху вниз. Колу было одновременно очень смешно и мило наблюдать за этой девочкой, которая залезла на дерево и сейчас выглядела как разгневанная обезьянка, у которой забрали банан. — Не получилось, — обречённо высказалась девушка, вздыхая.       После этой реплики Колу стало невыносимо смешно и он согнулся в три погибели, смеясь как лошадь. Мэгги удивленно посмотрела на него и покрутила пальцем у виска, мгновенно схватившись опять за ветку, чтобы не упасть. Она искренне была благодарна судьбе за то, что надела сегодня джинсы, а не юбку. Когда первородый более-менее успокоился и смог хотя бы разогнуться, в его головушку пришло понимание, что Мэгги не слазит, а значит, она не может сдвинуться с места, и на секунду в его голове промелькнула озорная мысль оставить её висеть так. — Кол, помоги, — ласково и нежно попросила девушка, мило улыбаясь.       В этот самый момент произошла какая-то странная ахинея. Кол перестал смеяться и, повинуясь какому-то непонятному порыву, в долю секунды оказался возле неё и, взяв её за талию, спустил с дерева. Развернув её к себе, он не отпустил рук, потому что просто не смог. Они стали смотреть друг другу в глаза, а его руки так и находились на её талии, но они сами не понимали, что происходит. Вроде бы взрослые люди, а очевидных вещей не понимают. В Коле сейчас бушевали противоречивые эмоции. Он совершенно не понимал, почему не может отвести от неё взгляда. Почему до сих пор держит её. Почему не оставил её висеть на дереве и не посмотрел, как она попытается слезть, не свалившись. Да, высота была небольшая, но все-таки. И почему до сих пор продолжает смотреть в её голубые глаза, которые похожи на два больших озера и казалось, что если позволишь себе нырнуть туда, то больше никогда не сможешь всплыть. Мэгс не понимала, почему позволяет ему держать себя за талию. Почему не оттолкнула. Почему в грудной клетке бушует странное и непонятное чувство, которое заставляет сердце словно трепетать, а душу взлетать и взлетать высоко в небеса. Она была совершенно незнакома с таким чувством, ей не доводилось испытывать подобное. Но так хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось, потому что именно сейчас она чувствовала покой и свободу. — Идём, никудышная ведьма, — оборвал резко тишину Кол и, отпустив Мэгги, направился веселой походкой непонятно куда.       Эшли вздохнула и неприятно поежилась, будто сейчас потеряла свой источник тепла, хотя температура нисколечки не изменилась. Она тяжелой походкой направилась за первородным, раздумывая о том, что же такое сейчас произошло. Но и Майклсона этот вопрос интересовал не меньше.

***

— Привет, Кэролайн. Я тебе не помешала? — задала вопрос гибрид, открывая дверь и входя внутрь с двумя большими кружками чая.       Форбс, оторвавшись от рассматривания своих рук, перевела взгляд на Хейли, коротко кивнула и опять забралась в свои мысли.       Маршалл закрыла дверь и тихой походкой прошла к дивану, который стоял напротив кресла Кэролайн и, вручив той кружку, присела на мягкую поверхность и отпила глоток обжигающего напитка из своей кружки. Гибрид видела, что Кэролайн мучают все эти события, происходящие сейчас. Форбс была совсем не похожа на себя. Она будто изменилась за эти несколько лет. Будто что-то оборвалось внутри неё. Хейли помнила её безбашенной блондинкой, которая решает всё и всегда имеет план. Но сейчас ей правда было страшно. Хоть Клаус и смог отвлечь её всего на секунду, Форбс вернулась в свое нынешнее состояние. — Послушай, здесь полный дом всякой нечисти: вампиры, гибриды, трибриды, ведьмы. Все будут защищать девочек. Перестань себя лишний раз накручивать и иди к детям. Ты сейчас им нужна, как никогда, — произнесла Маршалл свою подбадривающую речь, кладя руку поверх руки Кэролайн.       Маршалл отчетливо понимала страх Кэр. Страх потерять своего маленького ребёнка, свой маленький комочек. Она испытывала подобное в день рождения Хоуп. Когда она ещё неполноценным гибридом сражалась за жизнь своей маленькой дочери. Когда она отправила её подальше, чтобы защитить. Сейчас такой страх испытывала Кэролайн. Она боялась, что не сможет защитить девочек, так как не смогла защитить Рика. Конечно, полностью страх не мог уйти, но слова Хейли будто бы добавили уверенности. Будто бы дали надежду на хорошее будущее. Будто бы пришили Форбс небольшие крылья, которые могут помочь защитить. Блондинка сделала глоток и кивнула Хейли, тем самым показывая свою благодарность, и твердой походкой направилась к выходу, чтобы провести время с дочерьми. Маршал тоже сделала глоток и решила присоединиться к этой дружной компании мамочек и детей. Все-таки ей тоже хотелось побыть со своим маленьким волчонком.

***

— Боже, наконец-то город, асфальт и нормальные дороги, — оживилась Эшли, когда они с Колом преодолели последние кусты и вышли на тротуар.       Всю дорогу через лес они молчали. Каждый переваривал информацию и думал о том, что произошло в лесу. Они, конечно, сами того не понимали, но вывели свои отношения на одну секцию выше. И только вот сейчас, когда показались дома, Мэгс решила разрядить обстановку своей радостью. — Кстати, будь осторожна, Клаус сидит прямо перед входом и ждёт нашего дорогого гостя по имени Кай, — высказался Майклсон, замедляя шаг, когда они оказались ближе к центру. — А у него случайно ружья нет, как у сторожевой собаки? — поинтересовалась Эшли, прыснув от смеха.       Первородный издал короткий смешок и тут же опять погрузился в свои размышления. Мэгги сделала тоже самое и просто продолжила шагать с ним в ногу в сторону дома Майклсонов. Мимо них проезжали машины, сновали люди, некоторые спешили по своим делам, а другие мирно прогуливались по улицам города, наслаждаясь прекрасным днем. Солнце светило в глаза, поэтому Мэгс очень сильно жмурилась и правда была похожа на крота.       Когда они зашли в коридор дома Майклсонов, Эш начала благодарить всех за то, что наконец-таки она может видеть, а не ориентироваться по другим чувствам. Дом встретил их уже привычной тишиной и холодом. Но сейчас всё было гораздо масштабнее. Холод ощущался ото всех стен и была слишком гнетущая обстановка, которая ложилась на плечи, как огромный груз. Эшли поежилась и сделала неосознанный шаг в сторону Майклсона, который продолжал двигаться. И вот большое помещение встречает их разгромом, что неудивительно. Везде валяются обломки мебели, щепки, осколки, где-то даже были видны кусочки бетона. Откуда они взялись? Непонятно. Конечно же, в центре комнаты на стуле восседает Клаус и пьет бурбон. Кроме него никого не было, видимо, все решили отсидеться в своих комнатах. Оценив ситуацию, Мэгс решила побыстрее ретироваться на второй этаж, чтобы не попасть под горячую руку. Кол, видимо, тоже принял это решение и они, под грозный взгляд Клауса, быстренько направились к лестнице. Гибрид, естественно, слышал, как быстро бьется сердце испуганной девушки, но почему-то решил не обращать на это внимания и зациклился на стакане, который держал в руках.       Когда они переступили последнюю ступеньку и оказались на втором этаже, Кол быстренько куда-то ретировался, оставив Мэгги одну. — «Засранец», — единственное, что пронеслось у девушки в голове.       Она, немного расстроенная, направилась в сторону комнаты Хоуп, которая, вероятно, сейчас играла с близняшками. Девушка, быстро перебирая ногами, направилась по коридорам. Иногда казалось, что дом Майклсонов никогда не поменяется. Он всё такой же светлый, но темный внутри. Именно в таких простых коридорах ты начинаешь задумываться о разных философских вопросах. Некоторые тревожат тебя, а некоторые звучат настолько бредово, что хочется выкинуть их и забыть. Именно в этот момент в голове был один Кол. Мэгги сама себе напоминала любую девочку из сериала, которую только подержали за ручку и она уже влюбилась. Да, девушка вообще не была уверена в том, что чувствует. Может, это игра воображения? Хотя, звучит бредово. А может просто послать все это далеко и надолго, и забыть об этом? Лучший вариант.       Именно с такими мыслями она остановилась у двери и услышала за ней заливистый смех, что было очень необычно для данного дома. Мэгс открыла дверь и яркий свет ударил ей в глаза. Сделав шаг из темного коридора в светлую комнату, девушка увидела очень милую картину: Хейли, Кэролайн, Хоуп и близняшки сидели перед большим домиком, который для мини-Майклсон соорудил Клаус и играли в куклы. На их лицах блестели улыбки. Казалось, что не существует никого, кроме них. — Мэгги! — закричала Хоуп, оставив куклу, и бросилась в объятия Эшли.       Мэгс и Хоуп с того самого дня, как были связаны, приобрели небольшую, свою собственную связь. Даже когда связь была разорвана, между ними осталась тоненькая линия, соединяющая их души. Это было что-то вроде уз близняшек. Девочки, казалось, интуитивно чувствовали друг друга. Фрея пыталась найти этому объяснение, но пока лишь оставалось строить одни догадки.       Девушка обняла маленького трибрида, и на душе стало сразу спокойно. Будто Хоуп прочитала все её мысли и морально поддержала. Когда они разъединили объятия, Майклсон улыбнулась своей по-детски беззаботной улыбкой и потянула Эшли за руку, говоря «пойдём играть». Но не успели они сделать и шага, чтобы начать играть и отвлечься от мыслей, как на пороге появилась Фрея. — Всем привет, — произнесла Фрея, а когда заметила Мэгги, добавила: — О, Андерсен, ты тоже тут. Ты как раз мне нужна, идём.       После этой реплики ведьма схватила Эш за руку и буквально выволокла из комнаты, закрыв дверь, прежде чем маленькая девочка начнёт возмущаться. Всю дорогу глаза Мэгс горели интересом, а в голове крутился всего лишь один вопрос. Что же такого важного хочет рассказать Фрея? А Майклсон продолжала её тащить в сторону библиотеки по тем же самым коридорам.       Когда они оказались в библиотеке, Фрея наконец-таки отпустила руку Эшлин, где, скорее всего, позже образуется синяк, и махнула руками, при этом произнося заклинание, чтобы никто их не услышал. Дом мифических существ всё-таки. После этого на смену интересу пришёл небольшой страх. Если девушка не хочет, чтобы их услышали, значит, дело правда серьёзное. — Андерсен, я кое-что узнала о твоей семье… — начала Фрея, но была перебита радостными криками Эш.       Мэгги была готова прыгать до потолка после реплики про семью. Сколько она не пыталась найти хоть какую-то информацию, ничего не выходило, будто бы и Шарлотты Лайтвуд никогда не существовало. А сейчас, после слов ведьмы, у неё появилась небольшая надежда. — Стой, я думаю, тебе эта информация не очень понравится, — произнесла Майклсон, собирая руки в замочек.       Мэгги сразу же притихла и на всякий случай села на диван, потому что она уже была в небольшом шоке, и страх пробирался в её душу, и говорил о том, что скорее всего эта информация настолько ужасна, что лучше бы она никогда не знала. Ведьма ещё раз вздохнула, будто бы собираясь с силами, и начала свою речь: — Я узнала из достоверного источника, что ведьмы-сифоны рождаются только в клане близнецов. Кай является главой данного клана и еретиком, но до этого он был сифоном, как и ты. Получается, что твоя мать из этого клана, но ты точно не сестра Кая, — вымолвила Фрея на одном дыхании, вздохнув после того, как всё рассказала.       А Мэгги даже не знала, что сказать. С одной стороны, она нашла местонахождение своей мамы и могла узнать больше о своей семье. Но с другой, она была из клана сумасшедшего еретика, который пытается убить детей, хотя она даже не знает, кто такие еретики. Информации было слишком много, поэтому Эшли решила переварить это и будто бы застыла полностью, погрузившись в своё сознание.       Не понятно, сколько времени она просидела, прежде чем её растолкали. Стрелки на часах показывали 4 часа дня. С улицы доносились голоса и пения; всё, как обычно. Перед ней сидела Хейли с озадаченным лицом. По ней было явно заметно, что она нервничает и пытается понять. — Ты что-то хотела? — задала самый первый пришедший на ум вопрос Мэгс.       Гибрид облегченно вздохнула, будто бы у неё камень упал с плеч и, убрав свои руки, встала с дивана. Она начала разминать пальцы и посмотрела на Эшли. — Мы там убрались после разгрома Клауса. Идём кушать, — сказала Маршалл, направляясь к выходу из комнаты.       Когда дверь за ней закрылась, Эшлин ещё раз вздохнула и бросила свою куртку на подлокотник дивана. Откинувшись на спинку, она ещё раз перекрутила слова Фрейи в голове и поняла, что размышляла об этом практически 2-3 часа. Телефон в куртке зажужжал и отвлёк Мэгс от вопросов, крутящихся в голове. Это оказалось СМС от Давины, где она спрашивала, почему её нет в институте. Настрочив быстрый ответ о том, что она у Майклсонов, девушка ещё раз вздохнула и решила, что лучше перестать думать об этом хотя бы на 10 минут и спуститься поесть. Закинув телефон в карман куртки, Мэгс спокойненько, не торопясь, вышла из комнаты и направилась на первый этаж, откуда слышалось множество голосов. Коридор за коридором, дверь за дверью, и вот уже лестница на первый этаж. Голоса становились всё чётче с каждой ступенькой. Очистив свою голову, она буквально летела по ступенькам. Пройдя широкий двор, если его так можно назвать, девушка открыла дверь в столовую и вошла внутрь, где уже собралась вся семья, кроме маленьких девочек, которые, наверное, сидели в своей комнате, уже покушав. Все взгляды обратились на неё и, мысленно поздоровавшись, они продолжили разговаривать. Здесь собралась вся семья и они, видимо, обсуждали какую-то стратегию, но Эшли не особо уделяла внимания словам, её больше интересовала еда, которую она не ела со вчерашнего вечера. Заняв свободное место рядом с Кэролайн и Хейли, Мэгс начала вслушиваться в разговор и только сейчас заметила, что кроме Майклсонов здесь также Камилла и Марсель. На секунду она обрадовалась Камилле, этот человек хорошо вправил ей психику после того самого инцидента. Поздоровавшись с ней, она положила себе ложку салата и начала слушать разговор, постепенно вникая в его смысл. Это единственное, что отвлекало её от собственных размышлений. — Пускай только попробует появиться. Его голова тогда украсит пику. — произнёс Клаус, делая глоток из стакана.       Несложно было догадаться, что там был бурбон. За всё время, проведенное здесь, она заметила, что Клаус больше всего предпочитает бурбон и чай с печеньками. Запихнув в себя в ложку салата, девушка один единственный раз бросила взгляд на Кола, который тоже что-то пил. Эшлин уже для себя поняла, что это коллектив заядлых алкоголиков, которые не пьянеют. — Сюда никто не пройдет, а если кто-то попробует сломать защиту, мы сразу поймём, — высказалась Фрея, откинувшись на спинку стула. — Вот это защита, — раздался до боли знакомый голос.       Все присутствующие в столовой резко перевели взгляд на дверь, где вальяжно оперившись о дверной косяк, стоял Кай и вертел в руках какую-то странную штуку, похожую на головоломку. У всех было совершенно разная реакция. Ложка, которую Мэгги собиралась запихнуть себе в рот, так и осталась вместе с рукой в воздухе, на лице был полнейший шок в перемешку со страхом. Кэролайн побледнела и будто бы постарела в один миг, хотя это было невозможно. Лицо Камиллы выдавало истинное непонимание. Все Майклсоны резко встали из-за стола. У кого-то было перекошено лицо от злости, кто-то сжимал кулаки, но все были готовы ринуться в бой. — Дайте угадаю, вы сейчас зададите вопрос, как я сюда зашёл? А я сразу вам дам ответ. Просто ты, Фрея, не учла, что я могу высосать магию, и ты даже не заметишь, хотя, ты, наверное, узнала совсем недавно, и твой тупенький мозг не сообразил, да? — в своей привычной манере начал разглагольствовать Паркер. — Пошел вон, пока я тебе голову не оторвал, — прорычал Клаус, сжимая и разжимая кулаки. — Я не уйду без девочек или без их трупов. Мне без разницы, — произнёс еретик, явно готовый к бою.       И началось. Вся семья одним скопом бросилась на Кая, и началась ожесточенная битва, если так можно назвать. Мэгги уже ничего не видела, все они будто плыли перед ней, ведь глаза застелила пелена ужаса. Никогда не верьте человеку, который говорит, что без страха всегда бросается в бой. Такого не бывает. Все мы испытываем страх, когда видим битву. Огромной силой воли является заставить свои ноги двигаться. А вот Эшли не могла. Она как застыла статуей, так и продолжала сидеть. Наверное, она бы не сдвинулась с места до того момента, как всё бы не закончилась либо плачевно, либо хорошо, но неожиданно кто-то вытащил её со стула, и в следующую же секунду она оказалась на втором этаже, где была лестница. Мэгс не сразу перевела взгляд на своего спасителя. Девушка смотрела, как внизу Паркер раскидывает более сильных вампиров, как какие-то щепки и пылинки. Она заставила себя перевести взгляд на Хейли, которая вытащила её оттуда. В глазах гибрида горел страх, как и у большинства присутствующих. — Ты должна увести отсюда девочек. Бегом! — высказалась Хейли, выкрикивая последнее слово.       Она в ту же секунду удалилась, а Мэгс пришлось быстренько переваривать информацию: каждая секунда была важна. Еле как пересилив себя, она заставила свои ноги двигаться. Сначала маленькими шажками, а потом со всей скорости бегом. Она пробегала коридоры с одной лишь мыслью, что нужно успеть. Нужно успеть вытащить детей. Пока она бежала, у неё была минута, чтобы решить, что делать. Единственным и правильным вариантом казалась телепортация. Но сколько бы она не пыталась мыслить здраво, страх всё равно не отпускал. Его приходилось засовывать в глубину своего сознания. Девушка глубоко вздохнула и когда оказалась около долгожданной двери, бегом раскрыла её и, забежав внутрь, резко закрыла дверь и повернулась к девочкам. На лице каждый из них отображался страх, но они не до конца понимали сложившуюся ситуацию. — А давайте поиграем в прятки? — неожиданно выпалила Мэгс.       Её голос дрожал, но обращать на это внимания не было времени. Получив утвердительный кивок, она бегом подбежала к девочкам и попросила взяться их за руки. Когда они собрались в круг, Мэгги начала забирать магию у Хоуп. Руки её и руки малышек загорелись красным светом. — А куда мы? — задала вопрос Хоуп. — На кладбище, там спрячемся. А теперь повторяйте заклинание за мной, — проговорила девушка, пытаясь окончательно взять себя в руки.       Она начала говорить заклинание и поистине была рада тому, что заставила Давину рассказать ей о нем. Малышки повторяли за ней, и вдруг они почувствовали лёгкую слабость. Будто они плывут по облачку, но эта слабость быстро прошла, когда они соприкоснулись с землей. Как и было задумано, они оказались перед воротами кладбища, где была, можно сказать, база ведьм. Но расслабляться было некогда. Мэгги взяла за руку всех девочек и, открыв массивные железные ворота, повела их быстренько к маме Давины, которая, скорее всего, была здесь. Они быстренько шагали по каменным плитам, петляли, сворачивали, проходили между могил ведьм. Страх потихонечку стал отступать, с каждым шагом становилось все легче. Вроде бы всё, дошли, спасены. Но мы все совершаем ошибки. Такую ошибку совершила и Мэгги, назвав место, в которое они собираются отправляться, в доме полным вампиров, а особенно Кая. Не успели они завернуть, как увидели его, который был весь в крови и смотрел на них, ухмыляясь. — Так-так, кто тут у нас? Беглецы? — произнес он, намеренно растягивая слова.       Эшли загородила девочек. Девушка пыталась быть смелой, но она не герой. Страх всё равно был и он не собирался уходить. Но любовь к этим детям толкала на отчаянные поступки. Мэгги понимала, что если не она, то никто. Приходилось действовать и думать быстро, иначе дети погибнут, а этого не хотелось. Благо у неё осталось немного магии Хоуп. Пока Кай не сделал ещё один шаг в их сторону, Мэгс перевела взгляд на девочек. — Бегите, — прошептала она одними губами, затем быстро произнесла заклинание, скрывающее всех троих.       Дальше пришло осознание, что всё, магии нет. Стало ещё страшнее, когда она почувствовала, как всё её тело соприкоснулось с камнем. Безумный Кай смотрел прямо на неё и с силой сжимал её плечи. — Где они, проклятая ведьма? — прорычал он, находясь где-то в нескольких сантиметрах от её лица.       Это не было романтично. Это было отвратительно. Паника, страх, тревога — всё смешалось в одно целое. Но главное, что у девочек было время убежать. Она знала, что Кай не оставит её в живых, но она надеялась, что это жертва поможет малышкам выжить. — Пошел нахер, — прошипела ему в лицо девушка и в ту же самую секунду почувствовала, как перед её глазами пролетают тысячи искр, а голову пронзает нестерпимая боль.       А в следующую секунду она почувствовала, как по её волосам течёт что-то жидкое и липкое. Нетрудно было догадаться, что это кровь. Девушка прикусила губу, пытаясь не закричать и не доставив тем самым удовольствие Паркеру. Было страшно, больно, хотелось свернуться в калачик, чтобы кто-то спас, но в жизни так не бывает. В жизни тебя никто не спасёт, если ты не сделаешь попытку выжить. Голова трещала, перед глазами плыло, но она могла ещё немного соображать. А потом в голову резко ударила мысль о том, что она на ведьминском кладбище, и тут всё пропитано магией. Надо было действовать быстро, пока Паркер не обрушил новую порцию злости. Её рука резко легла на камень, к которому она была прижата, а в следующую секунду она загорелась красным цветом. На секунду, всего лишь на секунду на лице Кая мелькнуло непонимание, и в эту самую секунду надо было действовать. — Notes, — принесла девушка, пытаясь сконцентрироваться.       Кай правда полетел. Но. Всегда остается одно «но». Мэгги была слишком слаба, чтобы откинуть его достаточно сильно. Она надеялась, что он удариться об стену и потеряет сознание. Но не вышло. Кай быстро сгруппировался в полете и приземлился на своих двух с более злостным выражением лица. Тут пришло понимание, что рано или поздно он её убьёт, и спасет её только чудо. В его руках блеснуло что-то непонятное, а в следующую секунду живот пронзила невыносимая боль. Девушка ухватилась за руки еретика и закричала, вложив в этот крик всю свою боль. Она до сих пор помнила, что такое чувствовать металл на коже, но сейчас было гораздо больнее. Будто кто-то изнутри разрывает её на части. Она начала оседать на пол, а во рту почувствовался привкус крови. Отвратительный привкус. Перед глазами потемнело и она не знала, сколько лежала в отключке. Может, всего секунду, а может, две. Когда глаза опять открылись, боль обрушилась на неё с новой силой, но была какая-то не такая. Это невозможно было объяснить. Будто бы Паркер запихнул в неё обезболивающее. Но, сама эта мысль казалась абсурдной. Еретик сидел перед ней на корточках и что-то пытался высмотреть. Будто бы пытался понять, что будет дальше. Но они оба знали, что дальше будет одна смерть. Даже если Паркер больше её не тронет, она всё равно умрет. Ведь ни вампиры, ни скорая не успеет. — ...Ты жалкий трус, который избивает беззащитных девушек и убивает детей! Ты отвратительный и поганый. Если ты думаешь, что это спасет твою душу или что ты там себе выдумал, то ты глубоко ошибаешься. Я очень надеюсь, что ты получишь расплату за то, что сделал. Бумеранг жестокая штука, — произнесла Мэгс из последних сил, захлебываясь в собственной крови. — Всё сказала? Там, кстати, твои друзья идут. Оставим им прощальный подарок? — спрашивает еретик, будто бы дожидаясь ответа.       Он без предупреждения поднимает её на ноги и из-за этого становится только больнее, будто он сломал ей все кости. Встав взади неё, он придерживает её за горло и талию, и произносит на ухо последние слова: — Надеюсь, мы когда-нибудь встретимся в более приятной обстановке.       Секунда. Всего секунда. Последнее, что она чувствует, это хруст собственных шейных позвонков и долгожданная тьма, где нет ни боли, ни страданий.