Наш секрет

      Сишелт — провинция Британской Колумбии в Канаде. Городок расположен в живописном месте в пятидесяти километрах от Ванкувера, в заливе Джорджа. Хотя население городка относительно невелико для его географического района, Сишелт имеет несколько отдельных районов. Самые престижные районы – прибрежные.       Городок с населением в восемь тысяч человек и шириной всего в несколько главных улиц, между морем и заливом, устраивал офицера полиции Донована Гибсона, альфу сорока с небольшим лет, именно по этой причине. Народ здесь жил спокойный, молодёжь предпочитала учиться в столицах, и возвращаться не спешила. Здесь хорошо было растить детей и встречать старость. При этом была постоянная работа, хватало на жизнь себе и ребёнку. А много ли отцу-одиночке надо? Да и закаты на Солнечном побережье не разочаровали ещё никого.       И всё это богатство и красоту, Донован Гибсон чуть не променял на работу за границей. Благо, климат для сына не подошёл. Оставшись очень рано без папы – омеги, мальчик часто болел и поэтому, пришлось покинуть пасмурные берега Англии и отправиться назад в Канаду. Чтобы укрепить здоровье сына-альфочки, которого Донован был вынужден растить в одиночку, работая офицером полиции, пришлось приобщать мальчика к спорту. В округе Саншайн-Кост действовали только государственные школы, что было вполне по карману скромному офицеру полиции. Кроме этого, в наличии был большой спорткомплекс с бассейном, кортами, стадионами и секциями. В этом городке имелись две франкоязычные школы: начальная школа, где маленький альфа поучиться не успел, так как они жили в Англии и вторая школа – средняя. Туда и устроил учиться своего единственного сына Донован Гибсон, когда перебрался в Канаду. Правда, благодаря тому, что он сам владел хорошо французским языком, то и сына научил говорить так, что даже акцента не чувствовалось. Впрочем, английский язык в школе преподавался наравне с французским.       А недавно ещё лучше! Гибсона перевели в другой участок на Шорнклив авеню, а это западнее предыдущего места работы. Но и это не было большой проблемой. Дом, в котором альфа с сыном снимал квартиру, решили отдать под капитальный ремонт, а в связи с этим, пришлось подыскивать новое жильё. Это слегка подкинуло проблем Мэттью, сыну Донована. Теперь парню предстояло добираться до школы через приличное количество кварталов. ***       Подальше от шума Ванкувера омега тридцати семи лет от роду — Корри МакЛарен, переехал с родителями в Сишелт еще, будучи ребёнком. Сейчас он об этом нисколько не жалел, так как не представлял свою жизнь в шумном мегаполисе, откуда родители были родом. Прожив в Ванкувере несколько лет, пока учился в университете, родив ребёнка от любимого, но взбалмошного парня, Корри вернулся домой. Отец ребёнка не возжелал взять на себя ответственность и просто сбежал, оставив Корри наедине с проблемами и маленьким сыном-омежкой на руках. С родителями Корри из-за этого поссорился, а потому жил сейчас совершенно один на съёмной квартире в спальном районе Сишелта недалеко от южного побережья. Там же и работал медбратом в местной больнице. Из-за ночных смен или дежурства ему часто приходилось оставлять маленького Синди то у соседей, то у родителей, то просто одного дома. Теперь, когда парень был уже почти взрослый, Корри страдал от того, что порой был не в силах повлиять на поведение сына, связавшегося с дурной компанией, таких же ненужных детей, как и сам Синди. ***       Этот день у Гибсона в новом участке № 46-8, где он сейчас работал, не задался. С утра все время что-то происходило. То пожилой омега мистер Диксон пришел и жаловался на соседского мальчишку за то, что тот с помощью своего кота крал у него бельё с сушилки, в итоге Доновану пришлось раз десять выслушать жалобы старика на мальчишку, кота и его родителей. То почтальон мистер Фридой жаловался на пса семейства Паркет за то, что приучили того гоняться за ним и кусать ноги. Рядом на столе коллеги постоянно звонил телефон, и он разбирался то с телефонными жалобами, то с шефом ругался, а за частую просто кто-то номером ошибался. У самого Гибсона телефон тоже решил сегодня сойти с ума и надрывно звонил через каждые пять-десять минут. Уже ближе к вечеру, после ухода почтальона настало некоторое затишье, но зато по телефону сообщили, что скоро приведут компанию нетрезвых подростков, чтобы разобраться с причинами погрома в кафе на улице Саншайн-Кост. Надежды альфы пораньше попасть домой рухнули разом.       Всех четверых, двух омежек потрёпанного вида и двух таких же потрёпанных молодых альф, привели в участок и посадили под арест. Документы на них сразу передали инспектору Гибсону. Изучив бумаги, офицер Донован Гибсон решил оставить самого буйного омежку напоследок, так как парень постоянно висел на решётке изолятора, орал матерные песни и ругался с офицерами, проходившими мимо. Он обзывал их нехорошими словами и веселил публику нахальным поведением. Только после того, как его предупредили об ответственности за оскорбление офицеров полиции при исполнении, он уселся на место, показав голый зад. Наконец, Донован разобрался со всеми, допросил, вызвал родителей, выписал штраф, предупредив о сроках оплаты, и отпустил на все четыре стороны.       Настала очередь самого буйного омеги, который не желал до конца успокаиваться. Офицеру, который выпускал его, он не дал сначала надеть наручники, а потом, как бы «случайно», наступил на ногу за то, что тому всё же удалось это сделать. Гибсон басом предупредил, что если парень не успокоится, то не посмотрит, что он омега и всыплет ремнём по одному наглому мягкому месту. Омежка показал язык офицеру Гибсону и неохотно сел на стул рядом с рабочим столом. — Фамилия?! – спросил Донован омежку. — Чья? – омежка жевал жвачку и нагло так посмотрел на офицера, как будто и не понял вопроса. — Ну, не моя же! – был ответ офицера. – Свою я знаю! Твоя фамилия как?! — А-а-а-а-а! Моя?! – омега развалился на стуле и продолжал жевать жвачку, нагло поглядывая на альфу. По глазам было видно, что омежка заигрывает с офицером и просто так не сдастся, а кроме этого, офицер и сам прекрасно знает его фамилию. Чувствовалось по снисходительным взглядам сослуживцев, что парень не первый раз в участке, хотя офицера Гибсона ещё не видел. – Запамятовал! — В документы глянь! Cинди МакЛарен его зовут! – послышалось слева от Гибсона. Это был офицер Этьен Ролле. – Гибсон, запоминай звезду местного разлива! Он частенько тут у нас «гостит». — Спасибо, Ролле, учту, — отозвался Донован и ввёл имя в компьютер. Сразу вышло досье парня: кто таков, кто родители, каков послужной список несовершеннолетнего правонарушителя. Офицер Гибсон даже присвистнул. – Н-да, да ты звезда! Только чувствуется мне, что когда-нибудь дозвездишься так, что мало не покажется! — Угрожаешь, дядя? – нахально спросил омежка, улыбаясь во все тридцать два зуба. Только это и было белым на его лице.       Молодой омега шестнадцати лет выглядел как оборванец с улицы. Патлатые волосы светлого оттенка, непонятно какого цвета, торчали из-под развёрнутой козырьком назад бейсболки, синие глаза смотрели с прищуром и вызовом. В левом ухе висела длинная серьга – кисточка на манер пёрышек в ловце снов, а в правом сразу три гвоздика вдоль края ушной раковины. Судя по слегка пожелтевшим кончикам пальцев, малец покуривал. Как при этом он умудрялся держать белоснежными зубы, было не ясно. На спортивной куртке была пара дырок и масляных пятен в районе груди. Скорее всего, когда молодой омежка ел, не особо заморачиваясь этикетом. Футболка непонятного цвета чистотой тоже не блистала. Драные на коленях голубые джинсы выставляли напоказ худощавые грязные коленки. Кроссовки такого же непонятного цвета, один из которых заказал долго жить и скоро мог порваться аккурат вдоль подошвы. Гибсон поморщился про себя и подумал, кто же тот несчастный омега, который дал жизнь этому наглому оборванцу? — Предупреждаю! – прогудел альфа. Он понимал, что с данным подростком лучше не вступать в полемику, иначе, весь разговор затянется до утра, а он хотел бы сегодня попасть домой и отдохнуть. Собственный сын требовал внимания не меньше, чем хулиганистый омежка, сидящий перед ним. – А теперь рассказывай, что ты делал возле кафе на Саншайн-Кост? — А мои кореша не рассказали тебе что ли? – ответил омежка не моргнув глазом. — Рассказали, да только я тебя должен послушать и обращайся ко мне на «вы» или «сэр»! Иначе, впаяю тебе, кроме штрафа за безобразие, которое вы устроили, принудительные работы на двести часов. Посмотрю тогда, как ты зубоскалить будешь. Будь я твоим отцом, ты бы здесь вообще не оказался! — Ой-ёй-ёй! Боюсь – боюсь! Хорошо, что вы не мой отец! Упаси меня боже от такой милости! – фыркнул омежка. – Очень надо! Лана, расскажу! Ну, значит так! Мы с дружками гуляли, проголодались и решили зайти в кафе. А этот упырь… — Кто? – не понял офицер. — Ну, этот, хозяин кафешки! – пояснил омежка. — Мистер Филипс, а не упырь! – поправил Гибсон парня. — А ну, наверно, мне без разницы! - бросил парень и продолжил. - Так вот, мы хотели заказать поесть, а он нас выгнал. Сказал, чтобы мы убирались, сначала оделись прилично и помылись, а потом уже шли в кафешку. Ну, мы разозлились, что пожрать не дал, грязнулями назвал, и разнесли ему витрину. А разве мы виноваты, что пришлось по улицам от вашей братии до этого гонять? Вот вспотели! Пока мы буянили, он фараонов вызвал. Они нас и сцапали! Вот и всё! — Ясно. Ты понимаешь, что мистер Филипс был прав, выгоняя вас?! Вы всех клиентов ему своим видом и поведением распугали! – ответил офицер, поглядывая на документы на данное происшествие, которые успел разложить и изучить. — Да ну, какой там распугали! Никого мы не пугали! Разве мы были виноваты, что там одни ботаники обедают? Можно подумать, что от нашего вида или присутствия они там все в обморок попадали! – оправдался омежка, совершенно не чувствуя вины. — Послушай, Cинди МакЛарен, судя по документам, хозяин кафе жалобу на вас написал. Требует, чтобы вы с друзьями оплатили расходы по ремонту витрины. Сама витрина тоже недёшево стоит, так её ещё вставить надо. Ты что ли вставлять будешь? — Ещё чего! Вот дал бы поесть, витрина целой осталась и легавых звать не пришлось! Так что всё честно! — Ты себя слышал, Cинди? Так дела не делаются! Мог и в другое кафе с друзьями пойти! А вообще, ничего не мешало вам одеваться чисто и аккуратно, чтобы вас не гнали из приличных заведений. А теперь твой папа, который в больнице работает, вряд ли сможет это просто так оплатить. Не думаю, что на зарплату медбрата мистер Корри МакЛарен сможет компенсировать потери хозяина кафе мистера Филипса. — Так я же не один громил! – возразил омега. — Так все и будут платить. Но, повторяю, витрина дорого стоит! Ты, когда вообще головой-то думать будешь? Или у тебя вместо неё тыква? — А чё сразу тыква?! — возмутился обиженно омежка. До него, наконец, стало доходить, что он сделал. — Не «чёкай»! Тебе голова только для еды что ли? Сумел напроказничать, сумей и ответить. Я вызову твоего папу и выпишу штраф. Судя по досье, — Гибсон посмотрел на экран компьютера, где всё ещё стояло окно с информацией о парне. – Он у тебя один, живёте вы на съёмной квартире, школу ты посещаешь плохо, да и в участке у нас частый гость. И не надоело? — А вы мне нотацию не читайте! – ответил с вызовом омежка. – Выписывайте штраф, зовите моего папку, и я пошёл. Не надо мне в душу лезть… сэр! — А тебе в душу никто и не лезет! Но, если хочешь, чтобы и дальше не лезли, подумай о своём поведении. Папа не может и не должен постоянно платить за тебя штрафы. Так что берись за ум и уже прекращай хулиганить. — Разберусь как-нибудь без ваших советов! – уклончиво ответил омежка, жуя жвачку. Офицер больше не имел желания и не видел смысла дальше беседовать с задержанным подростком, поэтому поднял трубку, чтобы позвонить Корри МакЛарену в больницу и вызвать в участок для вручения штрафной квитанции и беседы, прежде чем тот заберёт сына-омегу домой.       Вышеуказанный омега прибыл в течение получаса. Высокий, стройный, хорошо держащий свою физическую форму в тридцать семь лет. Его слегка вьющиеся волосы были аккуратно подстрижены и зачёсаны назад. Прямой нос с лёгкой горбинкой придавал чертам лица некоторую пикантность, а глаза выдавали то, что нахальный омежка, который недавно сидел с офицером рядом, является отпрыском вошедшего омеги.       В отличие от своего невоспитанного отпрыска, омега был одет аккуратно, скромно, но со вкусом. Серая в мелкую рябь футболка выгодно подчёркивала стройное тело, а синие лёгкие брючки подчеркивали стройность и красоту ног, не обтягивая их. Тёмно-синие мокасины блестели бы, если не были покрыты легким слоем пыли. Видно, что омега спешил в участок, чтобы забрать своё бестолковое чадо, хоть ему это и не впервой. Гибсон долго стоял и не мог отвести взгляда от вошедшего омеги. Очнуться позволил возглас Синди, который, облокотясь на прутья решётки выдал: — Фьють! – свистнул парень сначала, чтобы привлечь внимание офицера, а потом добавил: — Эй, дядя, глаза не сломай!       Гибсон очнулся, осведомился у омеги как его фамилия, а подростка даже взглядом не удостоил. Убедившись, что пришедший омега тот, кто ему нужен, пригласил присесть. Он провёл с родителем задержанного подростка разъяснительную беседу. Корри спокойно выслушал и пообещал поработать с сыном по поводу случившегося.       А вот отпускать омегу Донован не хотел. Что-то незримо притягивало взгляд альфы к этому ещё молодому и весьма красивому омеге. Альфа срочно решил придумать причину, как встретиться с омегой ещё раз. А пока следовало отпустить омег домой. Тем более, что самому очень хотелось закончить рабочий день и оказаться в тишине своей квартиры. Старший МакЛарен взяв квитанцию и вежливо поблагодарив офицера, забрал сына из изолятора, и покинул участок.