Наш секрет

      Синди убежал в комнату и спрятался под одеяло. На этом у него ужин был закончен. Мэттью доел спокойно свою пасту, убрал со стола и помыл посуду. Придя в комнату, он обнаружил омежку под одеялом и ревущим. — Ты чего, Синди? – поинтересовался обеспокоенно Мэттью. — Уйди! Прошу, не лезь ко мне! — слезно проронил Синди. — Да что случилось – то? Объясни толком! – парень присел рядом. — Ничего не случилось! Всё, что последнее время случается, всё из-за тебя! — Вот где у тебя логика? Говоришь, что ничего не случилось и тут же утверждаешь, что всё из-за меня! Поясни, будь добр! — Жил – не тужил! — омежка вылез из-под одеяла и грозно посмотрел заплаканными глазами на брата. Тот сидел рядом по-турецки, сложив руки на груди. – Имел свою компанию! Ну, пожурят в школе или в полиции, иногда отхвачу «горячих» от папы! Зато весело! Стоило появиться на горизонте твоему отцу, как мне влетело сначала за витрину, потом за учёбу, а потом за всё на свете сразу! А когда ты в нашу школу перешёл, совсем туго стало! С тем не ходи, с тем не дружи! Из-за тебя и твоего отца я отказался пойти с ребятами на дело! Они меня в долг вогнали, раз отказался. Потребовали, если не пойду, должен откуп заплатить, а так как нечем, то девственность Ченингу отдать. Я жаловался им на тебя. Говорил, что ты следишь за мной и не дашь никуда пойти, отчиму расскажешь, а тот, если не сам взгреет, так папуле моему скажет. А может и сам, так как я на его фамилии! Тогда мне хана! А ты! А ты!… Дурак ты! Вот ты кто! — Всё сказал? – спокойно ответил Мэттью на тираду омежки. — А тебе продолжение надо? — А меня послушать не желаешь? Я – то тебя выслушал! — Нотации опять читать будешь? — Ну, почему сразу нотации? Может, и не буду! Может, я понял кое-что? — Что ты понял? — То, что сначала ты меня бесил и раздражал неимоверно. Одни твои подставы и пакости чего стоили. Но, понаблюдав, взглянул на тебя совершенно другими глазами, и понял от чего ты такой ершистый, наглый. Не доверяешь, ждёшь подвоха, защищаешься, боишься показать свою слабость. За твоей бравадой и хамством кроится душевная боль! Ты и с друзьями-то своими ходил, чтобы боль эту унять, почувствовать себя значимым и нужным. Я прав? Потому и никакие наказания твоего папы не действовали. Теперь же я вижу тебя настоящего, тихого и скромного, чувствительного и ранимого. Таким ты мне нравишься гораздо больше. И как я раньше этого не заметил? — Умный, да? – решил съязвить Синди. — Наблюдательный! – спокойно и без единой доли сарказма или иронии ответил Мэттью. — А что значит твой поцелуй и… это твоё «ты же не поросёнок»? А? — То и значит, что ты мне нравишься, по-моему, даже больше. — Мы же братья! — И что из этого? Мы же сводные! Не родные! — А как же нравственное поведение, на котором ты помешан? — Я не помешан на нравственном поведении. Просто, меня отец воспитывал как в армии. Всё чётко, правильно и открыто, а главное — на доверии. Он меня не особо баловал нежностями и вниманием, но правила поведения, которые приняты в любом обществе – привил. Как я понял изначально, ты от этого не страдал. Люди разные и это приходится учитывать. А ты настолько необычный в своих проявлениях, что выделяешься даже на фоне своих дружков. Тем и привлёк моё внимание как омега. — Они мне больше не друзья, – заворчал омежка. — Можешь похвастаться своему отцу и моему папе, что тебе удалось отвадить меня от этой компании за столь короткий срок. — Так и сделаю, – пообещал альфёныш, но тему продолжил. – Теперь ты со мной в секцию ходить будешь. У меня под присмотром и подальше от этой опасной своры недоумков. Скажи, Синди, а как ты ко мне относишься? — Ну, раз откровение за откровение, то получи! Ты меня раздражаешь не меньше, чем я тебя при первой встрече! Ты и сейчас меня бесишь и нервируешь. Я не знаю, чего тебе от меня надо, а сам я не готов принять или признать твои чувства ко мне. Ты представляешь реакцию наших родителей, когда они узнают о том, что у одного из нас появились чувства к другому? То, что у нас одна фамилия, никто не отменит. А пока так есть, между нами будет инцест! Ты извращенец, Мэтт? — Нет, я очень даже нормальный. Я же омежку люблю, а не альфу! – парировал Мэттью. — А это ещё не доказывает, что ты не извращенец! – возразил Синди. – Папка на мне живого места не оставит, когда узнает! А потом и на тебе! — Мы можем до твоего совершеннолетия всё хранить в секрете. А когда ты станешь взрослыми, то сменишь фамилию на омежью, и я смогу жениться на тебе! — Ага, а выйдя замуж, всё равно возьму ту же фамилию, что и была! Соображаешь, что говоришь? К тому же, нет ничего тайного, что не стало бы явным! — Вот и узнают, когда взрослыми станем. Думаю, тогда всем окружающим будет всё равно! — А родителям? — А родители поймут! Главное, чтобы ты это принял. Так что на счёт тебя? Что сейчас ТЫ чувствуешь ко мне? — Кажется, ты мне тоже нравишься… – омежка спрятал голову под подушку, скрывая залитое краской лицо. — Давай проверим? — спокойно предложил парень. — Может тебе действительно, кажется? Тогда я отступлю и больше не прикоснусь. А если не кажется, то будем ждать твоего совершеннолетия! — А как ты это собрался проверять? – Синди снова вытащил голову из-под подушки и серьёзно посмотрел на альфу. Тот был всё так же серьёзен. — Для начала, позволь мне поцеловать тебя. Проверим, если тебе понравится, это значит, что что-то есть и надо просто проверять дальше. — И как далеко ты собрался это проверять? — До тех пор, пока ты будешь это позволять. — Да? Ну, тогда ладно! — согласился омежка. Мэттью встал и подошёл к своей кровати, расстелил её и прилёг. Жестом он показал, чтобы Синди последовал его примеру: похлопал ладошкой по простыни рядом с собой, словно приглашая. Омега минуту медлил. В его голове была какофония разных мыслей, и он пытался привести всё это безобразие в хоть какой-то порядок. Видя смятение брата, Мэттью тихо сказал: — Мы просто будем спать, не бойся. Сегодня не тот случай, оба побитые. Я буду действовать, когда ты будешь готов. А пока полезай под одеяло, хватит уже спать на полу, как собака. Синди немного расслабился и, улыбнувшись, метнулся в направлении постели брата. — Только попробуй, тронь меня! – залезая под одеяло, сказал Синди. — И не думал. Отдыхай, завтра утром позвоню в школу. Скажу, что оба заболели и останемся дома на неделю. А то с такими узорами на лицах куратор на пару с директором шум поднимут. — Представляю, как сейчас зализывает раны шайка Фиби. У них-то узоров не меньше! — с удовольствием заметил омежка, вспомнив про побитых бывших дружков. — Не думай о них, Синди. Просто ложись спать! Мэттью укрыл брата одеялом, поцеловал его в щеку и улёгся сам. В эту ночь обоим было тепло и относительно комфортно. Только тела обоих подростков немного болели после драки. Утром, как Мэттью и обещал, он позвонил в школу и хрипящим голосом сообщил, что вчера с братом накупались в море и простыли, поэтому с неделю, может чуть больше их не будет в школе.