Наш секрет

      Завтрак Мэттью приготовил, пока Синди беззаботно спал, досыпая тревожную ночь. Позвонил отец и Мэттью впервые в жизни соврал ему, сказав, что у них всё в порядке, сейчас будут завтракать и собираться в школу. То, что это правда от части — полноценной правдой она не являлась. Если бы Донован слышал в трубку, как бешено бьётся сердце его сына, то сразу понял, что тот врёт и дознался правды. Мэттью старался сохранять спокойный тон голоса, а для этого неслышно сделал дыхательные упражнения. Они довольно неплохо поговорили с отцом, Мэттью даже заверил отца, что дом ещё стоит, и они с Синди его не разнесли и не собираются. А скоро он поведёт брата к себе в секцию. Отец остался доволен разговором и положил трубку. Мэттью тяжко выдохнул, а на душе остался неприятный осадок от того, что он сделал то, что отец категорически запрещал – соврал! Парень не представлял себе последствий, если отец узнает не только о драке, но и о прогуле занятий в школе по фиктивной болезни. Впрочем, он был уверен, что с отцом сможет договориться, как это всегда бывало. Синди проспал аж до девяти часов утра. И то, Мэттью был вынужден его разбудить, так как завтрак почти совсем остыл, а греть его он не любил. Омежка нехотя поднялся с постели, принял душ и вышел, наконец, к завтраку. Несмотря на дискомфорт в теле, у него было игривое настроение. Он всё время занимался мелким вредительством. Мэттью только успевал ловить падающие на пол полотенца, кружки и прочую мелочь. — Синди, не буянь! Накажу! – строго предупредил альфа. — Ремня дашь? – хохотнул омежка, подходя к столу. — Покусаю! Будешь потом всем рассказывать, как на тебя в лесу злой волк набросился и покусал. Садись, ешь, остыло уже! — А я не люблю горячее! – Синди, наконец, сел за стол и взял в руки вилку и хлеб. — Тем более ешь! Мэттью подвинул тарелку с омлетом и сосисками к Синди, а сам пошёл наверх, приводить в порядок комнату. Синди поел на удивление быстро, поэтому вернулся в комнату брата и застал того пятой точкой кверху. Мэтт ворчал что-то вроде «да куда же она запропастилась?» и что-то самозабвенно искал под кроватью. Парень уставился на выставленный зад альфы в домашних шортах и с нескрываемым удовольствием любовался им. Интересно, у всех баскетболистов такие поджарые задницы?! Ну, тогда есть смысл ходить с Мэттом на баскетбол. — Что-то потерял? — спросил Синди, обозначая альфе своё присутствие. — Да, стал одеваться, а от рубашки отскочила пуговица и нырнула под кровать. Вся беда в том, что запасной нет, поэтому я хотел пришить эту, а найти не могу. Мэттью действительно был в светло-голубой рубашке с коротким рукавом на голое тело. Третья пуговица снизу отсутствовала. А на её месте торчала только голубоватая нитка. Значит, он не врал. — А ты куда-то собрался? — В аптеку, купить мазь от синяков и обезболивающее. Не идти же в домашних футболках? — Я бы пошёл! – Мэттью уже встал на ноги, так и не найдя эту маленькую пуговку. Взгляд омежки упал на грудь альфы, и парень сглотнул, в штанах красноречиво зашевелилось, весь живот, словно стянуло в узел. Он почувствовал провокацию со стороны брата, но сделал вид, что поверил ему. Поэтому предложил: — Если хочешь пойти в рубашке, возьми и надень другую! В чём проблема? — Я эту хотел, — бросил альфёныш и, проведя по волнистым тёмным волосам пятерней, пошёл в гардеробную искать другую рубашку, а вместе с ней джинсы и носки в полоску. — Не переживай, пока ходишь в аптеку, я поищу пуговицу, — громко пообещал Синди, чтобы Мэттью слышал его из гардероба. Мэттью ушёл, а Синди, чтобы не скучать, пошёл искать злосчастную пуговицу. На удивление, под кроватью брата пыли почти не было. Зато имелась пара кроссовок, которые этот аккуратист не убрал почему-то в шкаф, баскетбольный мяч и гантели. А вот пуговицы среди этого добра не наблюдалось. Синди обшарил всё, но пуговицу так и не нашёл. Встав на ноги, он подбоченился и осмотрел глазами все поверхности в комнате. На тумбе у кровати не было, а вот на подоконнике, пуговица лежала. Та самая, от голубой рубашки. Синди подошёл ближе и, осмотрев предмет поиска хмыкнул: — Вот правильно я почувствовал подвох! Провокатор хренов! Ну, погоди у меня, Гибсон, ты дорого заплатишь за эту пуговицу! – омежка твёрдо решил поквитаться с братцем за устроенную провокацию. Да, Мэттью ничего конкретного не делал, не просил, и не заставлял, но провоцировал омегу на принятие самостоятельного решения. Синди слишком много общался с альфами и знал некоторые их приёмы соблазнения. Ни на один приём он никогда не вёлся, поэтому до сих пор и сохранил себя «чистым». Мэттью тоже альфа и не был исключением из правил. В голову омежки пришла шальная мысль о «маленькой мести» брату. Гаденько улыбнувшись самому себе, Синди спустился вниз, разделся до трусов и развалился на диване в гостиной. Пуговицу он держал в руке. И как только Мэттью пришёл из аптеки с пакетом лекарств, обомлел. Омежка лежал на диване почти в неглиже, а кончиками губ держал ту самую пуговицу, которую брат оставил на подоконнике. — Нашел, значит? – осведомился альфа, подходя ближе. — Угу! – угукнул омежка, хитро глядя на братца. Тот быстро стащил с себя ветровку и бросил на соседний диван. Пакет с лекарствами упал туда же. — Я должен тебя поблагодарить? — Угу! – последовал уже знакомый ответ омеги. — Ну, хорошо! — Мэттью наклонился и приблизил лицо к лицу Синди. Тот хитро смотрел на него и ждал, что будет. Не отрывая взгляда, Мэттью прильнул губами к губам омеги и зубами зацепил пуговицу. Она сразу была отправлена языком за щеку, чтобы не мешала, а сам альфа продолжил целовать губы омежки. Синди неохотно отвечал, дразня при этом брата. Прервав свой первый поцелуй, Мэттью отметил. — А ты вкусный! Как раз по мне! — Да-да, я так всем и буду рассказывать, что злой и коварный волк Мэтт Гибсон покусал меня, сказав, что я вкусный! – хохотнул Синди. Он попытался встать, наивно полагая, что месть завершена, и он может быть свободен. — Стоять! – Мэттью придержал Синди и пояснил, отвечая на вопросительный взгляд. – Сейчас лечиться будем. Лежи, я сам всё сделаю. Считай это моей благодарностью за найденную пуговицу. Мэттью вынул изо рта пуговицу и положил её в карман бежевой рубашки, которую был вынужден надеть вместо любимой голубой. — А не сам ли ты её оторвал и положил на подоконник? — Так вот куда она отскочила? – Мэттью сделал абсолютно невинное выражение лица. — Ага, только я вот ни на минуту не поверил тогда, и сейчас не верю, что она сама туда попала! Где пол, а где подоконник? Ты меня за идиота держишь? — Да с чего ты взял это? Ну, не заметил я куда она стрельнула, думал под кровать, не нашёл! – оправдывался альфёныш. Наглый и недоверчивый взгляд давал понять Мэттью, что Синди его раскусил. Театрально закатив глаза, выдал парень: — Ну, хорошо, сдаюсь! Она сама оторвалась. Я успел её схватить и положил на подоконник, решил пришить потом. А когда услышал твои шаги, сделал вид, что ищу её под кроватью. Вот и всё! — Бинго! – омежка довольно щёлкнул пальцами и снова собрался встать. Но альфёныш запретил, показывая на пакет из аптеки. Синди вздохнул и покорно улёгся на диван со словами: — Лечи, раз так! Мэттью сходил на кухню, помыл руки и набрал фильтрованной воды в чистый стакан. Затем, достав из пакета обезболивающее, подал брату вместе со стаканом воды. Пока тот пил шипучку, он открыл тюбик с мазью, которая не только обезболивала, но и снимала кровоподтёки и синяки в рекордные сроки. Он взял два тюбика, чтобы хватило не только Синди несколько раз всего намазать, но и самому бы осталось. Правда, когда Мэттью был в аптеке, позвонил Донован и невольно услышал вопрос аптекаря, который громко осведомился: какую именно обезболивающую мазь берет Мэтт? Парню пришлось соврать на вопрос отца, зачем ему мазь вообще. Он сочинил историю о том, как травмировался вчера на тренировке, поэтому и пришел в аптеку за лекарством. Это был второй раз за день, когда Мэттью сказал отцу неправду. Синди он об этом, конечно не рассказал. Выдавливя на руки беловатую, приятно пахнущую мазь с нотками спирта, Мэттью нанёс её аккуратно на плечи, руки, бока и живот Синди. Омежка сначала смущался, но молча сносил процедуру. Потом, видя, что альфа не делает лишних движений, успокоился и расслабился. Когда настала очередь спины и ног, Синди уже не напрягался и спокойно сносил процедуру. Знал бы он, каких усилий стоило брату, касаться его в рамках лечения! Мэттью едва сдерживался, чтобы не позволить себе лишнего, а главное раньше времени. — На лице я сам могу! – запротестовал Синди, когда Мэттью закончил с основными участками тела. — Сам-сам! Держи тюбик, а я пойду к себе и займусь своим телом. А ты лежи, мазь должна немного впитаться. — Угу, — ответил Синди, делая покорное выражение лица. Подождав некоторое время, достаточное для того, чтобы альфёныш дошёл до своей комнаты, Синди натянул домашние штаны и футболку. Так и пошёл, шлёпая босиком по полу на второй этаж. Мэтта он застал таким же раздетым до трусов, каким минуту назад был сам. Альфа пытался достать плечо со спины и намазать его мазью. Синди фыркнул и подошёл. — Давай помогу! — Я тоже сам могу! – возразил Мэттью. — Ничего ты не можешь! Я же вижу! У тебя вся спина синяя от ударов и падений. Может у тебя глаза на затылке и руки резиновые? Давай помогу, не упрямься! Упрямиться моя прерогатива. Ты же мне помог! Теперь моя очередь. — Ну, валяй, — вздохнул парень и подставил омежке тюбик и спину для лечения. — Сам – то шипучку выпил? — Не успел, выпью позже. Ты как? Тебе лучше? — Да, мне нормуль! — отозвался Синди, натирая спину альфы мазью. – Спасибо! — Пожалуйста! Мэттью повернул голову к омежке, чтобы сказать «пожалуйста», как увидел его губы рядом со своими. Синди медленно приближал лицо и, видя, что альфа не возражает, прильнул к губам. Долго не думая, Мэттью повалился на спину, благо он стоял рядом с кроватью, и привлёк за собой Синди. Омежка оказался на нём, не протестовал и продолжал с удовольствием целоваться. Он же, решил не останавливаться, раз Синди сам попросил его внимания. У обоих уже организовались приличные стояки. Синди прекрасно чувствовал через тонкую ткань в трико бугор альфы, упирающийся ему в промежность. — Ты уверен, Синди? – прервал поцелуй Мэттью. — Да! – твёрдо заявил омежка и пригрозил. — И если ты сейчас остановишься, то навсегда останешься моим сводным братом и врагом номер один! — И ты готов отдать мне то, что не досталось Ченингу? — Готов! Я понял, почему я не хотел отдавать свою «омежью честь» ему! — И почему же? — Я не люблю его! А ты мне симпатичен. По-моему я что-то чувствую к тебе и вообще, я давно решил, что отдам девственность тому, кого полюблю, либо никому. — Приятно слышать! Ты же говорил, что не уверен, – польщённо улыбнулся Мэттью. — И когда ты сделал такой вывод? — Сегодня! Сейчас! И я уверен! – кратко пояснил омежка и снова прильнул к губам альфёныша, требуя продолжить. — Тогда держись! – предупредил Мэттью и перевернулся так, что теперь на постели лежал Синди, а он нависал над довольным донельзя омегой. «Вот ничего не боится! И как такого отпускать от себя?», подумалось Мэттью. Он быстро поцеловал Синди в губы и сразу уткнулся в его ложбинку между шеей и плечом. Проделав дорожку из поцелуев, достал чувствительное местечко за ухом. Запах омеги усилился в разы, и молодой альфа начал возбуждаться сильнее. Сладковатый запах арбуза омежки сводил альфёныша с ума. — Щекотно! – пропищал Синди, поджимая инстинктивно ноги, чем сжал альфу за пояс. – Я боюсь щекотки, Мэтт! — А я нет! – проурчал тот в ответ, игнорируя давление на бока, но всё же спустился на шею, проведя языком вдоль пульсирующей артерии. Синди держал его за плечи и пытался отодвинуть, но Мэттью был сильнее и не давал омеге себя отстранить. Зацеловав ключицы Синди, Мэттью спустился к соскам. Реакция Синди снова его заставила насторожиться. Омежка попытался отстраниться и начал капризничать. — Мэтт, что ты творишь? Они же затвердели! У меня мурашки по лицу и телу! — Я читал, что это нормально! Расслабься, Синди! — Какой ты умный! Ты всё из книжек узнаешь? — хохотнул Синди, отвлекая альфу на себя. — Почти! Я ещё видео смотрел! — И как? — Кончил! – усмехнулся альфёныш. — Девственник хренов! – отозвался Синди, а сам улыбался так, словно не был девственником. — От девственника слышу! – парировал Мэттью. – Расслабься, сказал! Иначе, ничего у нас с тобой не выйдет! — Ну ладно, — омежка расслабил хватку, опустил на постель ноги, сжимавшие до этого бока альфы, и начал, наконец, несмело исследовать тело Мэттью. Зацеловав живот омеги, альфёныш спустился ниже. Синди и так попискивал от удовольствия и щекотки, а теперь и вовсе начал ёрзать, увидев, что Мэттью добрался до его «рождественского леденца». Как только Мэттью вобрал член омежки в рот полностью, Синди снова сжался. — Ой-й-й-й-й! Папочка! Мэтт, я сейчас… — Чего пищишь? Это только начало! – уведомил альфёныш, отрываясь от понравившегося занятия. Член Синди как-то сразу засочился от напора альфы, а Мэттью почувствовав вкус жидкости, вытекающей из члена омежки. Попробовал и понял, что больше никому этот «леденец» не отдаст вместе с его владельцем. Мэттью вернулся к начатому и вскоре Синди под собственные стоны кончил. Как только это случилось, Мэттью перевернул его на живот, прилёг рядом и начал растягивать проход. Синди постанывал и время от времени закусывал кулачок, так как после приятного массажа одним пальцем он почувствовал уже два, а потом три пальца. Это было больновато. Он терпел только потому, что знал, первый раз всегда трудно и… неприятно. А раз он решил отдать Мэтту девственность, то придётся терпеть. Иногда Мэттью останавливался, пережидал, давал брату привыкнуть, но неизменно продолжал растяжку. Чтобы Синди меньше беспокоился, он шептал ему нежности и ласкал губами шею, целовал за ушком и плечо, только чтобы отвлечь. — Твоего хрена лысого, Мэтт! Не могу больше! Ты меня порвать решил? – не выдержал Синди и по привычке, когда чем-то не доволен, начал ругаться. – Входить в меня собираешься или я пошёл, погуляю по набережной, расскажу своим дружкам, если они ещё там, какой ты садюга?! — Какой же ты разговорчивый! Грубить омежке не пристало, поэтому, ты сейчас по-другому запоёшь, — не остался в долгу Мэттью, перевернув омежку на бок, приподнял ему ногу и осторожно вошёл. Синди чуть не задохнулся от того, когда почувствовал в себе набухший член альфы со слегка увеличенным узлом. Зря он не посмотрел, что именно и какого размера альфёныш собирается в него засунуть. — Ох, ты ж, бл***! — снова выругался Синди. – Ты точно не решил меня порвать? — Успокойся и дыши ровнее, — невозмутимо ответил Мэттью, совершая первые фрикции. – Я быстро. Надо вынуть до сцепки. Поначалу движения были неуверенные, а после тело само стало отдаваться инстинктам. Альфеныш двигался быстрее, толкаясь в омежку со всей юношеской неумелой страстью и любовью. — Вот же, говнюк ты Мэтт! Резинку не пробовал надевать? Не сообразил в аптеке презик купить, когда мазь и таблетки покупал? – продолжал ругаться от боли вперемешку с удовольствием омежка. Внутри всё горело, было мокро и тесно. – Залечу, голову сам тебе откушу, как богомол! — Не залетишь, не волнуйся! С первого раза еще ни один омежка не залетел. Вы — омеги так устроены. — Мне плевать, как я устроен, Мэтт! В следующий раз без резинки лучше ко мне не подходи, покусаю! — Да понял я уже! – хохотнул Мэтт. Дальше сил отвечать омеге не было, и он почувствовал, что ещё немного и оргазм захлестнёт его. Вовремя спохватившись, он осторожно вынул член и кончил прямо на спину омеги. Лёжа на постели, испачканные в сперме обоих и надрывно дыша, альфёныш и омежка отходили от секса. Через пятнадцать минут Синди спросил: — Повторим? — Не, я пас! Давай завтра! Я хотя бы резинок на свои карманные куплю, а то отец быстро спалит всю контору! — Я уже придумал, какие позы хочу с тобой опробовать! – неожиданно заявил Синди. От этого Мэттью немного выпал в осадок и уточнил у омежки на всякий случай: — Ты точно девственник? — А по-твоему, простынь я в краске вымазал? – Синди обратил внимание брата на размазанное по простыне красновато-розовое, ещё влажное пятно, смешанное со смазкой. — Оу, точно! – удостоверился Мэттью. – Значит, всё нормально! Позже нужно проветрить в комнате, а пока давай полежим. — Ещё я не домазал тебя мазью, а ты так и не пил шипучку, — напомнил Синди, удобно устроившись под бочком у альфы. Чуть погодя парни поднялись, приняли совместно душ и занялись тем, что и планировали. На завтра у них был насыщенный день. Каждый день звонили родители. Интересовались, как у них дела, приходят ли вечерами рабочие, чтобы закончить ремонт в комнате Синди, да как себя Мэттью чувствует после травмы. Ребята говорили, что у них всё хорошо, даже замечательно, держат нейтралитет в качестве перемирия в войне друг против друга. В школе всё тоже хорошо, Синди регулярно ходит на занятия и даже делает уроки дома, подтягивается. Позже они сходили в магазин за продуктами, Мэттью купил в супермаркете пачку презервативов за отдельную плату. Еду они готовили вместе. А вечерами занимались сексом, пока не приехали родители. И каких только поз молодые любовники не перепробовали? Поначалу, всё было неловко и без опыта. Но, позже они приноровились и получали от занятий любовью удовольствие. За пару дней до приезда родителей, они всё же пошли в школу, Синди даже побывал на тренировке «брата» и умудрился понравиться тренеру. Мистер Сандерс пробно включил Синди в игру и понаблюдал за ним. Остался доволен. Спасибо умению Синди хорошо бегать от «легавых», как он иногда называл полицейских. Его скорость покорила тренера, и Сандерс поставил его в запас, но Мэтту дал указания обучить омежку приёмам. *** Идя с тренировок, Синди увидел на доске объявлений в коридоре школы плакат, призывающий желающих попробовать себя в роли актёров, режиссёров, сценаристов и вообще всех тех, кто желает приобщиться к миру театра и кино. Синди смотрел на объявление как заворожённый. Мэттью не мог его сдвинуть с места и спросил, слегка толкнув: — Синди, в чём дело? — Мэтт, ты видел это? – омежка указал на объявление. — Ну, видел и что? — Я хочу туда! — Зачем? Тебе учёбы с тренировками хватать будет! — Мэтт, но я хотя бы глазком посмотрю. Пойдём, а? Смотри, там сказано, что кастинги всю неделю будут. Может и мне попробовать? Всегда мечтал, а возможности не было! — Ладно, сходим! – сдался альфёныш. – Но, только одним глазком! — Угу! Стоило отойти от объявления, как тут же показался Фиби со своей компанией. — Что, Гибсоны, решили в клоуны податься? Так вы и так клоуны! Лучше бы нас держались! – заявил Фиби. — Сам ты… — Синди хотел уже было броситься на омегу, но Мэттью придержал его. — Синди, постой, не стоит связываться, — на удивление, но парень послушал Мэттью, а сам альфёныш обратился к Фиби и его своре. – А вы любезные, посторонитесь, иначе, я буду вынужден попросить приезжающего завтра родителя написать на вас заявку в полицию за то, что впятером планировали избить одного омегу. А побили только двоих, и то благодаря тому, что я был рядом. Не забывайте, наш отец – полицейский и найдёт на вас управу повыше штрафа, а я ему ещё намекну про двести часов исправительных работ за организацию драки и вымогательство. Всё ясно? — Да куда яснее, легавый – сын легавого! – выдал Фиби. — А за оскорбление офицера полиции будете дополнительные пятьдесят часов сортиры мыть! Устроить? – добавил Мэттью спокойным, даже железным тоном. Фиби больше не желал выслушивать предупреждения и поспешил отойти. С этого дня шайка решила Гибсонов не трогать. Как только они скрылись за поворотом, Синди шёпотом сказал брату: — Нет, всё-таки хорошо, что наши родители съехались и поженились! Никогда бы не подумал, что так скажу, но я горжусь тем, что мой отчим – полицейский! — Я давно им горжусь. Поверь, если жить, не нарушая никаких законов, правил и его собственных требований, то он очень даже хороший мужик. Ты с ним уживешься и найдешь общий язык, поверь. Я же нашёл! — Ты его сын! — А ты мой любимый… братик! – добавил Мэттью, хотя, Синди и так это знал и прекрасно понял, для кого было сказано слово «братик», а для кого «любимый». Перед приездом родителей ребята договорились всем видом показывать холодную неприязнь, фыркать, как и раньше, но делать вид, что начали принимать друг друга. Ремонт в комнате Синди, наконец, был закончен, и он торжественно перебрался в неё. На стенах комнаты постепенно появились плакаты и постеры с любимыми актёрами, на зеркале трюмо фотки любимых певцов. На полке со старой квартиры, которую Синди выпросил у папы, появились не только книги, но и статуэтки любимых персонажей из разных фильмов и аниме — сериалов. Единственное, чего омежке не хватало в его комнате, это любимого альфы. При родителях, он продолжал усердно делать вид, что сводный брат его бесит, а в школу и в секцию он ходит только потому, что его заставляют. Мол, экзамены всё равно придётся сдавать, чтобы поступить туда, куда он желает.