Наш секрет

      Шло время. Через месяц после свадебного путешествия Корри сообщил сначала мужу, а потом и старшим детям, что скоро снова станет папочкой. Донован был вне себя от счастья. Мэттью тоже поздравил папу с будущим пополнением и только Синди всем своим видом показывал, что не намерен терпеть в доме детский плач по ночам, подгузники, запах от детской неожиданности, пелёнки – распашонки и прочие атрибуты младенцев. Однако, наедине с Мэттом, он пояснил, что это была реакция для родителей и на самом деле он очень рад за папу и желает ему счастья. А его счастье ещё придёт, со временем. Альфёныш даже выдохнул с облегчением. Не хватало, чтобы Синди так же не хотел в будущем их собственных детей. Синди успокоил Мэттью, убедив того в том, что детей он хочет, но не сейчас.       Со временем, когда живот старшего омеги начал расти, Корри всё тяжелее было работать и, не дожидаясь сроков, положенных законом, по настоянию врача, Корри ушёл в декретный отпуск. УЗИ показывало довольно крупный плод, а потому, рисковать не стоило. Донован очень переживал за мужа, а потому, поддержал ранний выход в отпуск по беременности. Вскоре, когда Корри совсем стало тяжело, а дома за ним ухаживать было некому, врач настоял на госпитализации по сохранению беременности. Мало того, что нужно доносить ещё пару месяцев, так ещё и матка раскрылась на три пальца. Это очень было опасно, поэтому, Донован только был рад, что муж будет под присмотром медиков. Каждый день он ездил в больницу, навещать мужа. На работе всё понимали, поэтому, старались во второй половине дня Гибсона не грузить, отпускали к мужу. Кроме всего прочего, он постоянно был с Корри на связи и любой каприз омеги, либо рекомендация врача (привезите то, принесите это), Донован Гибсон выполнял беспрекословно. В некоторых случаях, требовалось раньше отлучаться из участка. Порой, пользуясь тем, что он по работе находился где-то рядом, на соседних с больницей улицах, не упускал случая навестить мужа. Потом приезжал в больницу и просто так, после работы, засиживался до позднего вечера и уезжал домой. *** Придя из школы, Синди и Мэттью поняли, что устали неимоверно. Тренировки по баскетболу сегодня не было, зато, в театральном кружке загоняли так, что хотелось уже сбежать с этой чёртовой репетиции. Ребята устали не столько физически, сколько морально.       После обеда на скорую руку, Синди лежал на диване в гостиной, и страдальчески подняв взор к потолку, пытался объяснить вентилятору, какой режиссёр тупой, если толком не может объяснить, чего ему надо от начинающих актёров. Мэттью только посмеивался, гладя, как омежка красноречив и какие подбирает эпитеты для «тупого» режиссёра. Хотя, как любой человек, вступивший на тропу актерского мастерства, Мэтт понимал, что зря мистер Томпсон требовать не будет. Кроме того, он ни столько требует, сколько учит и направляет. Однако и Синди он понять мог. Омежка недавно пережил болезненную течку, а потому, был нервным и раздражённым, так как не удовлетворён. А вот с последним вполне можно было разобраться. Отец был на работе, будет поздно, так как кроме работы, пропадает в больнице у папы. Так что, почему бы и нет!? — Синди, хорош уже причитать, пошли в кровать. Может так удастся снять твоё раздражение и моё напряжение? — предложил Мэттью, присаживаясь рядом с диваном на корточки. Омежка замолк и вопросительно посмотрел на альфу. В глазах того читалось спокойствие и вместе с желанием. — Уверен, что хочешь этого? Вообще-то, отец может в любую минуту вернуться домой. — Не должен, он после работы обычно к папе в больницу ездит. Так что до вечера мы абсолютно одни. — А где гарантия, что он неожиданно домой за какой-нибудь надобностью не вернётся? – усомнился Синди. — Ты прав, гарантии нет, как и нет уверенности в том, что я сегодня выдержу без секса! Синди, ну не бузи, малыш! Пошли, а? – уговаривал альфёныш. Перспектива оставить своего альфу неудовлетворённым, была для Синди куда более неприемлемой, чем попасться его отцу с поличным во время занятия сексом. До сих пор, они успешно скрывали свои отношения, и никто даже малейшего не заподозрил. Так чего он боится? — Ну, ладно, уговорил, — сдался Синди. В знак благодарности Мэттью поцеловал любимого омежку и помог подняться с дивана. Придя в комнату, Синди заявил, что желает «командовать парадом», раз Мэттью уговорил его на секс в столь раннее время дня. Альфёныш же, так торопился начать, что не прикрыл до конца дверь в комнату. Прелюдия была в положении стоя. Омежка проявил уважение первым и, расстегнув джинсы альфы, достал слегка возбуждённый член. Стоило ему поработать язычком, как у альфы всё сразу пришло в боевую готовность. Синди поднялся, давая понять, что для себя любимого он всё подготовил. Целуясь в губы и, смакуя друг друга, молодые люди продвигались к кровати Мэттью. Альфа положил омежку на спину и спустил ему треники, в которые тот успел переодеться после школы. Из трусиков-стрингов уже выпирал небольшой возбуждённый омежий член. Мэттью сначала покусал его через ткань трусиков, но потом, жадно порыкивая, достал руками и вобрал весь без остатка. Синди, выгибался, прикусывая губу. — Я… Я сейчас потеку, Мэтт! Надень резинку, я хочу сверху сесть, спиной к тебе! – скомандовал Синди сквозь накатившие судороги возбуждения. — Как пожелаешь, звезда моя! Но сначала, мне тебя надо подготовить. Мы уже неделю толком не занимались. Всё от отца прячемся. — Хорошо, только быстро, а то я скоро кончу! — Давай сюда свою сладкую попку, — Мэттью сам быстро перевернул омежку и, смочив два пальца во рту, проник в проход. — Ай, Мэтт! — взвизгнул от небольшой боли Синди, когда Мэттью почти на сухую проник в него. — Быстро так быстро. Если хочешь, чтобы я поторопился, придётся потерпеть. Однако, начав заниматься сексом, молодые люди забыли обо всём на свете. Сначала Мэттью взял Синди со спины в лежачем положении, поскольку так было удобнее. А уж потом сел на кровати, развалившись на подушках, чтобы посадить на свой член омегу. Парень пыхтел и постанывал от накатившего удовольствия. Когда они с Мэттью пробовали эту позу в первый раз, ему очень понравилось, и он решил, что ребёнка они будут делать именно в этой позе. Заставлять Синди двигаться на члене, было не надо. Он сам, раздвинув ноги, как можно шире, подпрыгивал, едва не соскакивая. Мэттью слегка поглаживал его член, не давая сильно подаваться вверх, хотелось чувствовать тесноту внутри прохода и давление, оказываемое во время скольжения сжатием мышц. А также, все усилия альфы были направлены на то, чтобы сохранить равновесие и придерживать свободной рукой Синди за пояс, чтобы тот не соскакивал с члена. Наконец, после «спринтерского забега» молодые люди в раз кончили, Синди остался сидеть на Мэттью, облокотившись спиной, и пытался отдышаться. *** Днём Доновану позвонил Корри и пожаловался, что ему неудобно спать на больничной кровати. — Алло, Дон, — засопел в трубку Корри. — Да, любимый! – отозвался Гибсон, слыша, что его омега сейчас просто расплачется, поэтому благоразумно вышел из кабинета, где было шумно. — Что случилось, зайчик? — Дон, я не могу больше! Мне неудобно спать на боку. А в виду того, что много приходится лежать, мне неудобно. Сколько я могу мучиться? Те подушки, которые есть в больнице твёрдые. Я устал! Я домой хочу! Забери меня отсюда! – захныкал Корри. Беременность давалась ему непросто, Донован это понимал, а потому, постарался убедить омегу в необходимости оставаться в больнице. — Малыш, ну не расстраивайся! – постарался он успокоить мужа. – Ну, хочешь, я привезу тебе наши подушки? Я найду, на чём спать. Моя тебе особенно понравится! — альфа услышал, как любимый омежка засопел в трубку ещё громче и чаще. — Корри, нет, милый, не плачь, прошу! Ты же понимаешь, что нам надо сохранить ребёнка, поэтому тебе необходимо пока побыть в больнице! А расстраиваться тебе вредно из-за малыша. Представляешь, как ему плохо, когда ты расстроен? Когда тебе привезти подушечки, любимый? — Сегодня! Сейчас! Дон… — Корри шмыгал носом и старался больше не сопеть, так как расстраиваться сильно ему действительно нельзя, да и муж переживает. – А это возможно? — Конечно, котёнок! Я прямо сейчас поеду домой и привезу тебе подушечки. Ты пол часика подождёшь? – ласково спросил Гибсон, поддерживая желание омеги успокоиться самостоятельно. — Да, подожду. Только ты побыстрее! Ладно, любимый? — Конечно, мой хороший, я постараюсь побыстрее! Солнышко, обещаешь не расстраиваться больше? — Я постараюсь, Дон, только ты поторопись, пожалуйста! — Я уже в пути, Корри, в пути! – соврал мужчина, а сам только и стоял в лестничном пролёте запасного выхода между первым и вторым этажом полицейского участка.       Как только омега отключился, Донован пнул стенку носком ботинка и пошёл к начальству отпрашиваться на час – полтора, чтобы срочно навестить беременного мужа. Его непосредственный начальник полковник Джеймс Скотт понимал положение в семье подчинённого офицера, но слишком частые отлучки не приветствовал. Кое-как, на силу, отпросившись и пообещав начальнику задержаться на работе, ровно на столько, сколько отсутствовал, Донован Гибсон метнулся к своей машине, стоящей на стоянке возле участка. Его бесило всё! И тянущееся время, и то, что какой-то недоумок ненадолго перегородил ему выезд, когда разворачивался. Пока Донован не посигналил ему, тот не поторопился убраться с дороги. Как оказалось, за рулём сидел омега. — Макака с поясом смертника! — ворчал Донован в ожидании, когда расфуфыренный омега, наконец, развернёт свой красный Вольво седан и уедет с дороги. – И где твой муж, если пустил тебя за руль и оставил одного? Давай быстрее, раненная в голову черепаха! Наконец, ему удалось выехать с территории полицейского участка в направлении дома. Как назло, днём движение немного усилилось из-за обеденных перерывов и окончаний дневных смен у некоторых работников. Донован не находил себе места, так как Корри за время пути только в направлении дома позвонил два раза, осведомляясь, где его любезного мужа носит, и везёт ли он подушки? Омега несколько огорчился, когда муж извиняющимся тоном объяснил, что случилась авария, дорогу перегородили временно, придётся подождать немного, больше половины часа, так как объездного пути нет. Корри чуть снова не захныкал, но Донован быстро успокоил, пообещав привести в качестве компенсации ещё и фисташковое мороженое, которое муж просто обожал. Омега успокоился и положил трубку.       Донован снова мог сосредоточиться на дороге и следить за происходящим. Он и так нарушил кучу правил, которые не пристало нарушать офицеру полиции. Один раз проскочил на красный свет, потом разговаривал по телефону, прямо на ходу в машине, а также не сильно снизил скорость там, где это требовалось. А всё потому, что спешил в больницу к беременному мужу. Как его ещё не остановили посты дорожной полиции, он не понял, хотя и предполагал, что скоро придут штрафы. Но последнее, это ерунда по сравнению с тем, благодаря чему и кому это было сделано. Оказавшись на своей улице и увидев собственный серый дом, выделяющийся среди белых, жёлтых и коричневых домов соседей, Донован снизил скорость. На их улице всегда была тихо, но была постоянная опасность, что откуда-нибудь могут выскочить дети или домашние животные. Медленно подъехав к коттеджу, Донован припарковался и вышел из машины. Он не стал закрывать машину на электронный ключ, чтобы не тратить время. Его задачей было схватить подушки с супружеской кровати и, поместив в пакет, отвезти мужу. На чём он сам будет спать, пока не обсуждалось, главное, чтобы Корри было удобно и уютно оставаться в больнице, пока он не родит. Не имея привычки шуметь, Донован неслышно вошёл в дом, так же почти без звука закрыл за собой дверь и пошёл наверх, чтобы пройти в спальню за подушками. Уже в коридоре на втором этаже он заподозрил неладное, ему не понравились звуки, и он пошёл, ориентируясь на их источник. Подойдя к комнате Мэтта, он услышал отчётливые стоны. Это был голос Синди, иногда звучал и голос Мэтта. Поначалу, Донован решил, что Мэттью душит Синди за очередную проказу, но, когда пригляделся, чуть не поперхнулся воздухом. Оба его ребёнка лежали на кровати и в недвусмысленной позе, пытались отдышаться. Он не мог больше этого наблюдать в щель между дверью и косяком, поэтому резко вошёл. — Не понял, что здесь происходит? Инцесту я вас, кажется, не учил! – выдал Донован. Сыновья перепугались, и Синди поспешно накрыл их обоих покрывалом. — Прости, отец, это не то, что ты думаешь! – начал оправдываться Мэттью. — А мне и думать нечего, дети мои! Не ожидал от вас. Я понимаю, Синди оторва, но ты… Мэтт!? — Пап, так получилось! Я всё объясню! – отозвался Мэттью. — Да, мы всё объясним, — вступился за любимого Синди. — Мне сейчас некогда вас выслушивать, я приехал по делу. Мне надо отвезти в больницу подушки. А вы сидите здесь, приведите всё в порядок и когда я вернусь домой, вы мне обо всём и расскажете, как так получилось! Я даже боюсь Корри рассказывать всё, что увидел сейчас. — Не надо папе! – запищал Синди, прикрываясь покрывалом так, что у него были видны только одни глаза. — А ты полагаешь, я сам не знаю?! — рыкнул Донован на пасынка. – Если я ему сейчас всё расскажу, его удар хватит и преждевременные роды с летальным исходом! Если благодаря вам двоим я потеряю ребёнка от Корри – берегитесь! А сейчас мне пора. Вернусь, поговорим и попробуйте куда-нибудь сбежать! Донован резко развернулся и вышел. Через минуту его дома уже не было. Синди обречённо посмотрел на Мэттью. Тот обнял омежку и сказал: — Он поймёт, Синди! Мы всё объясним ему, как есть. — А если он нас из дома выгонит? — Не выгонит. Мы сами не пойдём. Пообещаем в доме этим не заниматься, чтобы не попасться на глаза ни отцу, ни папе, — успокоил Мэттью любимого, поглаживая по голове и спине. – А теперь, давай подниматься, пошли в душ и будем наводить порядок. У нас на всё про всё не больше получаса. Отец быстро вернётся. Немедленно поднявшись, сменив постельное бельё и приняв душ, парни спустились вниз, чтобы дождаться отца. Донован приехал, как и обещал, сразу после больницы. Как в армии, он выстроил парней в гостиной по стойке «смирно», а сам сел на диван и спросил: — Итак, рассказывайте, что «это было», как давно и как часто вы ЭТИМ занимаетесь в доме и за его пределами? — Почти восемь месяцев! – отозвался первым Мэттью. До приезда отца ребята договорились, что в основном оправдываться будет он, как альфа. Синди вступится, если будет острая необходимость или его спросят. — Сколько? — удивился старший альфа. — И как вам удавалось это скрывать? — Ну, мы же не афишируем это, — ответил альфёныш. – А занимаемся нечасто, так как постоянно находимся на виду у взрослых и сверстников в школе, а дома постоянно вы с папой. Так что дальше поцелуев по углам чаще всего дело не идёт. — Извините за нескромный вопрос: а это у вас серьёзно или так, побаловаться решили? — Серьёзно! – ответил Мэттью, а в доказательство своих слов взял руку Синди в свою. – Мы любим друг друга, и жизнь отдельно не представляем. — И в какой момент это произошло, если я с самого начала наблюдал лишь вашу неприязнь? — Ну, поначалу так и было, но после одной драки… — Какой ещё драки, Мэтт?! Чего я не знаю? — Так тебе же звонили, когда мы дрались. Они потом после школы Синди выловили, хотели побить, а я вступился. Мы неделю дома сидели, раны зализывали! Вот тогда и началось… – Мэттью не особо часто поглядывал на отца, а тот время от времени переводил взгляд на Синди. Парень кивал головой как та собачка на приборной панели машины, подтверждая, сказанное Мэттью.       Гибсон-старший только зубами скрипнул от последних слов собственного сына. Что он упустил, воспитывая альфёныша в одиночку? Его обуяла досада, как так он не заметил того, что с детьми происходит неладное?! Это ведь даже хорошо, когда они были в контрах, а теперь что? Как он мужу объяснять будет, что в их доме, по сути, процветает инцест? То, что Корри всё поймёт, он не сомневался. Однако стоило ли сейчас ему об этом говорить? Конечно, нет! Тогда как он будет объяснять запах спермы дома, запах Мэттью на Синди? Как? Та ещё головоломка! Однако решение выносить надо, так как в участке его работу за него никто не сделает и необходимо уже возвращаться. И так, задержался. — По-хорошему, обоих взгреть надо как следует. Ваше счастье, что кровными братьями вы не являетесь, только сводными. Любовнички, блин, нашлись, малолетние! Ладно, делайте что хотите, но в доме я этого безобразия, чтобы не видел. В смысле, чтобы вообще не было! Понятно выражаюсь? – сыновья закивали, но в глаза отцу так и не взглянули. Меж тем, он продолжил: — Не хватало, чтобы папа вас застал за этим занятием. Увидит, ремня на обоих не пожалею! Долго ещё кувыркаться в постели не сможете. Ясно? — Ясно! – ответили парни хором. — И не дай боже, вас поймают за этим занятием в общественном месте! — пригрозил напоследок старший альфа. – Ты, Мэттью, законы не хуже меня знаешь, так что думай, прежде всего, верхним мозгом, а уж потом напрягай нижний. — Так я напрягаю! – пробубнил Мэттью. — Поэтому Синди до сих пор и не залетел! — Какие мы умные! – фыркнул отец. Донован уже понял, что его сын не так плохо воспитан, как он подумал перед началом разговора. – Вот и думай дальше, чтобы проблем не заиметь на свою задницу, а то получите оба на бобы! И не забывайте пить подавители и пользоваться специальными гелями для душа, чтобы в доме ваши феромоны не чувствовались! Донован встал, давая понять, что разговор окончен. Ему надо было срочно возвращаться в участок. — Всё, я поехал. Надеюсь, вам не надо напоминать, чтобы ужин был готов? После работы я в больницу, а потом домой, — сообщил он и вышел. Когда родитель уехал, парни ещё некоторое время стояли в ступоре, пытаясь осмыслить ситуацию. Отец принял их связь, хотя и была опасность, что он этого не сделает. Тогда о спокойной жизни вместе можно было бы забыть. Отец принял, а это главное. Когда родит папа, то и он с помощью него примет. Титанических усилий стоило Доновану Гибсону скрывать от любимого омеги правду о сыновьях. Он как всегда был спокоен и предупредителен, мил и заботлив с мужем. Корри был занят исключительно своей беременностью, поэтому не особо обращал внимание на то, что муж иногда прячет глаза, оправдывая это усталостью и загруженностью на работе. Два месяца прошли, как неделя. Родители уже извелись в ожидании рождения своего совместного ребёнка – омежки Мэйси. Корри пожелал, чтобы муж присутствовал на родах. Донован едва сознание не потерял, но рождение сынули перенёс стойко и даже пуповину перерезал. Вернувшись домой, счастливый омега занялся всецело младенцем. Старшие сыновья, особенно Синди, помогали ему, как могли, когда отец отсутствовал. Тот перестал задерживаться на работе, принципиально и когда у него не было срочных дел, приходил домой вовремя. В маленьком омежке отец души не чаял и пользовался любой возможностью, чтобы побыть с ним, подгузник поменять, покормить или просто подержать на руках. Совместный ребенок ещё больше сплотил семью Гибсон. Сыновья тщательно оберегали кормящего омегу от известия о своей любви и более близких отношений, чем братские. Корри прекрасно знал сына и несколько раз пытался выведать у него, что его беспокоит? Однако пока отец разрешения признаваться не давал, Синди придумывал массу отговорок, чтобы папа, наконец, отстал от него.