Сделка не действительна

— Ах, какого чёрта, Чарли? — со вздохом вопросила в пустоту Вегги, просматривая бумаги, — вот чем тебе этот кандидат не понравился? Девушка перевела взгляд на свою подругу, которая расположилась на диване: Чарли лежала вдоль и безвольно переключала немногочисленные каналы на телевизоре — с новостей на порно-фильм, где в главной роли снимался Энджел, и вновь на новости. Выбор не велик. Но Магне с самым отстранённым видом щёлкала туда-сюда, не зная, что выбрать. Хотя, кажется, ей и не надо было выбирать: ей просто хотелось пощёлкать. — Он противный, — сообщила Чарли, не отрываясь от созерцания телевизора, — не хочу с ним работать. — В каком смысле противный? — спросила Вегги, сидящая на другом конце дивана и перебирающая стопку документов, — внешне? Раньше тебя внешность не волновала. — Мне он не нравится, — возразила девушка, щёлкнув пару раз пультом, — мне рядом с ним не комфортно. А уж работать тем более будет ужасно. — Понятно… — протянула Вегги, вновь погружаясь в документы под ритмичный звук нажатия кнопочки пульта, — хм, а вот этот? Посмотри. На миг Чарли оставила пультик в покое и перевела взгляд на свою подругу, с неё на бумагу, которая была ни чём иным, как анкетой на одного очень известного демона — Валентино. — Фу, — скривившись, сообщила девушка, — ну нет. Кроме того, что он домогаться меня будет, так ещё и льстец несусветный. От такого толка не будет. Вегги нахмурилась, фыркнула и опять погрузилась в бумаги. Несколько секунд Чарли ласково смотрела на свою подругу, а когда та выудила из стопки очередное досье на какого-то демона, то девушка присела и прервала Вегги: — Остановись. Ты зря тратишь время. Я уже всё просмотрела и приняла решение, что они не подходят. Вегги поникла. Она ответила не сразу: сперва всмотрелась в лицо Магне, потом бросила взгляд на выбранный документ, но в итоге положила его обратно в кучу подобных и со вздохом произнесла: — Не понимаю, почему ты их всех отвергла. Их тут порядком сотни с лишним. Все, кто были тебе предложены в помощники твоим отцом, были тобой отвергнуты. — Ну… — Чарли беззаботно пожала плечами, мягко улыбаясь, — они просто не подходят. — А кто тогда подходит?! — в голосе Вегги послышалось откровенное возмущение, — знаешь, подруга, иногда мне кажется, что у тебя там что-то странное, — с этими словами девушка повертела у виска рукой, — крайне странное. — Мне папа сказал, — серьёзно начала Чарли, — что мне стоит быть очень внимательной к выбору, потому что я буду заниматься делами, которые касаются всего Ада, а выбранный мной демон будет мне помогать, будет моим помощником. Папа сказал, что этот демон должен быть крайне проворным в плане ведения дел и обладать хотя бы мало-мальским доверием от меня. И, что самое главное, у меня с ним должны быть хорошие или хотя бы относительно хорошие отношения, такие, чтобы я могла немного доверять ему и прислушиваться к его советам. И ещё более важно: этот демон должен критиковать меня. Максимально критиковать, — девушка вздохнула и опустила взгляд, — чем больше, тем лучше, ведь критика заставляет любого работать лучше, исправлять ошибки и находить новые выходы. И я не исключение. — Тебя так послушаешь, — сказала Вегги, уперев руки в бока, — и решишь, что ты ждёшь Аластора. — Аластора? — Да, его самого, — деловито сообщила Вегги, — он как раз подходит по характеристикам. Несмотря на то, что я говорила тебе, ты всё равно ему доверяешь… — Но… — …и не переживай за меня. Это так, не отрицай. Можно сказать, что он поддерживает тебя, хотя всё время критикует и не даёт спокойно жить. Он как раз тот, кого ты ищешь, только… — Только он в Раю, — перебила подругу Чарли, — да, он хороший вариант, но он в Раю. — Ты ведь не ждёшь его возвращения? — миролюбиво спросила Вегги, — ты же понимаешь… — Не жду, — в голосе девушки послышалась печаль: она смирилась с потерей Радио Демона, — уже как две недели прошло с того момента. Даже не верится, — она невесело усмехнулась, — он в Раю, и это прекрасно. Он попал в лучший мир, хотя я не ожидала, что он станет первым вознесшимся. Не с его характером. Но что случилось, то случилось, — девушка виновато посмотрела на Вегги, — когда папа сказал о том, что мне нужен помощник, вроде секретаря, я сразу предложила тебя. Ты моя лучшая подруга, тебе я доверяю, как себе, ты всегда рядом со мной, ты не предашь, и я могу прислушаться к твоим словам: обычно ты видишь истину в вещах. Но папа отверг твою кандидатуру, сказал, что ты действительно прекрасная подруга, которая поддержит любые мои начинания, но у моего помощника как раз и не должно быть этой поддержки для меня: мой помощник должен критиковать меня, указывать на недостатки моих идей. А ты… Ты не такая. — И это чертовски верные слова, — поддержала подругу Вегги; она видела, как мучается непонятно от чего Чарли, и она хотела морально помочь своей подруге; Вегги улыбнулась, — твой отец прав. Я твоя подруга, но я не могу, не хочу и не умею тебя критиковать. Так что если ты надеешься, что твой отец в конце концов согласится принять мою кандидатуру, то брось это. Я сама на это не соглашусь, — Вегги взяла Чарли за руки и ласково сказала, — я не подхожу. Аластор бы подошёл, но он не с нами. Рано или поздно ты встанешь во главе Ада и тебе понадобится надёжный демон подле тебя: твой критик, твой друг, твой советник и помощник. Ты должна сделать выбор. Ты должна выбрать одного из жителей Ада на эту роль. — Знаю, знаю я, — нахмурившись, сообщила Чарли, — я знаю это. Но просто эта такая ответственность, а два демона, которым я могла бы доверять не подходят. Ты не критикуешь, а Аластор в Раю. И я не знаю, кто бы мог подойти, я не знаю, кого выбрать. Я просто… просто… — Магне вздохнула и посмотрела в глаза своей подруге, — я просто боюсь ошибиться с выбором. Мне же придется заключать с ним сделку. И моя ошибка может дорого стоить не только мне, но и всему Аду, всем его жителем. И я боюсь сделать неправильный выбор. Магне виновато посмотрела на Вегги, а та в ответ лишь улыбнулась. Каждый бывал в такой ситуации, когда надо было принять решение, которое станет ключевым, решение, последствия от которого будут отражаться не только на том, кто принял данное решение, но и на его семье, родственниках и друзьях. И каждый из нас боялся сделать не то, сказать не так — каждый боится ошибиться. И Чарли тоже боялась. Но в такие моменты рядом с нами есть те, кто поддерживает нас, кто обнимает и успокаивает, кто пытается помочь, кто одобрит любое наше решение, и даже если в последствии оно окажется неверным, то никогда не будет нас винить в чём-либо: эти люди всегда рядом с нами, их руки всегда протянуты к нам, чтобы оказать помощь. У каждого есть такие люди или такой человек. У кого-то это семья, родители или братья-сёстры; у кого-то — товарищи по работе; у кого-то — знакомые; а у кого-то — друзья. Самые близкие и родные, уже ставшие частью семьи друзья. И у Чарли был такой друг — Вегги. — Ничего, не волнуйся, — Вегги мягко улыбнулась и обняла за плечи Магне, — уверена, ты сделаешь правильный выбор. У тебя всё получится. — Спасибо, — Чарли ответила искренней улыбкой и крепко обняла Вегги. Девушка была благодарна судьбе за то, что у неё есть такая прекрасная подруга, как Вегги; Чарли была благодарна Вегги за то, что она рядом с ней и всегда поддерживает её в тяжёлые минуты. — Сенсационные новости! — завопил на всю комнату телевизор в лице телеведущей новостей, — срочный выпуск! Как правило, в Аду было всего два канала: порно и новости. И на последнем любая весть была необходимой и срочной. Каждый случай, даже банальный перелом руки, здесь становился удивительным и неожиданным, а ещё чаще — смехотворным. Подобные громкие заявления не стоили внимания. Если бы не одно «но». Но сенсационных новостей ещё никогда не было. Либо телеведущая выучила новое слово, либо случилось действительно что-то из ряда вон выходящее. Так или иначе, взоры девушек тут же обратились к экрану телевизора. Телеведущая, с которой год назад — сейчас, казалось, с того момента прошла вечность — подралась в прямом эфире с Чарли, пафосно и торопливо вещала, словно произошло действительно что-то потрясающее. А действительно: произошло. — Восточная часть Пентаграмм-Сити полностью разрушена, все находящиеся там демоны с вероятностью в девяносто девять и девять процентов мертвы, — сообщала она, — и спасибо за это Радио Демону. Да, да, черти мои, вы не ослышались! Радио Демон, который пропал две недели назад и по словом очевидцев, — тут она усмехнулась, — Чарли Магне и Вегги, искупил свои грехи и покинул Ад, отправляясь в Рай, но, заметьте, у них не было ни одного доказательства для этого… — Та записка просто сгорела! — возмутилась Чарли, — я же не знала этого! Надо было сфотографировать! — Эта Кэтти вновь отклоняется от темы и даётся субъективное мнение, а не объективные факты, — фыркнула Вегги, скрещивая руки на груди, — дура. Бесючка. — …Аластор, также известный как Радио Демон, — продолжала вещать Кэтти, — объявился в Восточной части города и неистовствует. Неизвестно, конфликт ли у него с кем-то, но известно точно, что основная часть зданий разрушена. А сейчас прошу внимания на экран, наш корреспондент, Мари, со съёмкой в прямом эфире с места событий, — Кэтти дико улыбнулась и сложила руки в замок на столе, чуть поворачиваясь, чтобы зрители могли увидеть экран за её спиной, на котором сейчас и была Мари: — Раз-два, раз-два, меня слышно? Связь есть? — спросила девушка и, поняв, что соединение получено и она в прямом эфире, быстро заговорила, — я нахожусь в горячей точке — Восточной части Пентаграмм-Сити, здесь… Раздался оглушительный взрыв, здание позади Мари разрезала пополам чёрная тень, и оно начало рушиться. Девушка замолчала, вжала голову в плечи, опасливо оглянулась, наблюдая вместе с телезрителями за крушением постройки, за тем, как она медленно падает и, сотрясая землю, поднимает облако серой пыли, заполняющее и без того серое небо. — Кха, кха, — закашляла Мари, — в общем, мы видим, что тут происходит. Могу уверенно утверждать, что здесь не имеет место столкновение демонов. Здесь только Радио Демон. И он убивает всех, кто попадается ему на пути. Но мы, — девушка имела ввиду себя и видео-оператора, который снимал её, — решили рискнуть и подойти к нему, чтобы задать парочку вопросов. Девушка бодрым шагом направилась прямо в облако пыли, оператор — за ней. Мари была счастлива: с её худого бледного лица не сходил ажиотажный румянец — она совсем не понимала, чем может кончиться для неё это интервью. Наконец, в оседающем облаке пыли показалась одинокая фигура Аластора. Он стоял среди обломков, разбитого стекла и вывороченных свай, а потоки магии так и рвались из него. Уже, казалось бы, предупреждение, красный знак — пора остановиться. Но Мари это не остановило. И очень зря. — Радио Демон! — закричала девушка, привлекая внимания демона, который стоял к ним спиной, — мы с телевидения! Скажите, это правда, что вы были в Раю? И если это так, то что Вы делаете здесь? Возможно ли, что Вы посланы ангелами как истребитель для чистки? — Вегги! — закричала Чарли, подавшись вперёд к телевизору, и тут же смачно грохнувшись с дивана на пол, — ой… — приняв руку помощи подруги, девушка вновь взбудоражено вскрикнула, — это он! Понимаешь?! Он! Аластор! Не до конца поднявшись на ноги, Магне вновь обратила внимание на телеэкран. Там Кэтти сидела и красила ногти в бардовый, а Мари с места событий махала руками и шептала оператору: — Снимай, снимай! Оператор увеличил картинку: земля ходила ходуном у него под ногами, и оттого он дрожал, руки тряслись, а вместе с ними и камера. На плавающем экране запечатлелось, как Аластор, взятый крупным планом, медленно повернулся, как в темноте его глаза засияли алым цветом и как он засмеялся: безудержно, отчаянно, опасно. — Был ли я в Раю? — спросил он, а его голос раздался шумом старого радиоприемника, в воздухе прозвучали отвратительные скрежетания, мешающие слушать, но слова Аластора были слышны чётко и ясно, несмотря на чужеродные помехи, — хороший вопрос! Прекрасный просто! — его и без того широкая улыбка стала ещё более агрессивной и маниакальной; голова с хрустом наклонилась в бок, а глаза сверкнули кровавым рубином, помехи приобрели физическую форму магических символов вуду и наступили на работников телевидения, заполняя собой пространство, — но, увы, не ваше дело! Чёрные зрачки приняли вид старомодной круглой шкалы радиоприёмника, и в кровавом взгляде демона задрожала стрелочка, словно ловя нужную частоту; тьма заполнила пространство по ту сторону экрана и лишь огромные рога Радио Демона величественно возвышались над всем; за его спиной мрак открыл алые глаза и такой же алый рот — то была не тьма, то была тень Аластора, чёрная, как сама ночь, с кровавыми помехами, как раны на теле. Разинув зубастую пасть, она, аппетитно облизнувшись и почти пустив слюнки от предвкушения кровавого пиршества, кинулась на оператора с Мари. Крика не было: камера упала на бок и зарябила чёрно-серыми линиями, скрывая жестокую расправу Аластора над любопытными демонами, а на фоне раздался смех: зловещими фейерверками, которые падают на бок, летят в людей и поджигают их одежду, заставляя полыхать её носителей факелами в праздничные ночи, он гремел, не затухая, и лишь хруст от того, что на камеру наступили и та окончательно вышла из строя, прекратил этот пугающий звук, сопровождаемым шумом старого радио. — Вот такая печальная история, — судя по широкой улыбке Кэтти, она так не считала, — случилась с Мари. Мир и покой вечной труженице, погибшей во имя новостей! И, как мы видим… Но Чарли уже не слушала её. Она перевела ошеломлённый взгляд на Вегги и пробормотала: — Он здесь! — Здесь, — подтвердила её подруга, — и… — Но как?! — вскрикнула Чарли, хватаясь за голову, — разве он не поднялся в Рай? Мы ведь… Мы ведь не ошиблись? — …и разрушает город, — закончила Вегги и, на миг замолчав, предположила, — мы не ошиблись. Он точно был в Раю. А сейчас… Может быть, он пал? Или действительно, как и сказала та девушка, он здесь, чтобы уничтожить демонов? В конце концов, до дня чистки всего неделя… Да и вообще, не знаю! Всё это путано и неясно! Спроси его сама! — Именно, — одними губами прошептала Чарли, хватая Вегги за руку, — спасибо тебе! Именно! Я должна найти его!

***

Что есть страх? Это маленькая, противная эмоция, которая, дай ей волю, протягивает свои холодные руки, обнимает липко, скользко, противно, словно пытаясь соблазнить, но нет: и она, и её жертва понимают, что это не соблазнение — это всего лишь время отсрочки, после которого ледяные влажные щупальца страха окажутся на шее, сперва даже ласково, словно примеряясь, проведут по ней, а потом с неудержимой энергией схватят и начнут душить, загоняя в маленький угол, из которого, иногда кажется, невозможно найти выход. Страх — это эмоция, это состояние, это психическое расстройство и моральные переживание, назвать можно по-разному, но суть страха всегда останется неизменной: болото. Топкое, мрачное, может быть, серое и тернистое, засасывающее и не дающее шансов на выживание болото, из которого самому выбраться представляется почти что нереальным; может быть, даже не болото, а зыбучие пески, также беспощадно поглощающие, уничтожающие не столько физически, сколько морально осознанием безысходности ситуации и охватываемой паники в момент понимания случившегося. В последние дни в жизни Аластора этого чувства было слишком много. Сперва он чуть не умер в схватке, спасибо Чарли, она его буквально с того света достала, потом вот приезд Люцифера, всепоглощающая паника от этого, и, в конце концов, этот белый куб, который оказался лифтом в лучший мир. Только вот ошибочка вышла. Аластор старался остаться в этом отеле, а куб отнял то, ради чего демон, можно сказать, и поступил нестандартно для демонов: поступил хорошо. И вот сейчас, стоя на обломках зданий Пентаграмм-Сити, Аластор рвал и метал в страхе потерять то, к чему он так стремился: вернуться обратно в Ад. В Раю было прекрасно и спокойно, это не обсуждается: там не было толкучки, не было злых демонов и врагов, которые грезили прикончить своего конкурента в ближайший подходящий момент; не было там также чисток, после которых население редело на добрую треть, если не на половину; не было серых туч, не было жестокости, ненависти и борьбы за выживание. Рай был действительно прекрасным местом. Прекрасным, но не принадлежащим Аластору. Радио Демон, хотя на тот момент уже не демон, чувствовал себя не комфортно, несмотря на то, что никто, ни один ангел, не обижал его или не унижал: к нему было самое обычное человеческое отношение и, казалось, никому и дела на было до того, что Аластор был до этого демоном. И что уж там — он сам был ангелом с белыми крыльями и сверкающим нимбом над головой, от которого, кстати, было невозможно избавиться — и это было проверено на собственном опыте мужчины. Что понял Аластор, так то, что Рай — это прекрасный санаторий. Пробыв здесь целых две недели, мужчина отдохнул, вернул себе душевное равновесие и восстановил утерянное из-за сражение за существование отеля здоровье: теперь Аластор не нуждался в ежедневном отдыхе и кашель полностью прошёл. Здоровье есть, уважение со стороны окружающих есть, даже приятели и то есть — всё есть, жизнь прекрасна, казалось бы, что ещё можно было желать? Возвращения в Ад. Оказавшись в Раю, Аластор изменился не только внешне, но и внутренне: в этом светлом месте он мог не скрывать свои маленькие искорки добра и любви к чему бы то ни было, здесь он мог выражать свои наилучшие эмоции, не боясь, что кто-то покажет на него пальцем и будет насмехаться над ним за излишнюю сентиментальность. И в первую очередь, подобная ситуация полной раскрепощенности в эмоциональном плане заставила Аластора осознать одну вещь, в которой он боялся признаться себе уже очень давно и которая тянула его на дно — в самое пекло Ада:

Он привязался к Чарли.

О, и ладно бы: просто привязался. Нет же! Он крепко-крепко привязался, буквально припаялся к ней, и теперь не мог без неё. Аластор скучал по этой безумно доброй принцессе пристанища грешников до такой степени, что хоть вой. В общем, в итоге Аластор и завыл. Он до чёртиков скучал по искренней улыбке Чарли, по её звонкому голосу, странным шуткам, серьёзному личику, которое почему-то смешило и умиляло тогда-ещё-демона, по её мелодичному пению, изяществу движений в танцах, лёгкой живой искорке во взгляде, вере в лучшее и надежде в яме бесконечного отчаяния грешников. Лишь потеряв того, кто был ему дорог, Аластор осознал, какую важную роль в его жизни играл не отель, а сама Магне: тогда, разорвав контракт, он не хотел оставаться в отеле — он хотел оставаться рядом с Чарли, он не хотел, чтобы их отношения хоть как-нибудь менялись. И в Раю Аластор просто скучал по Чарли. Сначала он не понимал, что это за чувство, или просто не хотел понимать, списывая всё на непривычную обстановку, но, в конце концов, ему пришлось признать факт своей привязанности к этому ангельскому демонёнку, верующему в искупление грехов. Что уж говорить, к концу второй недели Аластор был готов рыдать от своих эмоций: то ли он действительно был таким сентиментальным и так сильно был привязан к девушке, то ли на него ещё расслабленная и романтичная атмосфера Рая влияла. В любом случае, Аластор больше не мог бездействовать. Он стал перебирать всевозможные варианты того, как им встретиться. А варианта было всего два: поднять Чарли в Рай или вновь упасть Аластору в Ад. Конечно, сперва Аластор попытался уговорить высших ангелов пропустить сюда Чарли, ведь её душа из всех существующих и знакомых ему была самой чистой и доброй, Аластор даже предлагал обмен: Чарли сюда, его обратно вниз, ведь девушка достойна намного больше него, а он, раз поднявшись и уловив механизм, сможет и второй раз оказаться в Раю — рано или поздно, но сможет, тем более у него будет такая мощная мотивация, как встреча с Чарли. Но нет, к его сожалению, в этом ему отказали: какой бы Чарли не была хорошей, но она дочь двух первых грешников, путь в Рай ей закрыт с рождения. И тогда Аластору ничего не осталось, как пасть. Мужчина не знал, как это можно сделать. Возможно, за убийство иной души, другого ангела его бы и отправили обратно в Ад, но Аластор решил не рисковать. Он просто попросил высших ангелов его отправить вниз, оправдываясь тем, что там все его друзья… Поверили ему ангелы или нет — теперь-уже-вновь-демону неизвестно, но судя по их снисходительным улыбкам, то не особо они поверили в правдивость слов Аластора. Так или иначе, они согласились исполнить его просьбу, и сейчас Радио Демон был вновь демоном, одним из одиннадцати самых могущественных грешников Ада, и беспричинно разрушал Восточную часть Пентаграмм-Сити. Хотя нет, не совсем беспричинно. Аластор боялся вновь попасть в Рай, он хотел остаться здесь, в Аду, подле Чарли. У мужчины было целых две недели на раздумья о том, почему же он заслужил прощение, хотя, в общем-то, совсем не раскаивался в своих грехах и ничего, по его мнению, существенно доброго не сделал. В итоге, Аластор нашёл один единственный механизм, который мог сработать именно на нём: справедливость. Око за око, зуб за зуб. Именно это правило помогло ему подняться. Находясь рядом с Чарли, Аластор непроизвольно помогал ей, совершал, откровенно говоря, очень даже хорошие поступки, правда, они не считались чем-то хорошим из-за корыстных побуждений Аластора. Но в тот момент, когда Аластор прикопался к собственной сделке и разорвал договор, когда он отказался от своей первоначальной цели, когда он отказался от своей корысти, то все его действия приобрели резко светлый характер. И, очевидно, по своей значимости они каким-то неведомым Аластору образом смогли затмить собой все его грехи и вознесли его на Небо. Наверное, полагал демон, здесь роль ещё играло и то, что он не просто от какой-то там сделки отказался, а от той, которая имела огромное значение: если бы он правильно использовал ситуацию, то получил бы неограниченную власть над Адом. В общем, широкий жест, который и отправил Аластора туда, куда он, в принципе, никогда не рассчитывал попасть: ни во время жизни, ни после неё. И сейчас Аластор понимал. Он, так сказать, оправдан Небом: от ангелов не зависит, поднимается кто-то или нет — механизм работает независимо от них. А он отправлен в Ад лишь по милости тех, кто может спускаться сюда, по милости тех, кто устраивает чистки. И сейчас Аластор пусть и вновь стал демоном, но его «рейтинг» нейтрален. А когда он вновь встретится с Чарли, начнёт проводить с ней время, а ведь именно ради этого он вернулся сюда, то потихоньку, случайно, из-за грусти в глазах подруги, вновь будет совершать не такие уж и плохие дела. И тогда опасность подъёма вновь нависнет над ним. И сейчас Аластор пытался разрушить как можно сильнее, убить как можно больше, быть как можно более жестоким и кровожадным, чтобы заработать себе по максимуму грехов, которые, желательно, будет невозможно искупить. Пожалуй, такой свирепости Аластор никогда не проявлял: даже в первую ночь своего появления в Аду — в ночь своей смерти. В ту ночь он свергал сильнейших демонов, занимал их места и зарабатывал свой авторитет. А сейчас… Сейчас он скрывал свою цель стать грешником, сейчас для всех жителей Ада его неистовство было беспричинным. Радио Демон разрушал всё, что видел, и убивал всех, кто попадал в поле его зрения. Чёрная пыль, скрежет от сломанных свай, грохот от падения зданий, крики отправленных в небытие лишь за то, что они случайно оказались на пути Аластора, душ, безумная трансляция побоища по радио, всплески магии вуду и реки крови вперемешку со злобным хохотом Радио Демона, который, казалось, упивается вновь обретенной властью, но на деле же он просто боялся вновь потерять возможность общаться с единственным дорогим человеком ему в этом мире — с Чарли. Чарли — демон по рождению, ангел по призванию, такой видел её Аластор. Живая противоречивость, маленькое зло, творящее добро, незаслуженно обиженная и оставленная в Аду душа… Но сейчас именно эта девушка была причиной того, что Аластор вновь оказался в Аду, что он пал и что он пытается набрать как можно больше грехов на свою душу. Она — его личный демон, который, несмотря на всю свою доброту, лишь своим существованием заставлял Аластора возвращаться в Пентаграмм-Сити. Чарли — личное проклятье и наказание Аластора, из-за которого он творит и добро, и зло, который только одним взглядом может заставить Радио Демона делать то, что он считает глупым, лишним, бесполезным, но таким необходимым для хорошего настроения Чарли. Вот даже какая-то жалкая репортёр-девушка. Ах, какая наглая и наивная. Что ж, ей крайне не повезло: Аластор и не думал хоть кого-то щадить. Чёрные стрелочки старомодной круглой шкалы радиоприёмника в глазах так и замерли, голова с хрустом упала на бок, воздух наполнили помехи, зарябили кровавые символы вуду и прожорливая тень растерзала этих двух неудачников почти что на камеру. Аластор лишь усмехнулся и продолжил своё кровавое пиршество. Бешеная суматоха, безумная паника, неотвратимая смерть, алая кровь и белые кости, серые обломки разрушенных под основание зданий, витающий и уловимый чутьём Аластора страх других демонов, опьяняющий сломанный разум ужас и бесконечные грехи. Грехи: грехи маленькие, грехи большие; малозначимые грехи и многозначительные; случайные и целенаправленные; бесполезные и крайне необходимые; спланированные и спонтанные; вредящие другим или не влияющие на других; экономические, политические, социальные и духовные; моральные и аморальные; безумные и рациональные; присущие разным религиям и верованиям; индивидуальные и групповые. Какое разнообразие грехов, целое море грехов — и в это море с головой погружался Аластор. Он тонул, он пытался наслаждаться каждой частичкой неправедности и уловить этот тонкий аромат чистого прегрешения. Как эстет, он грешил пусть и грубо, убивая и кромсая, но не без изящества и чувства стиля. С известным лишь ему ритмом он направлял свою кровожадную тень то в одну сторону, то в другую: он то разрушал здания, в лучшем случае оставляя от них пару свай, то ловил демонов и уничтожал их, а временами, словно беря перерыв в течении тяжёлого рабочего дня, просто стоял на горе обломков и трупов, смотрел на сотворенный ужас, вдыхал воздух с тяжёлой пылью и хохотал. Он смеялся, как и было положено Радио Демону: с извечным скрежетом и разносившимися пугающим эхом помехами, с отвратительным шумом старого радио. А затем Аластор вновь стучал своей тростью по земле, проверял, работает ли микрофон, передаёт ли он всё в прямой эфир, и вновь превращал и без того разрушенную местность в настоящую пустошь, создавая истинный хаос… Но даже у таких демонов, как Аластор, есть свои принципы. Мужчина замер в нерешительным жесте, когда перед ним оказался маленький демонёнок: мальчик умер, не достигнув и восьми лет. Аластор остановил свою тень: та уже занесла свою руку над головой демонёнка, готовая в любой момент перерезать ему горло, но так и замерла по приказу своего хозяина. Аластор никогда не убивал детей. Это было тем, чего он себе никогда не позволял. Нет, мужчина не мог сказать, что его отношение к детям было хорошим, он быстрее относился к ним нейтрально. Он мог помочь ребенку, мог спасти ребёнка, и всё это вполне бескорыстно, всё лишь потому, что это существо — ребёнок. Но никаких теплых эмоций. Или, по крайней мере, почти никаких. Демон ни за что бы не взял ответственность за какие-нибудь неурядицы или увечья ребенка, когда тот находился под присмотром Аластора, на себя, но в тоже время он постарался бы всеми силами огородить ребенка от опасности, если бы увидел её. Любого ребенка. Наверное, именно потому, что дети для Аластора были особой статьёй, такой неприкосновенной святыней, он старался максимально избегать их общества. А вот сейчас, в разгар своего буйства, взял и встретил именно того, на кого больше всего бы не хотел натыкаться: на ребёнка. И Радио Демон сомневался:

Убивать — не убивать?

Как поступить? Аластор знал точно: если он убьёт этого мальчика, если он нарушит своё негласное правило, если переступит сам себя, если станет настоящим монстром даже в собственных глазах, то он никогда не простит себе этого поступка: он никогда не простит себе убийства ребёнка, совесть его будет грызть вечно и ему вовек не избавится от этого. Не это ли залог того, что он больше никогда не попадёт в Рай? Бескрайнее чувство вины — это ли не основа успеха?

И Аластор был готов на такую жертву ради своей ангельской бестии.

Но с другой стороны, он понимал, что не знает полностью этот таинственный механизм падения и подъёма. Если демон точно осознавал, что здесь имеет место быть перекрывание плохих поступков хорошими, то вот вопроса раскаяния он не касался. Но на сколько понимал Аластор, искренне раскаивавшиеся за свои грехи, по идеи, должны были попасть в Рай. А сам Радио Демон, убив ребенка, будет испытывать чувство вины, он будет глубоко сожалеть об этом поступке — это ли не раскаяние? Аластор прибывал в нерешительности, подобно старому радио он завис, отправляя в воздух лёгкие помехи. Мужчина не знал, стоит ли ему приносить такую жертву ради нахождения в Аду, рядом с демоном его души, или же эта жертва окажется напрасной и он из-за чувства вины, из-за раскаяния вновь попадет на Небо? А демонёнок боялся. Прижавшись спиной к обломанной, пыльной и даже местами измазанной чужой кровью стене, он весь побледнел: его зрачки сузились, глаза беспомощно бегали из стороны в сторону в поиске помощи, которой просто не было; временами он посматривал на застывшую тень, во взгляде которой так и читалось кровавое желание растерзать мальчика. Такое взвешенное состояние обоих длилось всего ничего — пару секунд, однако, эти быстротечные мгновения показались и жертве, и «охотнику» целой вечностью: оба боялись, оба не знали, оба не могли решиться. — Аластор! Громкий, звонкий, яркий, казалось, даже разрезающий взвесь пыли в воздухе и такой до боли родной голос прекратил эту безмолвную борьбу в душе Радио Демона. В миг всё внутри него опустилось: тень рассыпалась, сдулась и сползла вниз, позволяя демонёнку убежать подальше отсюда; магия прекратила свои выплески — помехи исчезли, Аластор принял своё повседневное обличье и резко обернулся, боясь и желая поскорее увидеть владелицу мелодичного голоса: на его испачканной смесью грязи и крови лице застыло удивлённое выражение. — Аластор! — на большее количество слов она не была способна: крик повторился, и на шее Радио Демона повисла Чарли.

***

Судя по всему был вечер. В Пентаграмм-Сити алое небо всегда скрыто за серыми, грузными тучами, которые, словно намокшая вата, висят, тянутся, но никак не рвутся и не падают, продолжая находится в таком унылом состоянии. Эти мрачные великаны прячут за собой небо и никогда не обнажают его: иногда кажется, что тучи совсем не двигаются, кажется, что они замерли на месте, кажется, что они заморожены вместе со временем, что всё оледенело и стоит на месте — сама жизнь замёрзла, превращаясь в странную, узорчатую и изувеченную царапинами сосульку, и остановилась. Но нет: никакой заморозки. Жизнь течёт уныло, грустно, однообразно, но своим чередом: на улицы под вечер выползают демоны, наступает самое любимое время суток у грешников — ночь. А вечер — тому предшественник. Слышится шум, гам, топот, где-то за углом очередная потасовка низкосортных грешников-карманников, а где-то, подобные Энджелу, приготавливаются к рабочей жаркой ночи. Жизнь течёт, время не стоит на месте, и тучи тоже: медленно, почти не заметно, но они движутся — плывут по всем кругам Ада и возвращаются на исходные позиции. Цикличность — именно то, что более всего можно увидеть в Пентаграмм-Сити. Не зря же здесь именно круги, а не квадраты или какие-нибудь непонятные тетраэдры, верно? Цикличность. Она везде. Что в человеческом мире: круговорот воды в природе, закономерности наук, повторы истории, цикличность экономики и жизни людей в целом, — что в иных — Высшем и Низшем — мирах. А в Пентаграмм-Сити цикличность приобрела особо яркий характер. Сам Ад — круг, делящейся на девять кругов и имеющий огромное количество круглых или почти круглых географических объектов, где цикличность неизменно проявляет себя, словно ей совсем не хочется отдохнуть и взять хотя бы один выходной в пару-тройку сотен лет. Эх, ей надо пример с логики брать — на ту посмотреть, так она почти всегда то на больничном, то в отпуске, то ещё где — словом, отсутствует. Обычно привыкаешь к этой несчастной цикличности-труженицы и не замечаешь её, она просто становится чем-то стабильным, банальным, неважным — она становится обыденностью. Вот сейчас и Аластор тоже не замечал цикличности вокруг себя. Озеро или пруд — демон точно не знал, но, скорей всего, озеро — было большим и гладким. Вода совершенно в нём не чертыхалась и была подобно льду: её поверхность была идеально ровной и чёрной, словно облитый нефтью. Пусть жители Пентаграмм-Сити не знали, что такое солнце, но чернота озера отражалась от света, сверкала в сумеречных лучах и притягивала к себе, словно бездна, в которую чем дольше смотришь, тем больше хочется сделать один единственный, но такой важный и решающий всё шаг в неизвестность и позволить поглотить себя полностью. Ложь. Не такая уж и идеальная было поверхность озера. Время от времени на ней всё же появлялась лёгкая, ленивая рябь, которая также быстро исчезала, как и появлялась, от рыбок. А вот рыбки были разных размеров: большие, маленькие, — они плавали стайками или по одиночке, и своими белыми костями-скелетами разрезали черноту озера, подобно тому, как режется колбаса ножом. Мягко, нежно, почти невесомо и так точно. Рыбки-скелеты плавали, иногда показывая свои верхние плавники, и никто не мог сказать, на сколько эти кальциевые существа опасны: не сожрут ли твою плоть эти на первый взгляд безобидные скелетики? Спорный вопрос. Вокруг было пусто. Пусть озеро и было довольно близко к центру Пентаграмм-Сити, но оно пустовало. Временами и здесь ошивались демоны, но, согласитесь, в подобных местах грешники ошиваются лишь во время человеческой жизни, а после неё им просто смысла здесь находиться нет — в центре-то веселее, там вся тусовка. Но несмотря на это, озеро было благоустроенным: вокруг него была широкая удобная дорожка и парочка скамеек — некоторые, конечно же, уже превратились в развалины, от них осталось лишь одно название, но хоть что-то. — Это, между прочим, — топнув ножкой по дорожке, сообщила Чарли, — было обидно! Зачем ты меня оттолкнул? — Зачем? — усмехнулся Аластор, чуть наклоняя голову в бок и прислушиваясь к собственному голосу. В Раю он не был таким шипящим, раздающимся словно из-за занавеса, не был таким… похожим на старое радио. Но сейчас мужчине даже нравилось это — он соскучился по себе-демону, по своей власти и своему могуществу, которые были здесь, Внизу, и которых не было там, Наверху, — а как ты думаешь? — Как я думаю… — весь запал девушки исчез мгновенно: на его место пришла растерянность, — эм… ну… я думаю… что ты оттолкнул меня, потому что… ты вредина! — Ахахаха, — неестественный, электрический смех разнёсся в тишине: никого вокруг, кроме разговаривающих демонов, не было, — Чарли, Чарли, — Аластор продолжил путь, покачивая своей тростью-микрофонов, который отправлял все слова в прямой эфир, — придумаешь же ты! — А что? — Магне тут же догнала Аластора и скрестила руки на груди, идя с мужчиной вровень; с вызовом поинтересовалась, — а я разве не права? — Обниматься во время разгара битвы? — саркастично пропел Радио Демон, — да, Чарли, это именно то, что надо. — Не битвы, а твоей непонятной агрессии ко всему, — буркнула Чарли, — не хочешь объяснить, что это было? — Значит, цитирую, во время моей непонятной агрессии ко всему, — другой вопрос Аластор успешно проигнорировал, — отлично! Прекрасно! Чарли! — Радио Демон чуть ли не подпрыгнул на месте, — ты понимаешь, это же гениально! Я агрессор, а ты лезешь с объятиями ко мне! А о том, что и ты под горячую руку попадешь, не подумала? Инстинкт самосохранения совсем отсутствует? — Бе-бе-бе, — передразнила Магне своего друга, закатывая глаза, — да, да. И всё же, ты просто вредина! Признай уже, что я права. — О, да, — иронии в голосе, наполненным радио помехами, не было предела, — ты так же права, как с идеей искупления демонов. Это не так, это работает! — Один раз сработало, — серьёзно сообщила Чарли, смотря на Аластора, — с тобой сработало. Ты… — Тц, — недовольно цыкнул Радио Демон, резко перебивая Чарли и хмурясь: он точно не хотел, чтобы такая информация попала в его же прямой эфир и тем более подтвердилась, в конце концов, его репутация и так пошатнулась, — когда ты ко мне подбежала и обняла, я оттолкнул тебя, потому что демонам по статусу не положено обниматься. Демонам не положены такие сентиментальности. Ты разве не знала? Ох, а я думал, что кто-кто, а принцесса Ада знает это. Аластор бросил недовольный взгляд на Чарли и, когда она открыла рот, чтобы что-то сообщить, молча показал ей замочек на своём вечно улыбающейся рте. Заткнись, пытался донести Радио Демон до Магне. И она замолчала. Девушка озадаченно посмотрела на него и кивнула. Аластор же со спокойной душой стукнул пару раз тростью по земле, прокрутил её в пальцах, как обычно делал, и заставил её исчезнуть. Жизнь, как бы тавтологично не звучало, без личной жизни, без маленького тёмного уголка, где можно плакать, биться в истерике и не притворяться, не играть на публику-окружающих — это не жизнь. Это мучение, это сплошной Ад. Конечно, Аластор и был в Аду. Благо, его наказание не было таким суровым. Демон имел возможность прекращать прямой эфир, пряча свой микрофон. Микрофон-трость есть — прямой эфир идёт, нет этого атрибута — нет и эфира. Удобно, хотя самое главное — не забыть об этом во время приватной беседы или обсуждении какого-нибудь крайне коварного плана, который потеряет всё своё коварство с ценностью после его оглашения. Пока что Радио Демон ни разу не прокалывался на этом. В общем, микрофон исчез, прямой эфир завершился, и теперь Аластор не боялся, что Чарли скажет лишнее, взболтнёт то, чего бы демону не хотелось, чтобы о нём знали. Словом, можно и поговорить более открыто. Аластор плавно продолжил движение по круговой тропинке озера, ровным тоном говоря: — Так что ты хотела спросить? — И как в Раю? Там, наверное… — Чарли замялась, — прекрасно? И солнце есть? Аластор ответил не сразу. Сперва он огляделся: голые деревья стояли вокруг, а парочка всё же каким-то странным образом уцелевших, серых, почти что сгнивших, листочков, которые трепыхались на веточках, листочков, которые угнетающе действовали на всех находящихся у озера демонов. А этих демонов было не так уж много — всего двое: Аластор и Чарли. Убедившись в этом, Радио Демон решил, что утаивать своё «путешествие в Рай» от Магне бессмысленно. Медленно бредя по кругу берега озера, время от времени переводя взор с мрачных деревьев на чёрную гладь воды, изредка рассекаемую кровожадными — почему-то именно в этом демон не сомневался — скелетами рыб оттенка снега, он заговорил: — Да, был. Небо там голубое, солнце жёлтое, облака, если они есть, а бывают они там редко, белые и пушистые; трава зелёная, на деревьях есть листья, вода прозрачная, немного голубая, а рыбы, — Аластор бросил оценивающий взгляд на чёрную, непроницаемую гладь озера, — а рыбы там нормальные, с плотью, а не одни скелеты. Демон просмотрел на Чарли — в её глазах горели искры удивления и восхищения. И непонимания. Чарли никогда не была за пределами Ада, она даже не может представить, как выглядят обычные рыбы. Для неё рыба — это скелет рыбы. И как Аластору объяснить, как выглядят рыбы? — Ты не поняла, как они выглядят, — заключил Радио Демон, — они такое… — Знаю, знаю, — радостно подхватила Магне, — они овальные, форма обтекаемая и покрыты чешуёй! — Откуда? — Аластор был действительно удивлен. Пожалуй, сильнее удивился он только тогда, когда оказался в Раю. Откуда девушка знает, как выглядят рыбы, если она ни в Раю, ни на Земле никогда не была? — Книги, — Чарли мягко рассмеялась, — у моей матери огромная библиотека. Я почти все книги перечитала, а в некоторых из них есть зарисовки или даже полноценные картинки. — Оу, понятно, — Радио Демон скрыл своё удивление за хитрым тоном; он дёрнул плечами и ускорил шаг, так что Магне пришлось догонять его — Аластору даже почему-то сейчас нравилось это: нравилось то, что Магне догоняет его, словно она бежит за ним. Пожалуй, всё было от того, что сам Аластор пытался дотянуться до девушки и, как видно, смог сделать это — теперь ему хотелось, чтобы и до него ни кто-нибудь, а именно Чарли, также отчаянно пыталась дотянуться. Но, увы, она даже не подозревала о чувствах Аластора. — Так, значит, — продолжала Магне, — в Раю красиво и прекрасно? — Естественно! — воскликнул Аластор, взмахивая руками, но после он резко успокоился и с хитринкой в голосе заметил, — но здесь лучше. — Лучше? — теперь настал черед удивляться Чарли, — почему же? А Радио Демон впился взглядом в девушку. Вроде бы, в ней не было ничего особенного, самый заурядный демон, стандартная девушка, внешность совершенно не выделяющаяся, но было в Чарли что-то, из-за чего Аластор не мог отвести взгляд. Её волосы казались ему прекраснее, чем сказочные волосы Рапунцель; её взгляд мог прожечь дыру, подобно лазеру; её фигура была идеальнее, чем у Мэрилин Монро; её руки были нежнее, чем у Спящей красавицы; её душа была шире, чем у Бель, которая разглядела человека в Чудовище. Для Аластора сама по себе Чарли была чем-то большим, чем всё существующее. И демон называл это чувство дружбой. — Почему же? — эхом повторил Аластор и резко продолжил движение, сумев оторвать взгляд от Чарли и перестать её так откровенно разглядывать. «Почему же? — вновь задал он себе этот вопрос, — всё просто, Чарли, потому что здесь ты». Но Радио Демон не сказал этого. Он и сам не знал, по какой причине. Наверное, он боялся, что Чарли неправильно его поймёт, наверное, он не хотел показывать свои истинные чувства и эмоции — в конце концов, он в Аду, здесь выживает сильнейший и хитрейший, здесь любая слабость, даже самая малейшая и глупейшая, может стать причиной гибели не только тебя самого, но и всех твоих окружающих. А Чарли была слабостью Аластора — слабостью не глупой, не маленькой, и оттого ещё более опасной. Чарли была ангелом, из-за которого Радио Демон оказался на Небе, и была демоном, из-за которого Аластор пал и очутился в Преисподней. — А вот почему! — демон радостно подпрыгнул и лёгкими щелчками запустил пару фейерверков, бухнувших прямо над головами друзей; но и на этом Аластор не остановился. Не успела Чарли восхищённо ахнуть, как Аластор взял её за руку и покрутил на месте: одежда с прической изменились: волосы стали короткими, завитыми — Аластор всегда считал, что такая прическа ей больше к лицу. — И потому что я могу так, — скрип старого радио ударил в уши Чарли, демон обнял её за талию, крепко притягивая к себе, и они упали: под ними образовался огромный чёрный круг, в бездне которого и скрылись они. Падение было секундным, и если Аластор всё также ровно стоял, когда оказался на дне темноты, то вот у Магне падение оказалось менее удачным: Радио Демону пришлось ловить её на руки. — Просто смотри, — шепот раздался зловещим эхом в пустоте. Аластор стоял неподвижно, в самом центре темноты, когда прямо перед ним появилась ярко освященное пятно, сияние которого ударило Чарли по глазам: ей пришлось на миг отвернуться, утыкаясь в грудь демона. Однако, Аластор и не думал двигаться, как раз наоборот: на освещённой площади разворачивались основные действия. Под динамичную джазовую музыку в свете огней двигались фигуры: не живые, марионетки, они плясали довольно забавно и наглядного показывали Чарли, почему же Радио Демон не желает покидать Ад. Сперва появилась высокая, словно вырезанная из картона, фигурка с красными волосами. Это Аластор, его Чарли сразу же узнала. Даже у этой марионетки взгляд был такой же хитрый и весёлый, как и у самого прототипа: в нём сверкали нарисованные искры злорадства и озорства. А затем на сцену вышли и другие, безликие персонажи его маленького театра — различные демоны: высокие, низкие, страшные и не очень, пухлые и худые. И все как один — бумажные и безликие — лица отсутствовали, лишь белые пятна были на их местах. Пожалуй, в начале всё выглядело довольно легко и забавно: даже музыка не напрягала. Но лишь в начале. Стоило начаться основным действиями, как Магне поняла, что этот театр — совсем не для развлечений. Фигуры запрыгали в каком-то пугающем танце, они отбрасывали длинные тени, которые совсем не обращали внимания на своих хозяев и жили своей собственной жизнью. Приятная джазовая музыка начала приобретать новые оттенки, в неё всё отчётливее и отчётливее слышались элементы музыки древних народов: то ли ацтеков, то ли майя, то ли чукча. Чарли не поняла. Но эти нотки её пугали.

Занавес открыт. Постановка началась.

Безликие отошли и на сцене осталась одинокая фигура Аластора. Она двигалась неестественно, отрывисто, прыжками, словно её резко дёргали за ниточки, только вот ниточек не было. На полу появилась алая пентаграмма, и пока фигурка бесцельно прыгала, знак набирал силы, становился всё ярче и ярче и, когда фигурка оказалась в центре пентаграммы, то она взорвалась, выплевывая тысячи блестящих искр из себя, которые и поглотили картонного демона. — А знаешь, — резко сообщил Аластор, — участвовать всегда интереснее, чем смотреть, верно? Все произошло мгновенно — постановка была нарушена. Картонный Аластор был заменён настоящим. Радио Демон буквально вбежал в это облако блестящей пыли и, оказавшись напротив себя поддельного, щёлкнул пальцами. Бумажная копия рассыпалась в прах, а на её место встал Аластор. Он осторожно опустил Чарли на ноги, однако продолжал придерживать её за талию, в конце концов, он и сам не всегда знал, что можно ожидать от своих марионеток. — Как думаешь, — зловеще улыбнувшись, спросил он, — первая причина — это? — Магия? — Чарли ответила неловкой улыбкой, — верно? — Верно! — демон радостно потрепал девушку по голове и перекрутил её на другую сторону подле себя.

Началось второе действие.

Стоило этим искрам немного растаять, как за их взвесью Чарли смогла разглядеть, как их постепенно окружают безликие фигурки. Не успела эта алая пыль осесть, как Аластор топнул ногой в такт, поднимая волну магии: однако, этот взрыв был не таким долгим, как предыдущий. Он, подобно воде, мгновенно упал на белый пол и исчез. Демон щёлкнул пальцами, и сцена погрузилась в ядовитые цвета: всё приобрело пугающие неоновые оттенки. Теперь на сцене стояли только безликие фигурки демонов. Пританцовывая, они окружили их, внимательно смотрели на Аластора — пусть у них не было глаз, но Чарли почему-то знала: они пристально следят за Радио Демоном. И их настрой был явно не дружелюбным. С каждым шагом они сужали и сужали круг, загоняя демона с Чарли в безвыходное положение. Всё это чем-то походило на какой-то кровавый шабаш, и от этой мысли Магне вздрогнула. Но ситуацию спас Аластор: он усмехнулся, эффектно взмахнул руками, подобно дирижёру, и потоки неукротимой магии смыли в темноту парочку безликих фигур демонов. Длинная линия засверкала алым: всплеск был не только на пятне света, он разрезал мглу вокруг и протянулся далёкой магистралью в непроглядную тьму. Радио Демон вновь взмахнул другой рукой — такая же ядовито-жёлтая линяя озарила тьму и с другой стороны, уничтожая ещё несколько бумажных фигур. — Магия рождает силу, — с довольной ухмылкой на лице заметил Аластор, — верно? — Верно, — Чарли уловила нить мысли демона. Он показывает ей каждый компонент своей причины возвращения в Ад, он показывает их в нарастающем порядке. Интересная постановка, нечего сказать.

Пришло время третьего акта.

Оставшиеся безликие переглянулись, кивнули головами и встали на одно колено, опуская головы, когда же Аластор продолжал довольно улыбаться: он поправил галстук и наигранно подул на свою руку, мол, пустяки. Излишне театральные жесты были присущи Аластору. Но Чарли это не раздражало: лишь забавляло, веселило и, кажется, сам Радио Демон улыбнулся ещё ярче, когда увидел милую улыбку на лице Магне. — Магия и сила в своей совокупности порождают уважение со стороны других демонов, — тихо прошептала Чарли, смотря на склонивших перед ними колени картонных демонов, — а за ним следовала… Но Аластор не дал ей договорить: он закружил её в бешеном танце, в конце которого резко остановился, наклоняясь к Чарли так близко, что кончики их носиков соприкоснулись. Но Магне это не смущало — не смущало и Аластора: между ними ещё не существовало таких границ, загоняющих их в краску или в неловкое положение. Они обошли эту стадию отношений. — Какая ты умненькая, — пропел Аластор и резко отстранился, — угадала. Новый акт представления начался с устрашающих звуков оркестра. Магне непроизвольно сжалась, крепче сжимая руку Аластора, а освещённая сцена задрожала: пожалуй, будь здесь здания, они бы обрушились, однако, несмотря на то, что Чарли всём своим телом ощущала эту пульсацию пола, Аластор же стоял всё также ровно. А вокруг происходило что-то невообразимое. Земля резко подскочила под их ногами и вознесла их: пол оказался далеко внизу, а на вершине скалы стояла лишь Чарли и Аластор, который даже не думал отпускать её руку. — Готова? — он сказал это с таким хитрым взглядом, что на миг Чарли решила: они будут прыгать. Но нет, её опасения не оправдались. Радио Демон не дождался ответа девушки, он поднял свободную руку, и Магне увидела отходящие от неё разноцветные, неоновые ниточки, которые, падая, крепко обвивали оставшихся внизу, склонивших колени безликих демонов. Аластор дёрнул рукой и безликие фигурки подпрыгнул, начиная свой безумный танец вокруг величественной скалы, на пике которой стоял Радио Демон с Чарли. — Власть. Голос Аластора раздался звонко, ярко: он произнёс всего одно слово, но звучало оно чётко и ясно, подобно прозрачному льду. Взгляд демона был сосредоточен на его танцующих марионетках, рука быстро и ловко дёргала за ниточки, а губы растянулись в особо едкой ухмылки. Для Чарли всё стало понятно: магия, сила, уважение и власть. Вот чего не хватало Аластору в Раю, вот почему он вернулся. Но девушка даже не подозревала, что есть ещё одна, самая весомая, причина. Маленькая трещина появилась на скале. И Аластор слишком поздно её заметил: скала мгновенно рухнула, а демон только и успел, как обеспечить Чарли мягкое падение: лёгким движением руки внизу появилась вата, в которую они и упали. Проблема всех демонов заключалась в том, что иногда магия выходила из-под контроля: иногда она обретала своё собственное «я», начиная убивать всех без желания на то владельца магии. И чем сильнее демон, тем более явное «я» имеет магия. И Аластор был из их числа. Он был одним из самых могущественных грешников Ада, и магия для него была отдельной личностью, которую он подчинил и которую он умел контролировать. Но временами она всё же позволяла себе вольности. Как и сейчас например. Пока Чарли лежала, уткнувшись лицом в эту вату, Аластор уже успел подскочить на ноги. И что же он увидел? Последнее действие — четвертый акт. Тьма, подобно занавесу распахнулась, и на горизонте из белого сияния шла фигура. Такая же картонная, такая же вырезанная. Девушка, с ранами и нимбом над головой. Из-за яркого света возможно было увидеть лишь силуэт, но Аластор и так знал, кто это. И знал, что её прототип ни в коем случае не должен увидеть последнее действие спектакля. Ничего не говоря, Аластор схватил Чарли за руки и подкинул: они не досмотрели представление. Мгновение — и Магне оказалась подкинутой в воздух у пруда, где плавали скелеты рыб. И если бы не Аластор, появившейся там же, то она бы упала на землю и сильно ударилась, а так её поймал демон. Сейчас девушка уже была в своей одежде, со своей извечной прической: никаких нарядов второй четверти двадцатого века, никаких кудряшек. — Значит, магия, сила, уважение и власть? — улыбнулась Магне, смотря на демона, — а последнее — это что? Последнее — сломанная реальность. Последнее — Чарли. Появившись в жизни Аластора, хотя, быстрее это он появился в её жизни, но не суть; после общения с девушкой реальность Аластора стала трескаться и крошиться на кусочки. Сперва помощь, потом неплохие дела, далее — Рай, и последующее за ним Падение обратно в Ад. Мир Радио Демон перевернулся с ног на голову из-за Чарли. Девушка ломала демона в ту сторону, в какую ей хотелось: хотела — в хорошую, и тогда он творил добро, хотела — в плохую, и тогда Аластор был готов перебивать всех жителей Пентаграмм-Сити лишь по одному велению Чарли. Она — его ангел и его демон. И это живое противоречие продолжало ломать Аластора и сейчас, задавая те вопросы, на которые отвечать мужчине совсем не хотелось. — Это было насилие, — сообщил Аластор и резко убрал одну руку, из-за чего Чарли чуть не упала, но другой рукой демон придержал её за спину, благодаря чему та резко встала на ноги, — ты же не выносишь насилия и жестокости. Тебе было лучше этого не видеть. — Хм, понятно, — задумчиво протянула Магне. Но Радио Демон ей особо задумываться не позволил: он резко начал движение вперёд, и девушке вновь пришлось его догонять. Когда же она поравнялась с ним, то он не дал ей сказать ни слова. Спросил первым: — Так, по какому такому поводу приезжал твой отец в отель? Я в итоге не знаю причину, и безумно хочу, чтобы ты удовлетворила моё любопытство. Отель закрылся? — А, это… — Чарли тяжело вздохнула, заламывая руки, — тут такая история. Нет, отель открыт и работает, хотя тебя там жутко не хватает. Что же про папу… Он сказал, что я уже достаточно взрослый демон и мне давно пора бы… — Свадьба?! — в ужасе воскликнул Аластор. Сердце его моментально упало куда-то так низко, куда, казалось, падать было просто страшно. — Что? — удивленно переспросила Чарли, поднимая голову, чтобы посмотреть в глаза демону, — я не поняла. — Ты вышла замуж? — перефразировал свой вопрос Радио Демон, — он сказал, что ты достаточно взрослая для замужества? — Ох, нет! Какие глупости! — серьезность девушки моментально сменилась крайней радостью, она мягко рассмеялась и позитивно продолжила, — он сказал, что я достаточно взрослая, чтобы начинать управлять Адом, чтобы хотя бы частично встать у руля. — Значит, сейчас ты ему помогаешь? — спросил Аластор, — и как тебе вкус власти? — О, нет, ещё не помогаю, — та легкомысленно пожала плечами, — он добавил, что мне нужен помощник и что мне надо его выбрать. — И кого ты выбрала? — голос Аластора чуть ли не дрожал. Он боялся, что из-за этого «кто-то» девушка станет меньше с ним общаться, что она отдалится от него и что, в конце концов, их дружбе может прийти плачевный конец, — наверное, Вегги? Аластор буквально молился — теперь он умел молиться — чтобы этим «кто-то» оказалась Вегги. Она не сможет разлучить его с Чарли, она не помешает их дружеским отношениям. Никогда у Вегги не получится ничего подобного. — Ну, я предложила её кандидатуру, — таким же беззаботным тоном продолжила Чарли, — но папа отказал. Он сказал, что она всегда поддерживает меня, потому что не умеет иначе дружить. А мой помощник должен помогать мне и критиковать меня, чтобы я глупостей не наделала. Да и ещё критика заставляет нас более активно действовать. Вот, например, ты меня сильно критиковал и я ещё больше, чем до этого, старалась с отелем. Из-за тебя. — Да? Спасибо, — отчеканил Аластор. Несомненно, в иной ситуации он обратил больше внимания на слова Магне, но сейчас его интересовало лишь одно, — так кого ты выбрала? — Пока что никого, я отмела всех предложенных кандидатов на эту роль, — девушка остановилась и посмотрела на демона, — но теперь я знаю, кто идеально подойдёт. Аластор, не хочешь заключить со мной сделку и стать моим помощником? Сказать, что Аластор был в ступоре — не сказать совсем ничего. Он был в шоке. Мужчина просто стоял, смотрел на Чарли и не верил собственным ушам. Магне буквально собственноручно предлагает демону то, к чему он так когда-то стремился — доступ к власти. Он хотел заключить с ней контракт, чтобы тенью везде следовать за ней и управлять ею, как марионеткой. Но он отказался от этого ради их дружбы, ради того, чтобы их отношения оставались всё такими же. Буквально: Радио Демон отказался от своей цели ради Чарли. И что в итоге? Сейчас она сама предлагает ему подобную сделку, разве с тем условием, что она всё же будет главнее, но если уметь влиять на других, а Аластор это умел, то смысл эта сделка могла приобрести такой же: Аластор станет серым кардиналом. Несомненно, подобный поворот не мог не радовать. Цель оказалась достигнутой после отказа от неё. Но удивительно было даже не это: Аластор чувствовал, что ему сейчас не нужна эта власть, что ему не хочется манипулировать Чарли, он не хочет быть серым кардиналом. Он просто хочет общаться с девушкой, помогать ей и указывать на её ошибки — делать всё, чтобы она была счастлива, чтобы яркая улыбка сияла на её лице вечно. — Знаешь, я пожалуй, соглашусь, но… — начал Аластор, отойдя от оцепенения, но его тут же прервала Чарли: — Отлично! Кстати, а можешь ещё сообщить в прямом эфире, что ты был в Раю и что вознестись возможно? — О нет! — Аластор театрально отшатнулся от Магне, — ни за что! — Почему? — в голосе Чарли послышалась обида, — почему ты так не хочешь поделиться своим опытом? — Потому что это глупо! — сообщил Аластор, вновь возобновляя движение, — я демон, который побывал в Раю. Это даже звучит абсурдно. Моей репутации после этого придёт конец. — У-у-у, — теперь Чарли точно обиделась. Она скрестила руки и чуть согнулась, нахмурилась, из-за чего на её носике появилась смешная мимическая морщинка, — всегда ты так. — Ладно, я обещаю подумать над твоей просьбой, — сломался Аластор: он просто не мог выносить вида обиженной или расстроенной Магне, тем более, из-за него, — но не обещаю, что ответ изменится и станет утвердительным. — Здорово! Ты лучший! — Чарли не сдержалась и обняла Аластора, от чего тот моментально замер. Сам он спокойно касался других, но вот когда другие касались мужчины, его это напрягало. И такое откровенное прикосновение не могло не напрячь демона. Однако, как ни странно, сейчас он не испытывал такого омерзения, какое обычно испытывал, когда кто-то прикасался к нему. Сейчас ему было почти даже приятно. Он мягко усмехнулся и пожал плечами, потрепал Чарли по голове. — Ой… — та отстранилась и озадаченно спросила, — ты же понял, что я имела ввиду под «лучшим»? Я не хотела тебя задеть! — Спокойно, — тот резко прервал её, — конечно, понял. Не беспокойся, никаких обид. — Отлично! — По поводу сделки… — начал Аластор, но тут же был перебит Чарли: — Будем её заключать при папе, чтобы не было накладок. И никаких сейчас. — Справедливо, — Аластор спокойно пожал плечами: он не планировал никакой подлости с этим контрактом, так что его не напрягал контроль извне, — я по другому поводу. Я согласен, но с одним условием. — С условием? — удивилась Чарли, — с каким же? — Всё очень просто, — продолжил Радио Демон, — я соглашусь, если только мы с тобой продолжим заниматься отелем. К тому же, — в глазах Аластора проскочил весёлый огонёк, — кому так хорошо, как не мне, побывавшему в Раю, знать, как туда попасть? Следишь за мыслью? — Чёрт возьми! — воскликнула Чарли, хватая Аластора за плечи, — ты знаешь, как туда попал? Знаешь, как искупил грехи?! Знаешь, как это сделать с другими?! — Скажем так, — спокойно сказал демон, но по его широкой улыбке было видно, что он крайне доволен реакцией Чарли; он убрал её руки со своих плеч и добавил, — я не раскаялся в своих грехах. И я не собираюсь ни тебе, ни кому-либо ещё говорить, почему я оказался там… — Потому что это подорвёт твою репутацию кровожадного демона? — спросила Чарли, — верно? — Абсолютно, — кивнул Аластор, — и я не знаю ничего точно. Но я могу предполагать. И могу попытаться сделать так, чтобы твой отель наконец-то стал выполнять его главную функцию — отправлять своих постояльцев в Рай. Так что? Согласна на моё условие? — О, конечно, я согласна! — радости девушки не было предела. Но её вновь осадил Радио Демон: — И вот что ещё. Это тоже условие, — он выдержал долгую паузу, собираясь с силами, — хочу, чтобы ты спела со мной дуэтом, — по взгляду девушки демон понял, что она удивлена; он вновь не дал ей ничего сказать, быстро добавив, — я там, в Раю, не нашёл никого, кто бы любил ту же музыку, что и я. Там было не с кем петь. Ты даже не представляешь, как я соскучился по совместному пению с тобой! Это значило почти что: ты не представляешь, как я соскучился по тебе. И, кажется, Чарли это уловила. Она мягко улыбнулась, смущённо опустила взгляд вниз, заправила прядь волос за ухо и вновь счастливо посмотрела на Аластора. — Мне тебя не хватало, — со вздохом сказала девушка, — и песен с тобой тоже. Поэтому да: спою с тобой дуэтом с огромной радостью. Прямо сегодня. Но сперва давай всё же дойдем до моего папы и заключим сделку. И на этот раз так, чтобы она точно была действительна. Что скажешь? — Что скажу? — в алых глазах Аластора пробежал такой естественный для него озорной огонёк; голос отдал звуками старого, немного скрипучего радио; в руке появилась изящная трость-микрофон, и Аластор сделал первый шаг — он последовал за Чарли к её отцу — полы его драного плаща плавно развевались, — я скажу: да. Я скажу: не переключайтесь. Всё самое интересное только начинается.