Сделка не действительна

От романтизма уже тошнило. Какой тупой век шёл на дворе. Люди всегда имели тараканов в своих головах, но, казалось, сейчас те просто посходили с ума. У всего есть свои причины — говорили они, оправдывая злодеяния и сочувственно вздыхая. Плохими становятся люди, которых сломали, которые испытали слишком много боли. Глупости. Жизнь любого человека — это маленькая трагедия, у каждого человека есть свои крохотные радости и печали, каждый был предан в большей или меньшей степени кем-то, каждый отправлял в последний путь любимых, каждый испытывал физические страдания. Каждый может стать злодеем. Но одни находят в себе силы, чтобы подавить негатив, и живут дальше, учатся на ошибках и просто радуются жизни; иные же зацикливаются на обидах, на боли, которая от этого становится лишь сильнее, и мстят. Объяснить злодеяния можно, а вот оправдывать — нельзя. Какая бы ни была причина у зла, она никогда не будет в состоянии осветлить чёрный поступок. Можно рисовать белым по черному, можно рисовать чёрным по белому, но так или иначе, мы получим ни что иное, как картину жизни — мы видим тёмные краски и светлые, и лишь при их смешивании получаем серые. Хорошо, выяснили: у зла есть причины, но они не оправдывают это самое зло. А что насчёт маньяков? Что насчёт необоснованной жестокости? Что насчёт насилия ради наслаждения и чистого террора? Психика, психика — может быть. И опять же — причины, пожалуй, и есть, но оправдания — нет. Но чёрт возьми, как же людям нравится оправдывать зло, превозносить его! Быть плохим, быть обиженным судьбой и оттого озлобленным на весь мир — это же так круто! Это так по-современному, это так модно, это так поголовно среди людей. Отнюдь — это лишь глупо. Тенденция выставлять себя в роли жертвы и требовать к себе внимания и сочувствия — на лицо, так же, как и тенденция жалеть злодеев, восхвалять их, возводить до уровня бога и поклоняться этим удивительным людям, ведь их так сильно побила судьба. Чепуха! Менять всё местами, выставлять чёрное белым, белое чёрным — это так в духе двадцать первого века. Мы падкие на истории про бандитов, разбойников, мы наслаждаемся романтизмом зла и совершенно забываем, что это всё не красивые истории: это всё реальности. За всеми «крутыми» разговорами преступников скрывается настоящая опасность: выстрелы, драки, убийства, месть и кровь — это всё вряд ли будет завораживать нас не на экранах телевизоров, а в реальной жизни. Все мы мечтаем о приключениях, но радуемся ли мы, когда попадаем в эти самые приключения? Ни капли. Культ страдания — вот что сейчас руководит миром. Людям нравится смотреть на то, как страдают другие, а если не страдают, то придумывать страдания, а затем и самим страдать, пытаясь вызывать жалость у окружающих. Попытка выделиться, привлечение внимания, бездумность и неосознанность жизни — ни о чём другом такая позиция больше не свидетельствует. Нет ничего романтичного в лужах крови и горах трупов так же, как и нет ничего хорошего в тех, кто всё это сотворил. Мир не делится на чёрное и белое, но оттенки серого тоже существуют. И одни настолько темны, что становятся чернее ночи. Реальность многозначна однозначно, ведь с какой бы стороны мы ни посмотрели, убийство есть убийство, и из каких-либо, может, даже благородных побуждений оно не было бы совершено, нельзя назвать его благим делом. Наказывать людей можно и более гуманными способами, которые, между прочим, могут и пользу обществу приносить. Вот и закончилась прелюдия. Отбросим маску современного романтизма, опьянённого идеей страдания и вознесения зла; уничтожим ложные иллюзии, освободим разум и откроем наши сердца; признаемся сами себе в ошибках прошлого и обсудим неправедные вещи — никакой жалости, никакого страдания, никакого сочувствия злодеяниям! Не будем воспевать муки, не будем наслаждаться жестокостью, не будем упиваться жалостью к бедным и обиженным злодеям — просто посмотрим в глаза реальности и продолжим историю. Аластор, он же Радио Демон. Маньяк, убийца, каннибал, после смерти за свои грехи попавший в Ад. Что ж, так ему и надо. Да воздастся за грехи, как говорится. Обратим на него взор более внимательно — заметим постоянную улыбочку на его лице. Натянутая? Нет. Жестокая? Да. Довольная? Вполне. Смех яркий, злорадный, отчётливый и совершенно искренний. Мужчина упивается своими грехами, не раскаивается, не страдает. Никогда он не жалел о своём прошлом и был лишь рад попасть в такое прекрасное место, как Ад, где смог обрести нечеловеческую силу, благодаря которой он всего за одну ночь забрался на самую вершину славы — он демон, он жесток, он творит зло, и это ему нравится. Он наслаждается своей жизнью. Его не за что жалеть. Ему не за что сострадать. Им невозможно умиляться. В его сущности нет ни капли хорошего, а Ад — место под стать ему. Можно сказать, они созданы друг для друга, здесь Аластор чувствует себя максимально комфортно. И сейчас демон время от времени раздавал задорным голосом, разносящимся пугающим скрежетом старого радио по всему отелю, указания работникам сего заведения — в конце концов, приехал сам владыка Ада, хотелось быть на высоте. Стук его ботинок звучал в коридорах, шум от микрофона, ритмичное джазовое постукивание тростью, приказы, указания, замечания, требования и даже негодование вкупе с угрозами, которые мужчина с охотой приводил в исполнение, если его не слушали, звучали почти что везде. Свои обязанности Аластор выполнял безупречно, хотя, конечно, мыслями был далеко отсюда. Глупые наивные… Вы думаете, людишки? Конечно, они тоже глупые и наивные, даже более глупые и наивные, чем кто-либо, (хотя, всё же, святоши превосходят в этих двух качествах людей), но сейчас речь не о людях. О демонах. Они глупые и наивные, и кроме ухмылки у Аластора не находилось эмоций на эти мысли. Только подумать, эта Чарли так легко поверила ему в их первую встречу, так легко приняла его помощь, да и сопротивлялась совсем недолго. Обвести её вокруг пальца не составило труда тогда и в будущем тоже будет несложно. Да, тогда, в их первую встречу, она отказалась от сделки, но то и очевидно: она же не самоубийца, чтобы в омут и с головой бросаться. Оу, нет, она не настолько глупа, хотя достаточно глупа и наивна, чтобы попасть под влияние Радио Демона. А делов всего-то! Сделать пару «широких» жестов, втереться в её доверие… И всё. В критический момент она даже не вспомнит о том, что не стоит с демонами, подобными Аластору, заключать сделки. Она просто заключит, даже на условия не посмотрит. И цель будет достигнута. Радио Демону оставалось лишь окончательно завоевать её доверие и дождаться этой «критической ситуации». В конце концов, её будет и не грех подстроить, если на то пойдёт. Пожалуй, и так было понятно, что намерения Аластора совсем не альтруистические. Хотя, конечно, все поверили в его отмазку «повеселиться». Как бы не так. Конечно, и повеселиться не помешает, а вообще… Не стоит забывать, кто такая Чарли — наследница. Это сейчас она добрая, а что будет потом, когда она заменит своего отца на троне? Ох, и могут же потом все те, кто смеялся над ней, получить… Аластор испугался? Нет, не так. Он был одним из сильнейших демонов в Аду и по силе равных ему было не так уж много, а с теми, которые были, шла жёсткая конкуренция. Точнее, они просто предпочитали не встречаться друг с другом, иначе это могло вылиться в Третью мировую. В общем, пай-принцесса под боком была полезна по своему определению всегда и везде. Козырная карта. А уж если она будет обязана ему, если будет виновата перед ним или будет иметь с ним сделку, то тут уже и так всё ясно. Она просто станет марионеткой в руках Аластора, и даже когда взойдёт на престол, то серым кардиналом станет никто иной, как Радио Демон. Неплохие перспективы, верно? Так вот, это всё было может быть не слишком очевидно, но и не слишком сложно, по крайней мере, для понимания самого Аластора. В любом случае, если у кого-то и были какие-то догадки на его счёт, так только у агрессивной Вегги. Что ж, она подруга Чарли, пришлось попытаться подружиться и с ней — пока что выходило не очень. В конце концов, за саркастичной улыбкой никто и никогда не увидит истинных мотивов Аластора. Итак, цель демона — возыметь влияние на принцессу, будущую правительницу Ада, в идеале — сделать её своей должницей, то есть марионеткой, и как результат — прибрать власть к своим рукам. Против Люцифера идти слишком рискованно, опасно и опрометчиво, а искать власть через его дочь — самый простой и, учитывая доброту Чарли, действенный и надёжный вариант. А как приятный бонус от процесса достижения цели — развлечения. Наблюдать за тем, как демоны обретают надежду, пытаются что-то изменить, а потом разочаровываются, теряют эту надежду, становятся ещё более злыми и замкнутыми, падают, нет, даже не падают — пробивают своими безмозглыми тушками новое социальное дно — очень весело, по крайней мере, по разумению Аластора. Однако нельзя умалять всё то, что он сделал, через что прошёл, чтобы приблизиться к своей цели хотя бы на шаг. Доверие Чарли, как оказалось, сложно заслужить, оно дорогого стоило. Конечно, Аластор сразу же переехал в отель, дабы постоянно контролировать происходящий процесс, но также он ещё и разруливал самые неприятные ситуации, возникающие конфликты и даже драки. Только в первый месяц сколько от постояльцев было мятежа во время первых лекций о добре от Чарли — казалось, ещё немного и Чарли будет низвергнута, а отель станет ничейной собственностью, им будут распоряжаться грешные демоны. Но — спасибо Аластору — он появлялся в самый нужный момент и наводил такую панику и ужас на постояльцев, что даже самые дерзкие предпочитали затыкаться в тряпочки и молчать. А обычные столкновения между демонами на бытовой почве? В обязанности Хаска решение подобных проблем не входило, да и если бы входило, он бы на такое не был способен; Чарли — божий одуванчик, её просто не слышали, Вегги хоть и побаивались, но в такие моменты игнорировали, пытаясь проявить на полную мощь свою демоническую независимость и гордость. И тогда вновь в игру вступал Радио Демон — его появление действовало волшебным образом на всех и каждого: наступала тишина, проблема просто исчезла, но то и понятно: изначальная проблема меркла, уже переставала быть проблемой перед возникшей проблемой в лице Аластора, который сотрёт в порошок любого и глазом не моргнёт — разве что посмеётся от души. А сколько раз Радио Демон участвовал в управлении и организации, спасая плачевное положение дел из-за неопытности Чарли и её подруги? Каждый раз, когда что-то шло наперекосяк, на сцену выходил Аластор и удивительным образом всё исправлял, улаживал или, по крайней мере, приводил в терпимое состояние. В общем, поддержание мира и порядка, помощь Чарли с открытыми словами неверия в её затею — вот чем занимался мужчина на протяжении целого года. Конечно, так жить было скучно, поэтому иногда Радио Демон затевал интрижки, натравливал одних демонов на других, покидал отель, злился, даже психовал — многое было пройдено, но так или иначе, сейчас он здесь и работает. А как максимум, если от его затей начинала страдать Чарли, а, как правило, она страдала, если его выдумки влияли на неё, если плоды пожинала именно девушка, если она не знала, что делать и как решать эту проблему, то Аластор вновь выходил из тени своего беззаботного и праздного пребывания в отеле: в два щелчка он обещал исправить то, чего инициатором, если разобраться, и выступал. Единственным, что не мог решить Радио Демон, было то, что никто ещё не искупил свои грехи, не был прощён и не вознёсся. Мало того, что Аластор просто не знал, как привести к этому, так он даже не допускал такой возможности. Действительно, подумайте сами: грешники, отправленные в Ад за грехи на Земле и продолжающие грешить в Пентаграмм-Сити, разве могут исправиться, разве могут быть прощены? Ответ казался очевидным: нет. Но, пожалуй, даже если бы мужчина и знал, как решить эту задачу, к которой стремилась Чарли, он бы не стал этого делать: какой смысл ему делать это? От этого ноль выгоды. Да и, полагал он, намного веселее наблюдать за страданиями и мучениями, чем за иными вещами — от подобных зрелищ Аластор получал истинное наслаждение. И ко всем прочему, именно неудача в плане Чарли, именно «бескорыстная» помощь от демона и должна была стать фундаментом для осуществления его плана. Можно сказать, что Аластор творил добрые дела. Но с одним маленьким условием: добрые дела во имя зла — ради собственных целей, которые по своему содержанию были чернее ночи. Плохие намерения окрашивали и добрые дела в тёмный цвет. Ссылаясь на это, Аластор позволял себе помогать Чарли, позволял себе делать иногда вполне не плохие дела и просто не считал эти самые дела хорошими по своему определению из-за далеко не добрых побуждений. И как уже известно, расчёт Аластора оказался верным. Чуть больше, чем через год, наступил тот момент, когда Чарли не просто согласилась — она сама предложила сделку. Пусть дело было опасным, но ведь цель достигнута — Радио Демон согласился. И не пожалел. Хотя после этого он чуть не умер, неделю пролежал в постели, чудом выкарабкался с того света, хотя, учитывая, что он уже на том свете, то быстрее выкарабкался из небытия и, не успев полностью вернуть свои силы, был огорошен скорым приездом Люцифера. Тут, дело понятное, было уже не до заключённого договора — всё внимание Радио Демона переключилось на отель — Чарли попросила. И на данный момент Аластор завороженно организовывал работу отеля, управлял и требовал идеального выполнения обязанностей от служащих — он был так увлечен, что совершенно забыл о том, что цель достигнута, он совершенно забыл, что его годовые старания окупились и договор с принцессой был подписан. А значит, можно отдыхать. Но нет: Радио Демон не отдыхал, он упорно трудился на благо отеля — наверное, по привычке. В общем, сейчас Аластору не было дела до этой сделки, ради которой он всё это притворство с организацией работы отеля и помощью Чарли затеял. Сейчас мужчина был увлечен иным: он управлял отелем, раздавал приказы, доискивался до малейших промахов и требовал идеального исполнения обязанностей от работников, а в противном случае он начинал хмуриться и ещё более ярко и устрашающе улыбаться. Словом, ему не надо было кричать на служащих, чтобы заставить их трястись от страха и стараться выполнять свою работу на максимум. — Это ещё что такое? — возмущённо сообщил Аластор, осматривая то, как Энджел убрал комнату; он наклонился у тумбочки, заглядывая в самые укромные уголки; его волосы забавно повисли, а затем демон вновь распрямился, бросая холодно-деловой взгляд на работника, — почему там пыль? Убрать. Однако, казалось, Даст совсем не вслушивался в слова Аластора: он уже развалился на кровати в пошловатой позе и бросал на Радио Демона неоднозначные взгляды. — Эй, Клубничный сутенёр, — пропел Энджел, — твоя клубничка, мой бананчик — идеальное сочетание! У нас получится убойный тортик! Ну что? Смотря на эту картину маслом, Радио Демон задавался лишь одним вопросом: кто позволил Дасту напялить на себя платье горничной? Для Аластора это был дикий нонсенс. — Что? — звуками старого радио спросил Аластор, надеясь, даже почти что молясь, если он вообще умел молиться, о том, чтобы это было не то, о чём он, к сожалению, догадывается. — Ну иди сюда ко мне! — воскликнул Энджел, протягивая четыре руки к Радио Демону, — гарантирую максимум страсти! Вся пыль сама собой здесь поднимется после наших развлечений~ Будучи асексуалом, Аластор испытывал лишь отвращение к подобным выходкам Даста. Но как бы он его ни отшивал, домогания порно-звезды не прекращались. Тяжёлая ситуация. — Ага, — не пошевелившись, сообщил Радио Демон, переваривая информацию, — пыль, значит, поднимется? И исчезнет, то бишь? — Естественно! — и Энджел подмигнул, — гарантия! — Ага, — повторил Аластор, продумывая стратегию, — в таком случае, советую тебе покувыркаться в обществе этой самой пыли. Без меня. Через полчаса приду и проверю. И поверь, — и без того алые глаза мужчины налились кровью, а улыбка растянулась до неприличных размеров: голова с характерным треском упала на бок, а воздух зарябил кровавыми помехами, — если я найду хоть одну пылинку, ты сам превратишься в пыль, в состоянии которой и будешь убегать от меня. Вот теперь Даст немного осёкся, даже испугался. Хотя, как показывала практика, страх его быстро отпускал, и он принимался за прежнее — приставание к Аластору. А пока что Радио Демон как ни в чём не бывало вернулся в своё прежнее, мирное, состояние, поправил галстук и вышел — тихо, спокойно, полный достоинства и гордости. Оказавшись в коридоре, Аластор поправил монокль и усмехнулся — пусть Энджел работал не так безупречно, как хотелось бы демону, но он был доволен тем, как он сам выполнял свои обязанности и доводил всё до идеального состояния. Что бы без него тут делали? Даже организовать бы уборку номеров не смогли! — АЛАСТОР! ПОДОНОК! — послышался дикий крик в коридоре и разъяренный топот ног, за котором раздалось робкое щебетание. Аластор перевёл взгляд на движущихся к нему, даже удивленно посмотрел на них, ни капли не смутившись: он сохранил свою невозмутимость и выдержанную, как первоклассное вино, широкую улыбку; а крик не заканчивался, — мразь! Гад! Как ты посмел?! С этими словами к нему подлетела Вегги и уже хотела вцепиться в него когтями, но мужчина ловко увернулся, а через мгновение ткнул в грудь девушку микрофоном-тростью, останавливая её пыл и тем самым выдерживая дистанцию с ней. Вегги злилась, пыхтела и обвиняла Аластора во всех смертных грехах — последнее, конечно, ему нравилось — и хотела было вновь накинуться на Радио Демона, но тот не позволил ей и приблизиться, выставляя тростью вперёд. — Остыньте, дамочка, — с присущей ему вежливостью и галантностью, но не без усмешки сказал Аластор; в его голосе раздался устаревший скрипучий скрежет, — в чём переполох? Воскрес кто-то? Вопрос был уже обращён к Чарли, стоящей неподалеку и с полнейшей растерянностью наблюдающей за всем происходящим. Аластор уверенно выставил вперёд трость, о которую сейчас облокачивалась Вегги, желая пробраться к демону, но не имея такой возможности; сам же мужчина был уверен в себе — он точно знал, что в работе он не напортачил, всё идеально, просто и-д-е-а-л-ь-н-о. В чём же тогда проблема? Чарли молчала. Она неловко мялась на месте, неуверенно смотря то на Аластора, то на Вегги, то тупя взор и просверливая им дырку в полу. И это совсем не соответствовало в голове Радио Демона той Чарли, которую он знал: радостной, позитивной и до тошноты наивной принцессе Ада. Такое поведение Магне его пугало: случилось что-то серьёзное. Только вот Аластор даже не предполагал, что случился он — он и есть то самое «серьёзное». — Да как ты смеешь такие вопросы задавать! — всё ещё кипятилась Вегги; демон даже не смотрел на неё — его взгляд был прикован к Чарли, хотя он внимательно слушал возмущенные выкрики подруги Магне, — ты, чёрт возьми, во всём виноват! Добился своего, да?! Добился! Да?! Ууу! С первой встречи я видела тебя насквозь! Я знала, что ты не развлекаться сюда пришёл — тебе нужна была Чарли! Нужно было её согласие! Ну что?! Добился! Молодец! Теперь у неё из-за тебя проблемы с отцом! Ненавижу тебя! — Чарли? — выжидательно спросил Аластор; внутри он уже начинал паниковать — неужели, он действительно сделал что-то не так, неужели он действительно где-то что-то недоглядел? — но внешне демон сохранял непробиваемое спокойствие, пряча истинные чувства под маской вежливости и изящной улыбки, — о чём говорит эта… — на миг, всего лишь на короткий миг Радио Демон бросил пренебрежительный взгляд на Вегги и презрительно сообщил, — эта? — Ещё и отпираться вздумал! — завопила Вегги, — лучше уже говори, что тебе надо, и покончим с этим! — Ну… — Чарли опустила взгляд и покрутила указательными пальчиками друг у друга, — помнишь… Две недели назад. Мы ведь договорились. Аластор завис: как старое радио, его замкнуло, он неестественно склонил голову на бок и выпал из реальности, пытаясь понять слова девушки. Договорились, то есть заключили сделку. Значит, он добился своего. Но удивительно то, что сейчас это казалось каким-то неправильным, словно… Это было не то, в чём нуждался демон. — Сделка, — тихо прошептал он, а осознание волной накрыло его: он получил то, к чему стремился, он достиг цели, его годовая игра в хорошего закончилась успехом; радости Аластора не было предела — приложив одну руку к голове, не веря в истинность действительности, он заликовал, чуть не подпрыгивая на месте, а из микрофона раздались шумные аплодисменты, — сделка! Мы заключили сделку! Сделку! Резким движением Аластор убрал трость и отодвинулся к стене, позволяя Вегги растянуться на полу. Девушка тут же подскочила, собираясь вновь двинуться в атаку на неприятеля, но была остановлена Чарли, подошедшей к ней и положившей ей руку на плечо; Вегги перевела взгляд на подругу, а та покачала головой — Вегги пришлось тяжело выдохнуть, подчиниться и остыть. — Мой отец хочет приобщить меня к управлению Адом, — начала пояснять Магне, — и он требует, чтобы я избавилась от всех долговых обязательств, прежде чем начну этим заниматься. А у меня только одно долговое обязательство — с тобой… Чарли что-то там бормотала, но Аластор почти что и не слушал её, улавливал лишь некоторые слова и выводил общий смысл: сейчас его интересовала иная вещь. Мужчина щёлкнул пальцами и перед ним, на уровне его лица, появилась светящаяся зловещим зелёным светом бумажечка — контракт — она повисла в воздухе, а демон стал быстро пробегаться глазами по условиям. — Так что там тебе должна Чарли? — грубо перебила Вегги уже совсем невнятное бормотание своей подруги, — на каких условиях она заключила сделку? Аластор оторвался от контракта. Он отодвинул рукой бумажку чуть в сторону и с прищуром посмотрел на девушку: важно поправил монокль и, ядовито улыбнувшись, сообщил: — На любых. Радио Демон еле сдержал смешок, наблюдая за тем, как падает вниз челюсть Вегги от удивления, а Чарли вся сжимается, ожидая хорошую трепку от подруги, ведь условия были самые невыгодные из всех возможных. — Ты, извини, совсем дура?! — взвилась Вегги, обращаясь к Магне, — ты хоть понимаешь, что подписала?! Ты понимаешь, что теперь он может потребовать в замен всё — абсолютно всё: начиная конкретно от тебя и заканчивая всем Адом?! Ты понимаешь, что таким образом ты поставила себя в зависимое положение от него?! Ты понимаешь, что его желание может стать не только ударом по тебе, но и по всему Аду: по всем его жителям?! Ты понимаешь, что теперь он будет играть с тобой, как с марионеткой?! Ты это понимаешь?! Понимаешь?! — Понимаю… — тихо ответила Чарли, а её перебила Вегги: — Ух, и как только ты согласилась на такое?! — Вообще-то, — галантно встрял в разговор Аластор, подливая масло в огонь, — условия предлагал не я. Она. Это я согласился на её условия. Вот теперь Вегги даже покраснела от негодования. Радио Демон грешным делом подумал, что девушка сейчас взорвется от распирающих её эмоций: но нет, не взорвалась. Она лишь топнула ножкой, взмахнула руками, продолжила выплескивать своё возмущение с помощью разговора на повышенных тонах, а затем даже схватила что-то невнятно бормочущую и тщетно пытающуюся оправдаться этим бормотанием Чарли за плечи и стала трясти, словно это могло что-то изменить. В любом случае, исправлять уже было поздно: сделку почти что невозможно расторгнуть. И вся эта ситуация, и со сделкой, и с возмущающейся Вегги, и с напуганной ею Чарли, безумно забавляла Радио Демона. — Ладно, — выдохнула Вегги, отпуская свою Чарли, — говори свои условия. Мы… Чарли выполнит любые, а я ей помогу. — Да, — кивнула Магне: тяжело вздохнув, она собралась — нахмурилась и решительно посмотрела на Аластора, — я согласилась на любые условия. Знаю, что не имею права по контракту, но прошу тебя: не откажи мне в одной единственной просьбе. Давай сейчас. Не тяни. Скажи, что ты хочешь от меня, и я сделаю это. Просто скажи: чего ты желаешь? Приподнятое настроение Радио Демона мгновенно упало в ноль. Умела же Чарли задавить такие вопросы, которые портили всю атмосферу, разбивали наслаждение Аластора на множество острых осколков, об которые он в последствии больно резался. Вот и сейчас она беспощадно его терзала: чего он желает?

Что желает Радио Демон?

Казалось бы, простейший вопрос. Ради того всё и было затеяно, чтобы получить власть над принцессой. Аластор хотел получить через неё политическое влияние, управлять всем Адом, стать серым кардиналом, безмолвно дергать за ниточки и быть невидимым главой Ада, а в самых смелых мечтах он даже смещал самого Люцифера и занимал престол. И сейчас, когда Чарли подписалась выполнить всё, что мужчина пожелает, он мог воплотить в жизнь самые отчаянные свои желания: он мог затребовать титул князя, он мог потребовать себе любую должность в аппарате управления, в конце концов, он мог потребовать саму Чарли — и тогда бы, когда она стала бы королевой, он бы стал королём. Хотя, конечно, этот вариант никогда и не разбирался Аластором: он был далёк от романтики и любви. Он грезил о подчинении Чарли своей воле, но совершенно иным образом: он мог потребовать от неё беспрекословного повиновения, он мог сделать её своим рабом в прямом смысле слова — и девушке пришлось бы согласиться с этим: её подпись стояла внизу листа сделки. Вариантов было множество, но было очевидно одно: так или иначе, Чарли попадёт под абсолютное влияние Аластора и станет его игрушкой — будет играть по его правилам.

Но всё это перечеркивало сомнение Аластора: а действительно ли нужна ему эта власть? Хочет ли он управлять Адом? Зачем ему это?

Радио Демон завис, из микрофона послышался неприятный скрежет от помех, голова мужчины безвольно наклонилась набок, он уставился пустым взглядом на стоящих перед ним девушек: Аластор смотрел в упор на них, но совершенно не видел их: его взгляд устремлялся куда-то сквозь них и в тоже время фокусировался на их фигурах. Улыбка исчезала, и на её место приходило озадаченное выражение лица: непривычно высоко поднятые брови придавали какой-то ошеломлённости демону, отсутствие весело растянутых губ — серьёзности, а взгляд в никуда — задумчивости.

Аластор сомневался, нуждается ли он в этой власти. Смысл от неё?

Радио Демон ковырялся в своей прогнившей душонке и пытался найти ответы, понять себя. Предположим, достигнет он своего, станет правителем Ада, а дальше что? Будет резать, кромсать и казнить демонов? Станет тираном Преисподней? Но он и так сейчас безнаказанно может убить любого демона, которого пожелает, конечно же, если только во время схватки его самого не убьют. Да, если Аластор станет владыкой Ада, то ему все демоны будут подчиняться, он докажет своё превосходство и покажет им свою исключительную хитрость и находчивость. Взбунтовавшихся он просто убьёт — он заставит весь Ад подчиниться ему. А дальше… дальше что? Он будет творить, что пожелает, а ему никто даже не посмеет противостоять. И чего в этом весёлого? И ему вновь станет скучно от пресной и однообразной жизни в Пентаграмм-Сити… Радио Демон и сейчас волен творить, что ему в голову взбредёт — для такой привилегии не нужно стоять у руля Ада — такая привилегия есть у всех и каждого, попавшего в это скверное местечко. Разбиваем романтизированный стереотип. Ад — это совсем не весёлое место, не санаторий для отдыха и лечения как физического, так и психического здоровья. Разве есть что-то весёлое в перестрелках? В бойни? В разрушении и смерти на каждом шагу? Разве есть что-то весёлое, когда все и каждый — это отъявленные преступники, насильники, убийцы, пьяницы и воры? Разве это здорово — ежедневно видеть ужасы вокруг? О да, многие могут поспорить, современные молодые люди усмехнутся и скажут, что нет ничего особенного в этом. Конечно, нет. Соглашусь: да, это весело. Интересно наблюдать за распутыванием преступлений с телеэкранов, увлекательно смотреть фильмы онлайн про жизнь преступников, занимательно поддаваться духу романтики тёмной индустрии нашего мира, бросая восхищённые взгляды на актёров. Но совсем не весело, когда ты сам оказываешься в центре этой заварушки: совсем не весело, когда твой сосед наркоман, совсем не увлекательно, когда родственники пьют, совсем не интригующе оказаться сиротой и терпеть унижения сверстников и совершенно не здорово видеть на земле выпотрошенное тело. На экранах телевизоров мы горазды наблюдать за насилием и восхищаться им, мы уже привыкли его видеть и не обращаем на него внимания, не придаём значения: в досуге для нас это повседневная тема. Но только представьте на миг — что-то из просмотренного происходит именно с вами. Разве это весело? Нет — это ужасно. Разве это увлекательно? Нет — это страшно. Разве это интригующе? Нет — это пугающе. И Ад — это вовсе не круглосуточный ночной клуб. Ад — это место страданий, это место, где душам никогда не обрести покой, место, куда попадают грешники. И грешники мучаются: одни от силы, другие от бессилия. Первые скучают и издеваются над вторыми, которые трясутся за свои никчемные души и пытаются выжить, но в итоге всё равно попадают под какой-нибудь обломок разрушенного здания и гниют в небытие. Но нет, не романтизируем: нам не за что их жалеть. В Ад за просто так не попадают: лишь заслуженно пожизненно. Пусть это покажется жестоким, пусть покажется не достаточно гуманным для современного общества, повернутого на человеколюбии, не зависимо от того, какого именно человека приходится любить, пусть будет так: но, как говорится, собаке собачья смерть — на этом принципе построен мир, на этом принципе основывается справедливость, которую воспевают все вокруг и которую превозносит демократия, забывая как-то о том, что за преступление не просто следует наказание — за каждым преступлением следует соизмеримое с ним наказание. Иными словами, каждому своя награда, каждому свой приговор. Однако, не для всех Ад — место мучений. Для отъявленных садистов, маньяков и тем подобным крики агонии других — это услада для ушей. Для других же Ад — это беспробудная пьянка, когда уже не страшно умереть от цирроза печени — ты и так уже мёртв, куда мертвее ещё-то? Ад на то и Ад, что сюда попадают грешники — именно здесь они продолжают свои грехи: те, кто сильные, те, кто смог выжить и взобраться на вершину «пищевой цепи» наслаждаются жизнью в этом мрачном местечке, где время суток не меняется. Но давайте не забывать, что мучения бывают не только физическими, но и душевными. А в загробный мир и попадают как раз именно души. Те, кто не страдает от нехватка демонической силы, те, кто не прячется по закоулкам, боясь быть убитым, те, кто не испытывает физической боли, может быть, первый век и кайфуют от Ада. Но что за этим следует? Однотипные, не меняющиеся дни, плавно перетекающие один в другой: приятные крики становятся обыденностью и надоедают; мучить других становится не забавно, это уже раздражает; убивать — скучно, а новые методы пыток… Разве можно придумать ещё что-то более изощренное, чем есть? В Аду собраны все существующие, в Аду созданы новые, придумывать, кажется, больше нечего, их можно, разве что, комбинировать. Но рано или поздно и комбинировать будет нечего: вечность бесконечно нескончаема, а человеческие души хрупки и уязвимы. Слабые выживают, сильные убивают друг друга, устраивают войны, но и это не спасет их от скуки — это их наказание. Нет друзей, с которыми можно обсудить насущные проблемы и душевные переживания, нет в Аду тех, кому можно доверять: здесь доверие — нечто невообразимое, здесь доверия не существует — здесь каждый сам по себе. И каждый сам по себе и сходит с ума. Тоска топит демонов, окутывает их с ног до головы и заставляет идти на безумные поступки — они готовы на всё, что угодно, если только будет хотя бы малейший шанс развеять это всепоглощающие уныние. И Аластор был сильным и скучающим демоном. Пусть он здесь пробыл не так уж много, хотя и не мало, но он с первого дня своего прибывания столкнулся с проблемой тоски: вдоволь насладившись страданиями в первую же ночь своего пребывания в Аду, сразу же заработав себе громкое имя Радио Демона, он понял, что с сильными демонами, такими же, как и он, ему сталкиваться не хочется, а им с ним: никто не хотел попадать в небытие. А делать было качественного нечего: каждый пытался развлечь себя, как только мог, и это выливалось в ещё большее количество алкоголя в крови, в драки, ругань, которые хоть как-то могли заставить демонов почувствовать яркие эмоции, отличные от скуки. Но и это рано или поздно претило — это тоже надоедало. Можно было бы убиться, но как любые рациональные существа, а может, как раз наоборот, совершенно нерациональные, демоны выбирали между двух зол меньшее: смерти они предпочитали мучения. Хотя, конечно, были индивиды, убивающие сами себя. Но речь не о них. Речь о мужчине, желающим развеять свою тоску получением власти в Аду — речь об Аласторе. И сейчас он понимал, что его цель оказалась крайне пуста: он никогда не развеет свою скуку, если займёт престол в Аду, ему никогда не будет весело, ведь все немногие, существующие здесь, ограничения будут стёрты, если он достигнет абсолютной власти, то ему станет ещё более скучно, он совершенно обезумет от уныния. Демону открылась новая истина: не достижение цели развивает тоску, а сам процесс. Сейчас, занимаясь управлением отеля, находясь в должности повара и радио ведущего, создающего общую атмосферу отеля, проводящего утренние программы, викторины и интервью, будучи тем, кто публично разоблачал постояльцев и кто иногда помогал в управлении отелем, кто следил за исполнением обязанностей, кто усмирял «восстания», кто устрашал всех здесь и, в конце концов, кто просто оказался в интересной компании, созданной Чарли, Аластор занимался такими простыми, банальными, человеческими вещами, но именно эта повседневная рутина работы разъедала его тоску: за весь прошедший год ему, кажется, не пришлось ни разу серьёзно скучать: то он творил в эфире, то вытворял в отеле, то другие сотворяли какую-то несусветную ересь, которую приходилось разрешать демону, — словом, не было момента, когда Аластор не мог найти себе занятия. В конце концов, рядом с ним всегда была Чарли, которая своим позитивом просто душила и не давала ни падать духом, ни скучать. — Так… — неуверенно повторила Магне, — чего ты желаешь? Аластор встрепенулся, перевёл взгляд на парящий в воздухе документ, вновь посмотрел на Чарли, прикрыв рукой рот, откашлялся — его организм ещё не до конца восстановился. Девушка стояла бледнее трупа — хотя тут и так все, можно сказать, были трупами. И без того большие глаза распахнулись ещё шире и в каком-то немом испуганном удивлении ожидали вердикта Радио Демона — Магне ждала своего приговора: приговора за наивность, за податливость и за недальновидность: приговора за своё доверие. Но разве это справедливо? Разве справедливо получить пинок от своей доброты? Разве это справедливо в том месте, которое и создано было для того, чтобы поддерживать справедливость в мире — в Аду? Это было несправедливо, понимал Аластор. Вообще, демон не мог взять в толк, что тут делает Чарли. Её отец — Люцифер — поднял восстание и за это был низвергнут сюда. Её мать — Лилит — за неподчинение Пала. Другие жители Ада — демоны — были людьми и за свои грехи очутилось в этом логове сводящего с ума порока. А Чарли? Разве она в чём-то виновата? Она, со своей всепоглощающей добротой, с заразительным оптимизмом и с искреннем состраданием и попыткой помочь неисправимым грешникам? Если она и была в чём-то виновата, так только в том, что была дочерью двух первых грешников мира. Но разве можно за это судить? Разве можно осуждать кого-либо за грехи родителей? Дети — не родители, и грехи взрослых не должны падать тенью на жизнь детей. Но почему-то эта тень падала на Чарли во всей своей темноте. И от осознания этого, казалось, давно высохшее сердце Аластора больно сжималось: нет, Ад — это не то место, где должна быть Чарли. — Эм… — наверное, сейчас Магне впервые видела Аластора в замешательстве; мужчина опустил взгляд на светящуюся зелёным бумагу в воздухе, взял её в руки и стал пялится в текст, словно пытаясь найти ответ, на повторенный им вопрос девушки, — чего же я желаю? Действительно, хороший вопрос. Чего же желает Аластор? Как ни странно, но желал он совсем капельку и даже меньше: ничего. К собственному ужасу, Радио Демон обнаружил, что его вполне устраивала относительно мирная по сравнению с предыдущими годами жизнь, которую он вёл в отеле; мужчине не хотелось ничего менять, он хотел, чтобы всё оставалось по-прежнему. Он хотел также по утрам будить всех началом собственного вещания, ироничным объявлением погоды и последних новостей, затем — руководить приготовлением еды на кухне, одновременно выдавая рецепт какой-нибудь слизи из мозгов грешника и отбиваясь от домоганий Энджела, после — лёгкое развлечение — посещение «тренинга доброты», как называла свои уроки Чарли, и усмирение некоторых негодующих демонов; далее следовало приготовление обеда, проверка того, как другие служащие справляются с работой и обязательной доклад об этом принцессе, а под конец дня — организация вечера в стиле двадцатых годов — с джазовой музыкой и соответствующими танцами и песнями. И — это было бы верхом веселья — Аластор бы спел хором с Чарли: петь девушка умела, а уж если одевалась в нужном стиле — юбочка до середины икр, блузочка, завитые короткие волосы и изящная шляпка — то это было вообще прекрасно. Чем-то в таком образе Чарли напомнила Аластору Мерилин Монро: чувствовалась в образе Магне какая-то неописуемая лёгкость, необъяснимая притягательность и безумная эстетичность. Череду дней могли иногда нарушать шалости Аластора или празднования достижений постояльцев или дискотеки в честь их дней рождения и дней смерти (Аластор недоумевал, как только Чарли смогла выпытать у них эту информацию без его помощи). Это было так банально, так просто, по мнению Радио Демона, даже в какой-то мере примитивно и тупо, но в тоже время именно это так чертовски захватывало его и заставляло чувствовать себя живым, а не существующим, заставляло его уходить в процесс с головой и не скучать — ему нравилось играть эту роль в отеле, ему здесь нравилось. И он не хотел ничего менять. И что мог сделать для этого сейчас мужчина? Отказаться от сделки — это невозможно по определению. Затребовать ничего — такое может сильно пошатнуть его авторитет в Аду, из-за такого желания могут поползти нехорошие слухи о его сердечной привязанности к Чарли или отелю — а это, как хотелось считать Аластору, полнейшая чушь — или, того хуже, его могут посчитать добрым и милосердным. Нет, Аластору этого не нужно было — ни в коем случае. Тогда оставалось одно — загадывать желание. Но какое? Учитывая условия сделки, с любой точки зрения будет глупо желать чего-то несущественного. Это заметят все, особенно Вегги, и тогда опять же начнется чехарда. А что, если пожелать, чтобы Чарли носила ту короткую прическу с кудрями? В конце концов, ей действительно чертовски это идёт, и Радио Демон от этого без ума. Но в том-то и была проблема: демон не хотел выдавать своих предпочтений, значит, не мог загадать чего-то желанного и несущественного; а всё существенное могло нанести непоправимый вред Магне и разрушить тот мир в отеле, в котором хотел остаться на сколько можно дольше демон. Так что же делать? Аластор вгляделся в буквы контракта. Нахмурился, задумываясь — как выходить из этой ситуации? Если нельзя было выкрутиться через желание, то можно было попробовать выкрутиться через составление сделки: увы, но в тексте не могло и быть нарушений, но могли быть в заключении. Именно это и стало ключом к решению проблемы. Аластор на миг поднял взгляд на почти испуганную Чарли и грозную Вегги, вновь опустил его на контракт, усмехнулся, дёргая плечами: на его лице опять появилась характерная для него ухмылка, — и сообщил: — Сделка не действительна. — Что? — на выдохе спросила Чарли, — да ты шутишь! Боже правый, Аластор никогда бы не подумал, что будет придираться к заключению собственной сделки. Даже если она и была бы заключена слегка неправильно, он бы не отказался от лишней душонки, от лишнего желания, от очередного должника. Но сейчас он именно этим и занимался: разрушал свой собственный контракт ради себя, ради веселья, ради отеля и ради Чарли. — Тут точно подвох! — воскликнула Вегги, — какого чёрта ты такие фокусы вытворяешь? Или хочешь приберечь своё желание на потом? — Всё крайне просто, — разведя руками, сообщил Аластор, — правила заключения сделки известны всем: есть две стороны — предлагающая и соглашающаяся. Предлагающая сторона должна применять магию и создать, так сказать, контракт. А соглашающаяся должна пожать руку и тем самым должна дать своё согласие. Прошу заметить, не «пожать друг другу руки», а именно соглашающаяся должна пожать руку предлагающей стороне. Что же мы видим в нашем случае? Чарли, ты должна помнить. Сделку предложила ты, магию применил я. Первое нарушение. И второе — мы пожали друг другу руки. Ты протянула, я протянул в ответ — вот и рукопожатие. Улавливаешь? — мужчина бросил хитрый взгляд на принцессу, — мне следовало замереть с протянутой рукой, но я этого тогда не сделал. Нарушено два правила: сделка не действительна. — Но ведь ты выполнил свои обязательства! — теперь в голосе Магне слышалось и возмущение, и растерянность: она не могла себе представить то, что Аластор сделал что-то для неё по договору, причём с такими колоссальными потерями, а она ничего не должна: это ведь… нечестно, — да и сделка всё же заключилась! — Ты меня обхитрила, — равнодушно пожал плечами Аластор, — вот и вся история. — Но я не хитрила… — полностью растерялась девушка, — правда. Я не хитрила. Как же Радио Демону хотелось ответить, что он ей верит, что так и есть: она не хитрила, схитрил он. Но мужчина промолчал. Он не смел выдавать своих истинных намерений просто не пользоваться ситуацией. — Вот-вот, — скептически добавила Вегги, — правила, может, и нарушены, но сделка на лицо: у тебя в руках бумажечка, свидетельствующая о её наличии и взаимных обязательствах. Так что даже не пытайся провести нас! Ты-то свою выгоду не упустишь. — Не упущу, — миролюбиво согласился Радио Демон, — но, дорогуша, даже у таких, как я, есть принципы, — с этими словами Аластор даже с какой-то нежностью посмотрел на бумажку, с характерным треском разорвал её по полам и, разводя руками, бросил кусочки в разные стороны; голос мужчины разнёсся звуком скрежета старого радио, — сделка не действительна. Можно сказать, годовые старания Аластора оказались в пустую — он был в шаге от абсолютной власти над Адом, был в шаге от своей цели, но в последний момент он отказался от этого: Аластор понял, что ему это не нужно. Всё, в чём он нуждался, заключалось в этом отеле — и он был намерен бороться за своё шаткое счастье, казавшееся нереальным в условиях Ада, до конца. А самое главное — теперь не было оправдания хороших поступков Аластора: окрашенные плохими намерениями, они сейчас изменялись — сиюминутным решением он перечеркнул всю их чернь и позволил им приобрести для них свой стандартный вид: помощь во имя добра. Теперь он не мог утверждать, что помогал Чарли, улаживал конфликты или решал любые проблемы ради получения власти — он только что мог её получить и отказался от этого. Теперь огромная череда его поступков за этот год стала самой обычной добродетелью, не пропитанной никакой корыстью. Кто бы мог подумать, что один поступок может изменить цвет целого ряда предшествующих деяний. Но именно это сейчас и произошло. И на демона пала кара небесная. В прямом смысле слова. Не успела Чарли поблагодарить Аластора, не успела Вегги начать докапываться до его истинных мотивов и искать подвоха в его поступках, не успел Аластор в своей обычной, театральной, манере рассмеяться над всем происходящим, выставить всё шуткой и замять ситуацию, как на него упал куб. Прозрачный, состоящий из ромбов, границы которых сверкали неестественной белизной. Куб упал ровно на Аластора, поглощая его, но не раздавливая — уже и на том спасибо. Радио Демон очутился внутри этой штуки. Несколько секунд он стоял в оцепенение, но затем всё же дотронулся до стенки куба: по ней пробежали белые круговые линии — разводы, словно на воде. Только вот эта «вода», из которой состоял куб, была крайне плотная и непроницаемая: Аластор не смог пройти сквозь неё, чтобы выбраться из куба. — Что за!.. — возмущённо воскликнул он. Пожалуй единственное решение, которые пришло в голову демона, заключалось в том, что данный куб — сотворён силой какого-то иного жителя Ада. А раз так, раз Аластора зачем-то сюда поместили, то значит, этому кому-то либо что-то нужно от демона, либо нужно, чтобы он не вмешивался в ход событий какое-то время, либо, что скорей всего было максимально вероятным, кто-то вызывал Аластора на дуэль, желал его убить и заработать тем самым себе имя. Только вот не подходящее этот кто-то выбрал время. Аластор сейчас был совершенно не настроен развлекать кого-то подобными драками, в том числе и себя. Он просто убьёт своего неизвестного противника по щелчку пальцев — и их поединок закончится, не успев начаться. Радио Демон злобно усмехнулся. Как же его достала подобная мелюзга, которая даже представления не имеет, кому бросает вызов. Мужчина щёлкнул пальцами в ожидании своей тени, которая должна была разнести этот чёртов куб на множество осколков, а после бы Аластор в два счёта нашёл того, кто придумал сыграть такую шутку, и также бы разорвал его на кусочки, как и этот объект, в котором сейчас и был заключён. Только вот, к всеобщему удивлению, тень не появилась. Даже больше: она стала самой обычной. А Радио Демон не мог применить никакую магию, которой он обладал будучи демоном. — Чарли… — протянул он, не переставая улыбаться. Внутри мужчина уже паниковал. Получалось, что куб блокировал его магию, но какой силой надо обладать, чтобы совершить такое. Напрашивались два варианта ответа: либо это проделки членов семьи Манге, либо появился безумно сильный демон, который, возможно, даже сможет свергнуть Люцифера. Увы, но Аластор даже не предполагал, что в истории появилась третья, небесная, сторона, — надеюсь, это сделала ты или кто-то из твоей семьи… Потому что я не могу использовать магию. И это совсем не смешно! — в конце концов, Аластор сорвался. Он уже отвык чувствовать себя обычным человеком без демонической силы — это заставляло его ощущать свою слабость и беспомощность, а то и понятно: в Аду простому представителю человеческого рода было невозможно выжить — верная смерть, — очень напрягает! — Неужели?! — усмехнулась Вегги, а затем откровенно захохотала, хлопая по плечу свою подругу, — о, вот шутка так шутка! Чарли, восхитительно! Не думала, что ты и такое умеешь делать! — Но это не я… — растерянно пролепетала Магне, — да я никогда и не слышала, чтобы мой отец такое умел делать… На этих словах Вегги замолчала, оценивающе посмотрела на Чарли, пытаясь понять, шутит та или нет, и придя к выводу, что говорит её подруга на полном серьёзе, напряжённо сообщила: — Тогда… что это всё значит? — Мне тоже очень любопытно, — зашипел Аластор: в данной ситуации он стоял на линии огня при любых обстоятельствах, и это заставляло его чуть ли не испытывать панический страх, ведь он не был в состоянии что-либо изменить, — что всё это значит?! Какого чёрта?! И почему эта хреновина грохнулась на меня?! В мгновение ока в руке отошедшего на шаг назад и прислонившегося спиной к противоположной стороне куба Аластора появилась его трость-микрофон, который он размахнулся и со всей силой ударил о переднюю стенку куба. Раздался оглушительный звон, а по кристальной поверхности куба быстрыми, набегающими друг на друга волнами побежала рябь, за которой последовал высокий, женский и искусственный, голос:

— Держитесь крепче. Подъём через: три…

Аластор с ужасом посмотрел на куб. Голос был явно нечеловеческий, а механический. Понятно было одно: это какая-то новая технология, может быть, в этой технологии и заключается сила напавшего демона. А Радио Демон только и мог, что дружить со старым, скрипучим и ловящим помехи радио: с другой техникой он никогда не был в ладах и не мог обращаться: она всегда просто ломалась. А уж те гаджеты, которые появились у людей после его смерти, так окончательно выбешивали его: в этом случае он даже не понимал принцип их работы — так что уж там говорить о дружбе? И, Аластору казалось очевидно, что он попал в ловушку современных технологий.

— Два…

— Ох, чёрт! — вскрикнула Чарли подбежала к кубу, начав стучать по нему руками, словно пытаясь достучаться до разума Аластора. Но этого не требовала ситуация. Радио Демон и так всё прекрасно понимал и трезво мыслил, а вот его прозрачная темница… Она не поддалась на его магию, так разве поддастся она на какие-то слабые удары девушки? — Аластор! А Магне паниковала — это было видно по её расширенным глазам и отчаянным попыткам проломить стену куба, поверхность которого так и рябила, переливаясь всеми цветами, и звенела от ударов девушки. Вы когда-нибудь были в ловушке? Были ли загнаны в угол, когда бежать было больше некуда и только лишь и оставалось повернуться лицом к опасности и попробовать дать отпор, агрессировать? В такие моменты люди испытывают животный страх, в такие моменты инстинкты преобладают над разумом. Вот и Аластор сейчас был в ловушке: бежать было некуда, и паника охватывала его с головой, захлестывала и заключала в свои холодные объятия. Только вот ситуация, в которой оказался Радио Демон, была ещё более безвыходной: угол был, но не было того, на кого можно было накинуться и выгрызть свою свободу. Не было преследователя, не было видимого противника. Был угол и пленник — больше ничего. И оттого Аластор боялся ещё больше: неизвестность пугала, а его «угол» словно продолжался, казалось, демон всё ещё пытается убежать, но бежать некуда: он уткнулся носом в угол и бесполезно бегает на месте. А сердце лишь всё быстрее и быстрее стучит, почти что разрываясь от нахлынувшего ужаса, голова раскалывается и кружится от прилива крови с адреналином, а стены шатаются и словно сужаются, давят на и без того сломанную психику демона и заставляют его испытывать ещё больший эффект паники: небольшой куб, где мужчина мог сделать один шаг влево и вправо, стал казаться неестественно маленьким для демона: Аластор начал задыхаться. Кажется, у него началась клаустрофобия. Однако мужчина смог сосредоточиться на стоящих за прозрачными стенами девушках и хотя бы частично, до состоянии почти трезвого мышления, подавить панику. Осознание реальности — вот что было самым тяжёлым в этой ситуации. Как бы Аластор не хотел признавать, но именно этим кубом он был повержен: в нём он был абсолютно беспомощным, и, очевидно, никто извне, кроме создателя этого геометрического объекта, не знал, как его разрушить. Поражение было мгновенным и полным. И Радио Демону ничего не оставалось, кроме как смириться и ждать продолжения, лелея слабую надежду о том, что у него всё же в ближайшем будущем будет шанс спасти собственную жизнь. Но было слишком очевидно, что ни один здравомыслящий демон не разрушит такой мощной защиты от силы иного демона. И только этому чёрту было известно, на сколько опасен этот куб. Если у Аластора уже не было шанса на спасение, то вот у тех, кто был рядом с ним, ещё был. И Радио Демон это отчётливо понимал. — Отойди! — завопил Аластор, резким движением припадая к стене куба, словно он так мог оттолкнуть Магне из опасной зоны возможного поражения. Его голос раздался оглушительный треском с отчаянным скрежетом старого радио по всему отелю. Но даже так, Аластор был беспомощен: он не мог спасти ни себя, ни Чарли: он совсем ничего не мог — он был лишь в состоянии наблюдать за происходящим и принимать факты и события, случившиеся вне куба, как данное.

— Один…

Ситуацию спасла Вегги. Обхватив за талию Магне, она молниеносно оттащила её от куба с такой силой, что они обе грохнулись на пол, больно ударяясь боками об него. Чарли тут же подскочила, но Вегги не дала ей и шанса: она крепко схватила свою подругу, намереваясь ни при каких обстоятельствах не подпускать её ближе к этому прозрачному кубу. Вегги осознавала всю безвыходность ситуации так же ясно, как и Аластор, и с этим осознанием она чувствовала неудержимую опасность, источаемую инородным предметом. Девушки только и увидели, как задрожал куб, как засверкала его нижняя грань, на которой стоял ногами Радио Демон, отчего пленник объекта ошеломлённо и с нескрываемым ужасом бросил взгляд на свою темницу — первый раз в жизни и Чарли, и Вегги могли наблюдать такого растерянного и откровенно испуганного Аластора.

В первый и, очевидно, в последний раз.

Аластор схватился за стенку, ища в ней опору, а свет снизу постепенно распространился и на стороны куба, поглощая его: геометрическая фигура утонула в белесом сиянии и, сорвавшись с места, взлетела с небывалой скоростью вверх и скрылась за мрачными облаками Пентаграмм-Сити. Однако, никакой дыры в потолке или крыши отеля не обнаружилось, что определенно удивило бы девушек, если бы сейчас их разум не так сильно волновало случившееся — похищение Радио Демона. Куб пропал, Аластор исчез вместе с ним. На их месте оказалась какая-то белая записочка. Оправившись от шока, Чарли не посмела встать: она на коленях подползла к бумажке и хотела взять её, но Вегги схватила девушку за руку, останавливая. — Может, не стоит? — боязно спросила Вегги, — вдруг это опасно? — Глупости, — нахмурившись, Чарли вырвала свою руку, возвращая себе свободу действий. Немного поколебавшись, ведь всё же она привыкла прислушиваться к словам своей подруги, девушка, однако, осторожно подняла записку и раскрыла её. На белой бумаге было не так уж много слов: «Имя: Аластор Пункт приёма: Ад Пункт назначения: Рай» А внизу стояла крупная тёмно-синяя печать:

«Искупил грехи»

Как оказалось, демоном, который напал, был Рай. Как оказалось, кара небесная была вознаграждением.