twintuition

прошлого нет, ты под запретом; благодарю тебя за это.

⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ Кейти ей верит. Подсознательно чувствует, что она ей глотку не вскроет; и Алисе засмеяться истерично хочется, но она молчит. Наблюдает и молчит. Потому что признавать не хочет, что ее сестра права полностью. Абсолютно и бесповоротно. Ни глотку не вскроет, ни ранить кому-то другому не позволит. Алиса рычит: — Моя. Алиса ножи втыкает в своих непослушных белых кроликов и пистолет к виску Мыши прижимает. — Она не твоя, понял меня? — Ты говорила, что игрушками надо делиться. Она лишь дуло вжимает ему в висок плотнее, больно делает, прекрасно знает, что делает больно, и встряхивает. От себя отшвыривает, в плечо толкает, крутит на пальце пистолет. — Эта игрушка моя, ясно тебе? Попробуешь ее отнять — голову. С. Плеч. У нее взгляд маниакальный, улыбка легкомысленная. Она по трупам ходит ровнее, чем по асфальту, оставляет после себя кровавый след-послание. Кейти придет, Кейти найдет ее. Кейти всегда все ее подсказки находит, это старая игра, почти как поиск рождественских подарков, которые родители прятали дома. Алиса — руки с локтями, по локоть, по самое плечо в крови — смотрит на Кейт и едва ли не язык собственной кусает, лишь бы на шею к ней не броситься. (Это все Бет, но Бет мертва. Бет умерла от страха и одиночества тогда в подвале.) Кейт руку ей протягивает, Кейт так много обещает этим простым жестом, а ей до ужаса хочется ногтями вцепиться ей в лицо и целовать до безумия, целовать до тех пор, пока Кейти не впитает столько же сумасшествия, сколько она сама впитала. Царапать и портить ее лицо Алиса не хочет. У Кейти лицо красивое, Кейти сама красивая. И она лишь смеется. (Ей столько лет уже каждую ночь снится Кейти. За руку ее вытаскивающая, вытягивающая ее из треклятой машины. Ей снятся объятия, ей снится старая кровать в родительском доме.) Лишь смеется и не принимает руки, играет по своим старым сценариям, путаясь и дальше в Стране чудес, все глубже и глубже в кроличью нору падает, целуя порывисто в губы. А потом смеется и дальше. Смеется и дальше, не отвечая ни на какие вопросы. — Мы можем просто вернуться домой. — У нас нет дома, Кейти. Но Готэм может стать нашим новым домом, я подарю его тебе на наш день рождения. Алиса знает: будь она на месте Кейти, у нее бы не хватило терпения и сил. Она бы сдала ее в Аркхэм и все. Она бы не стала даже пытаться так долго (а потом вопит и кричит до сорванного голоса в одном из туннелей под городом, потому что она такая же; Кейти бросила искать ее, а она бы бросила Кейти, чтобы отомстить). И она вскрывает глотки, рвет внутренности и режет с хирургической точностью. И совсем не надеется, что Кейти примет ее и такой. Делает все, чтобы не приняла. Разрыдаться в ее объятьях хочется совсем по классическим мотивам. Но вместо этого Алиса улыбается мечтательно-сумасшедше и привязать Кейти к себе хочет, приковать намертво наручниками и держать как можно ближе. Под самой кожей. Целую и невредимую, лишь немного поехавшую мозгами. Лишь совсем немного до безумия влюбленную в нее.