twintuition

Бет больше так себя не зовет; откликается лишь на Алису и не берет трубку. Кейт бы закурила, как в нуарных фильмах, да ей не хочется. Ни курить, ни пить, ни выть волком. Все это бестолку, наверное. Очередное сообщение без ответа остается, очередной звонок доходит лишь до пустоты. Бет больше нет, и пытаться не стоит, и в стены мертвенно-бледные и такие глухие долбиться, стучать, головой биться не стоит. Кейт ждать перестает ответа на сообщения, звонит лишь по пару раз в день по привычке. Не помогает все равно. Ничего не помогает; Бет совсем не та. Алиса филигранно смеется, изящно порхает по краю моста, не срываясь вниз, а танцуя на осколках собственной психики, играется с эмоциями, играет в свои странные игры. Алиса караулит ее на автобусной остановке, Алиса ловит ее под руку у бара, Алиса, наконец, врывается в ее жизнь и исчезает из ее жизни в любой момент. Все до хрипов нестабильно, до сломанных пальцев и ударов под дых критично. — Мышка попалась кошке, — говорит она серьезно, без смеха; совсем не похожая на тех психов из Аркхэма. И Кейт не хочет верить, что она безумна. Кейт просто старается поменяться; стать иной, как и Бет стала иной. Не своей детской копией, а сбитой, колотой, повзрослевшей и изменившейся. (Получается частично.) Новое имя перестает претить спустя месяц, на исходе второго за ним тянутся новые ассоциации. Бет и Алиса разными периодами жизни кажутся, Бет и Алиса совсем не пересекаются, пока она не начинает истерично орать, что ее бросили, оставили, забыли! Кейт бы и обняла, и приласкала, да руку протянуть к ней не смеет. — Теперь ты за мной побегай, Кейти, — звучит почти жестоко; звучит так, как и должно звучать. Кейт ошибается раз за разом, не те шаги, не в ту сторону, не так. Алиса насмехается, Алиса издевается, Алиса руки ее от себя отпихивает, в семейную идиллию давно не верит; и помощи больше не просит. Только отпустить свою старую боль не может; у нее болит чужое тело, у нее болит нехватка чужого тепла. Бет больше нет — и с этим приходится смириться. Алиса на Бет совсем не похожа. Ни крашенными волосами, ни короткими ногтями с покоцанным черным лаком, ни попытками задеть-довести-свести-с-ума. А если Алиса совсем не Бет, то стоит ли пытаться вернуть себе сестру? Стоит ли искать сестру, в той, что хищно облизывается, крутя нож в руках, губами по губам мажет и не смеется (хотя стоило бы)? У Кейт вопросов много в голове образуется, Алиса не дает ответов. Алиса будто бы случайно целует мимо щек в губы, разворачивается на каблуках и скрывается. Алиса растаптывает остатки Бет самостоятельно. Алиса выбирает себя новую; а ей новой можно целовать Кейт, ей новой можно играть в свои опасные игры, ей новой можно ходить по грани между сумасшествием и здравым смыслом. Между свободой и камерой в Аркхэме. Кейт почему-то так и не сдает ее в психушку.