Зная львов, не прыгай в яму.

      Декан Слизерина быстрым шагом шёл по коридорам Хогвартса. За ним, едва успевая, шли две омеги и одна бета. Они держали путь к директору. Вот и горгулья, очередной «сладкий» пароль, лестница и стук в дверь. — Войдите.       Кабинет директора. — Это неприемлемо для моих студентов, — хриплым от спора голосом проговорил Снейп. — Почему же, Северус? — загадочно сверкнув половинками очков, спросил Альбус. — Это же гриффиндорцы! Вот почему, — взгляд Снейпа, направленный на директора, горел неучтивыми и нелестными фразами в адрес тех, кто носил красно-золотую форму. — Мне кажется вы слишком предвзяты к факультету Годрика, Северус, — улыбнувшись, ответил директор. — Простите, профессор Снейп, директор, но может быть мы спросим у самих гриффиндорцев их мнение о нашем переводе к ним? — вставил свои три кната Блейз, которому порядком надоел этот часовой спор профессоров. — Полностью согласен с Вами, мистер Забини. Вот сейчас пойдем и спросим, — с очередной улыбкой директор направился к двери. — Но… — начал Снейп. — Гриффиндорцы ещё не ложились, по крайней мере с пятого по седьмые курсы. А они нам и нужны, — сказав это, Дамблдор легким бодрым шагом направился в башню ко львам.       Притихшие змейки скользили за своим явно злым деканом, крепко сжатые губы которого едва сдерживали нелестные комментарии.       Когда Северус Снейп вёл своих студентов к директору с просьбой перевести их на другой факультет, он надеялся на Пуффендуй, на крайний случай Равенкло, а чёртов директор сейчас ведет их к гриффиндорцам.       Погружённый в свои мысли, Снейп не заметил, как они дошли до портрета Полной дамы, что сторожила вход в гостиную львят. — Гриффон, — назвал пароль директор.       За портретом оказался широкий короткий проход, пройдя который вы откажетесь в общей гостиной факультета Годрика Гриффиндора. Оформленная в мягких ненавязчивых цветах красного и золотого оттенка, с большими витражными окнами, она, несомненно, привлекала внимание и вызывала восхищение. Бордовые диваны и кресла были расставлены так удачно, что никому не мешали. Огромный книжный шкаф, что располагался вдоль всей стены, был полностью забит книгами на разные тематики. Он, кстати, был по левую сторону комнаты. Напротив шкафа находилась зачарованная мини-лаборатория зельеварения. Что очень удивило профессора Снейпа. Пройдя шагов десять от лаборатории, можно обнаружить еще одну такую, но только с артефактами. На правой стороне гостиной находился огромный камин. Около него полукругом стояли диваны и кресла. На стенах висели портреты великих магов-гриффиндорцев. Напротив входа располагалась лестница, что вела в комнаты отдыха студентов.       Но больше всего поразили сами студенты. Как и говорил директор, старшие курсы не спали. Их внешний вид был таким домашним и уютным. Вот, например, бета Грейнджер. Она сидела в кресле возле омеги Невилла, который с улыбкой что-то помешивал в котле, ведя с ним неторопливую беседу. Вечно лохматые волосы Гермионы сейчас были заплетены в аккуратную косу, а вместо привычной формы она была одета в серые узкие джинсы и желтую футболку с веселым принтом зайчика. Завершили образ зеленые кеды.       Или вот альфа Дин Томас, который сейчас увлеченно зачаровывал цепочку с кулоном, был одет в рубашку мятного цвета, рукава которой были закатаны до локтя, бежевые штаны с завязками и белые кроссовки.       И вот, пройдясь взглядом по обстановке гостиной и самим студентам, вы можете увидеть рыжего альфу у камина. Лучший друг Избранного сидел на диване, держа в руках маггловскую гитару. Рыжика окружили омеги и беты, которые слушали, как альфа, перебирая струны, негромко пел: Ищу тебя в толпе — не нахожу, Бегу, кричу — опять не нахожу, Когда тебя найду, не отпущу, Не отступлюсь я от любви своей! Хотя безумно так любить нельзя, Любить греховно, страстно, тайно, дико. Среди сотен увижу я твое лицо, И вот пойму, что ты та самая Моя любовь. Мелькают сотни лиц в толпе Спешат куда-то маги, А я брожу один Среди чужих Ищу тебя, любовь свою, Любовь свою найду я Любить всегда ведь можно Хотя чуть-чуть пусть Страстно, тайно, дико и безумно Ведь первая любовь Живет в сердцах Юных и невинных Ведь первая любовь Она неповторима. Напишу тебе в последний раз, Сказать тебе прости за всё, Что было Мне будет больно, больше Не услышать голос твой Не ждать твоих звонких поцелуев И новый день встречать Без мыслей о тебе Все прошлое о тебе Похоронено в душе моей Прости. —  Хм… — привлек внимание директор.       Гриффиндорцы синхронно повернулись к вошедшим. Заметив змеев, на лицах некоторых альф появилась предвкушающая ухмылка. — От себя и от сопровождающих меня магов, прошу прощения за столь поздний визит. Но нам необходимо узнать ваше мнение о переводе данных студентов Слизерина на ваш факультет, — тем временем продолжил Дамблдор.       Змейки, почувствовав на себе изучающий взгляд, сгруппировались в кучку, прижавшись друг к другу.       Гриффы бросали друг на друга многозначительные взгляды, типа: «Я ж тебе говорил, что так и будет», после чего переводили взгляд на Рона, чуть кивая головой. Этот молчаливый разговор не остался незамеченным змеями.       Слово взял Рон. — Мы-то не против, но решающее слово остается за Гриффоном. Ждите, — сказав это, альфа поднялся с дивана. — И всё это великолепие скрывает мантия… — тихо прошептала Панси. Драко не мог не согласиться с подругой.       Высокий, около 192 см роста, альфа был одет в черные брюки, которые выгодно облегали его ноги, и обут в высокие, со шнуровкой, сапоги. На плечах тонкий серый свитер, нисколько не скрывающий тренированные мышцы, что перекатывались под тканью от каждого движения.       За Роном поднялся и пошёл следом ещё один альфа, ничем не уступая физическим данным Рона. Кормак Маклагген. Они подошли к лестнице, ведущей в спальни, подняли портьеру, за которой оказалась ниша, куда они и нырнули.       Наступило неловкое молчание, которое нарушила спустившаяся к ним Лаванда Браун. — Добрый вечер, директор, профессор Снейп, — с улыбкой поздоровалась девушка. Слизеринцам она просто помахала рукой.  — Добрый вечер, мисс Браун, — ответил директор. Казалось, его эта ситуация забавляла, в то время, как у слизеринцев нервы были натянуты, как струна. — Ну, что же вы стоите, присаживайтесь, — проявила гостеприимство Лаванда. — В ногах правды нет, — проговорил директор, присаживаясь.       Сам же профессор Снейп остался стоять, но незаметно рукой подтолкнул своих студентов в спину.«Мол, присаживайтесь». Некоторые решения и поступки Взрослого мага оставались загадкой для Снейпа. Но раз старый лис говорит, что надо в Гриффиндор, значит его змейкам надо налаживать контакт с местными. — Директор, не хотите ли послушать мое творчество? — продолжала неугомонная Лаванда. Было ощущение, что Браун просто нашла свободные уши, и горела желанием поделиться своим шедевром.  — С превеликим удовольствием, мисс Браун, — согласился Дамблдор.       Присев в соседнее кресло, девушка с чувством начала рассказывать стихотворение: Вы называли меня ведьмой, И проклинала встречи час, Средневековому сожженью, Вы подвергли мою страсть, И тело брошенное топтали, В грязи мирских своих забот, Вы мою душу истязали, Прости вам Мерлин мою любовь, Безжалостны бывали пытки, Проклятья сыпались из уст, Вы не простили мне ошибки, О, мой возлюбленный Грифон, И обрезая мои крылья, Вы злобно рвали в клочья их, От ненависти речи стыли, Вы всё сказали за двоих, Но вы не знали, Вы не знали, Что я могу так полюбить, На пепелище зла слезами, С последним вздохом вас простила.       Едва с уст гриффиндорки прозвучали последние слова, как тишину разорвал голос вернувшихся альф. — Гриффон принял решение.