Зная львов, не прыгай в яму.

      Вот и наступила суббота. Долгожданный для всех студентов день, когда можно смело отодвинуть учебники подальше и не ходить на занятия. Выходной. Пользуясь полной свободой, кто как проводил этот день: некоторые студенты оставались в самом замке, устраивая веселые игры и шуточные потасовки, некоторые отправлялись на квиддичное поле, но большинство же предпочитало не сидеть в замке, а посетить Хогсмид. Деревушка располагалась совсем рядом и славилась своим сливочным пивом. Сегодняшний день не стал исключением. Студенты Хогвартса веселым гомоном рассыпались по территории школы, направляясь в Хогсмид. Шли, разбившись на пары или небольшие компании, и весело болтали, рассказывая последние события и местные сплетни. В этом всеобщем веселье никто не заметил, как одна из фигур сначала отделилась от толпы, скрадывая шаг, а затем вовсе скрылась от сторонних глаз на одной из примыкающих дорожек.       Ноги уверенно несли его по привычному пути. Не то, чтобы он часто бывал здесь, но иногда, когда хотелось тишины и покоя, парень приходил именно сюда — Визжащая хижина. Одинокое и безлюдное место на околице Хогсмида. Местные избегали его, памятуя о дурной славе, да и студенты никогда не заглядывали, слишком уединённым было место.       Он не стал заходить внутрь, свернул, чуть не доходя до самого здания, и оказался перед большим серым валуном. Плоский скошенный камень, наследие ледников. Стянув красно-золотой шарф, юноша бросил его на землю, мантия отправилась следом. Сам же он растянулся на серой, нагретой солнцем поверхности камня. Лежал, раскинув руки и прикрыв глаза, подставляя лицо скупым ласкам осеннего солнца.       Почему? Почему он сейчас один?       Глупый наивный вопрос подростка. Вот только от этого не легче. Слишком часто в последнее время его мысли возвращались к этому краткому вопросу, длинной в одно слово — «почему?» И дело не в том, что у него нет друзей. Друзья есть, лучшие из лучших, много знакомых, сокурсники. Да всё не то. Ему нужна была омега. Человек, о котором можно было бы заботиться, оберегать, любить. Любить… Ещё одно непростое слово в его жизни. Прошлые отношения скоротечно и болезненно закончились, оставив на сердце неприкрытую болящую рану и горький осадок пустоты в душе.       Юноша печально вздохнул и скользнул рукой в густую копну волос, задумчиво пропуская непослушные, растрепанные порывами невесть откуда взявшегося ветра, пряди меж пальцев. Он красивый? Да, он был высокий и сильный, пах приятным ароматом мелиссы и лайма, но достаточно ли этого, чтобы в него влюбились?       Магия альфы требовала защищать и оберегать. Но альфа альфе рознь. Например, слизеринцы гнобили тех, кто им не может дать отпор. Ох, не зря шляпа направила его в Гриффиндор! Всё таки гены пальцем не заткнешь. Он не понимал, как можно обижать нежных и слабых омег. Ведь они такие теплые и вкусно пахнущие, словно булочка с корицей. Омеги были рождены для любви и семьи. Они хранители домашнего очага, и они дарили наследников и наследниц альфам.       Он поднялся, разминая руками затекшую шею. Пальцы наткнулись на цепочку с кулоном. На губах альфы появилась слабая улыбка. Если бы кто-то сказал ему на первом курсе, что он будет хранителем Драко Люциуса Малфоя, то он скорей всего рассмеялся бы этому чокнутому в лицо. Но когда ты взрослеешь, твои жизненные приоритеты меняются. Черное не всегда бывает черным, а белое всегда отдает серым.       Но философские мысли гриффиндорца прервал кулон. Он начал нагревается. А это значило только одно…       Соскочив с камня, он быстрым шагом направился в школу, а по мере нагревания кулона и сорвался на бег. Сердце бешено стучало в груди, а в голове была всего одна мысль — «Только бы успеть!». Вот и видна уже школа, двор, метла, что одиноко лежит у стены. Взяв след, он, как ищейка, шел к цели.       Заброшенная теплица, а на её двери два заклинания. Запирающее и Заглушающее. Да Господи, слизеринцам надо предоставить открытый урок по магии, пусть подучат. Одно движение губ, и дверь гостеприимно открылась. Не лучшая картина — шесть слизеринцев и забившийся в угол дрожащий Малфой. Парень ощутил, как в груди рождается горячее чувство холодной испепеляющей ярости. Надеясь, что ещё не слишком поздно, он шагнул за порог теплицы.       Тут же на него посыпался ряд боевых заклинаний. Слизеринцы накинулись скопом, он едва успевал отбивать заклинания, выставляя щитовые чары. Воздух звенел и искрился магией, заклинания всполохами проносились мимо, врезаясь в безобидные глиняные горшки, и тут же возвращались сторицей слизеринцам, направляемые его палочкой. Чтобы не говорили о факультете змей, а сражаться одному против шестерых было утомительно. Пару заклинаний удалось отбить в самый последний момент, но всё же он побеждал. То ли подготовка была лучше, то ли помог гнев в крови, но постепенно ряды противника редели. И вот он уже стоит среди шести поверженных заклинаниями тел. Сердце стучит набатом в груди, мокрая чёлка прилипла ко лбу, застилая глаза, а по виску струится солёная дорожка крови.       Подойдя к поверженному лидеру, он схватил того за грудки и процедил сквозь зубы: — Что, потянуло на гриффиндорских, змея? Держи свои руки от наших омег подальше.       Холодный злой шёпот бьет наотмашь не хуже заклинания, но Нотт лишь презрительно кривится, возвращая гриффиндорцу яростный взгляд. — Думаешь, что победил? — Нотт тяжело поднимается и отходит к пособникам. Им нужно убираться отсюда, пока не появились другие альфы. — Битву, но не войну. Он… — Нотт бросает тяжёлый взгляд на сжавшегося Малфоя, — будет моим. — Проваливай!       Сняв с себя мантию, гриффиндорец осторожно укрыл ею Драко, ощущая под пальцами крупную дрожь хрупкого тела. Всмотрелся в бледное лицо, зацепившись взглядом за подрагивающую окровавленную губу. О, Мерлин! Бить омегу… Нотту очень повезло, что он уже убрался со своими прихвостнями. Очень. — Я не силен в заживляющих заклинаниях. Думаю, тебе надо в больничное крыло. Иди ко мне на ручки, не моя ты принцесса, — с этими словами альфа взял смутившуюся омегу на руки.       Испуганные серые глаза встретились с насмешливыми голубыми.