Feel young forever

      Тише, на цыпочках, плавно, ни звука, не наступить на детальки дупло. Если вести левой рукой вдоль стены, то в кромешной темноте дверной проем возникает шероховатостью у основания ладони. Мягко повернуть ручку двери и выскользнуть в коридор, начать дышать полной грудью и отключить авиарежим на телефоне. Тэ Как вы? Она уснула?

Вы Да-да, работай спокойно, она спит

Тэ Ложись сам, я через час вернусь. Не жди

Вы В холодильнике чаджамен и рис с тофу, поешь

      Гук крадётся как в фильмах про ниндзя начала 80-х, только шипящего закадрового голоса не хватает. Ми - смешная, трогательная, похожая на него во всем, кроме бананового молока, она любит клубничное. И это так расстраивает, почти до слез. Она же совсем как Гук, даже Сквидвард - любимый герой, но все это без бананового молока. Хочется стенать и жаловаться на судьбу, и немного на Тэ.       Кровать одна на двоих уже бессчетное количество ночей, так само, само сложилось. Ми не засыпала, болела, кричала, требовала Гука рядом, не успокаивалась до утра. И так получилось, он почти живет здесь, пару раз в неделю забирая из общаги одежду и нужные конспекты. Не реагируя на тяжелые взгляды Юнги и напрямую заданные вопросы, на свои мысли, хаотичным коконом запутывающие все представление о своём месте в этой абсолютно иррациональной ситуации. Не реагируя, а реагировать нечем и незачем, тут нет ни одного ответа, тут нет логики, тут нет будущего, только настоящее.       В первую такую ночь он засовывал недописанные конспект и сменную футболку в рюкзак, забирал зубную щетку из ванной в 2 часа ночи под непрерывное «прости» как на повторе в динамике. Бежал этот километр как в фильмах про зомби-апокалипсис, пытался отдышаться на этаже перед дверью и не думать. Потом прижимал к себе тёплое маленькое тело, укачивал, говорил невпопад и вспоминал сказки, что бабушка рассказывала в его таком далеком детстве. Засыпал с ладошкой в своей непомерно огромной как у великана руке, привалившись спиной к детской кроватке. Считал овец в своей голове, сходил с ума от ускоренного сердечного ритма, пока не выдернули из полудремы, не отвели в кровать, не укрыли пледом, не поблагодарили пару сотен раз, шелестящим шепотом непозволительно близко.       Вот и сейчас чистить зубы, стоять под душем, не думать. Он все равно не засыпает, ждёт, ждёт какой-то частью сознания сквозь толщу сна. Тэ возвращается, не включает свет, тихо умывается и не ест. Вот опять, бессмысленно для него готовить, он это игнорирует. И быстро ныряет под одеяло, только в пижамных штанах, немного лежит чуть поодаль, и наконец поворачивается на бок, аккуратно кладёт руку на предплечье, медленно опускает ниже переплетая пальцы. И рассказывает, он всегда рассказывает, как прошёл день, что случилось в лаборатории, какая была смена на работе, он рассказывает...в деталях, медленно и тягуче. И тогда уже можно засыпать.       Тэ всегда просыпается первым, одного колокольчиком пронизывающего утреннюю тишину звука будильника хватает. Нет больше тёплого тела рядом, они спят переплетаясь всеми конечностями, превратив кровать в кроличью нору, Гук потому не любит утро, холодно и одиноко. Потом приходит Ми, залезает под бок и затихает ещё на пару минут, она прячется в Гука, в прямом смысле слова, забираясь на него с руками и ногами. Тэ всегда стоит в дверях, младший видит это из своего убежища и полусна. Потом откапывает Ми и ставит рядом с Гуком чашку кофе. Как все это описывать? Как про это говорить?       Никак, всю первую неделю младший каждое утро ждал разговора, фраз про невозможность, алогичность и точек над i. Но всегда повисало молчание и запасной ключ в протянутой руке. И слова начали складываться в вопросы и ответы, так и не произнесённые вслух, они оставались внутри. Кто они друг другу? Что он тут делает? А как же Ми? А если привыкнет? А если привыкла?       Так забавно, но это утро уютно понятное, кофе уже в руках, шум на кухне. Гук отпивает первый глоток, обжигает немного язык, и в отражении окна видит свою улыбку, рвущийся сквозь утреннюю дрему смех. Теплый пол расслабляет пальцы ног, а мягкая футболка льнет к телу. Нет тревоги, он не заметил, но уже нет, не тогда, когда он здесь, когда он здесь и с ними. Если его место выглядит так, то он нашёл, не пропустил, остался и попытается быть им полезным, чтобы подольше быть с ними.       Ми - в саду, а Тэ - в лаборатории. А Гук уже полчаса у дверей Александра, тот написал мутное сообщение в Какао. Там что-то, про то, какой Гук - мелкий засранец и счастливчик, и как он страждет его придушить и гордиться им. Ничего непонятно. Они довольно сильно отклонились от программы в теоретической математике, и раз за разом проверяли настолько абстрактные гипотезы Алекса, что лес знаний превратился в джунгли Амазонки, продираться только с мачете. Но весело, немного дико, и они уже давно сошли с ума, историю болезни по их записям не восстановить, они сами не знают с чего начали и как оказались в этом нагромождении идей и смыслов. Но полчаса? Даже для Алекса немного жалко! Гук зажмуривается, перестаёт щёлкать пальцами, надо уже научиться ждать. Алекс сносит его своим криком и впечатыванием в стену. - Ты? Ты тут? Ох, Слава всем математическим богам, я должен тебе это сказать первым! - орет он и слегка подпрыгивает, если бы у Алекса был хвост, он бы им вилял не переставая, - ты знаешь, ты - мелкий засранец и гений, ненавижу и обожаю тебя. - Ээээ, может, зайдём в кабинет? Вы меня чертовски пугаете, чертовски…- Гук сжимается, улыбается в панике и восторге. Алекс не сразу вспоминает код от кабинета, сверкает глазами и тянет за рукав в кабинет. - Послушай меня, только послушай. Нет, лучше сядь, ты упадешь и покалечишься, не хочу тебя откачивать! - рюкзак летит в угол. Вихрь сметает все вокруг. Гук нервничает все больше, мнется на месте, но решается сесть и молчит. - Наши с тобой изыскания в алгебраической геометрии довели до эстетического оргазма кое-кого в Массачусетском технологическом институте, и вот теперь кто-то едет в Кембридж. Эмм, кто бы это мог быть? Кто у нас тут такой умненький? - Алекс, я поздравляю тебя, то есть поздравляю Вас, Профессор. Это же фантастика, это...у меня нет слов, они закончились, - Гук складывает в голове два плюс два, они сделали что-то стоящее, стоящее настолько, что международная исследовательская группа хочет сотрудничать с Алексом. Смутная тревога возникает от осознания отъезда Кима, как же они без него, как же дальше, опять перемены...- Но мы же продолжим, мы же не закончим на этом, как мы тут без тебя? Без Вас?       Алекс замирает, приспускает очки на кончик носа, сегодня они салатовые и делают его похожим на учителя младших классов: - Ты чем меня слушал? Ушами? Я остаюсь здесь, едешь ты. Точно на год, у тебя грант с полным покрытием и возможностью войти в состав исследовательской группы, если захочешь - ты останешься там на совсем. Они готовы на тебе жениться!       Нет-нет, нет, стоп. Так не работает, MIT хочет сотрудничать с ним, это невозможно. Это шутка, такие розыгрыши - это уже слишком. Гук молчит и ждет, когда Алекс рассмеется ему в лицо и вспомнит зачем в такую рань позвал его. Пауза затягивается, момент абсолютной тишины, иногда слышны шаги в коридоре и скрип шин по гравию рядом с корпусом. - Давай я тебя введу в курс дела, пока ты приходишь в себя. Уезжать через месяц, тебе надо только досдать Джису все лабораторные по программированию за этот семестр. Дальше у тебя дистанционка и ускоренная программа. Прилетать надо будет раз в полгода, отчитался - и совершенно свободен. У тебя уже есть международные сертификаты по английскому и японскому, не должно быть никаких проблем. Так когда проставляешься? Я сейчас расплачусь, как будто ты мой сын. Птенец улетает из гнезда!       О, Боже, он не шутит, он серьезен. И тут становится страшно, нет сил объяснять или оправдываться, нет сил. Если это сердечный приступ или паническая атака, то надо встать и выйти на воздух, умирать в кабинете Алекса тупо неприлично. - Я понял, то есть мне нужно немного времени. Я сейчас пойду, подышу там, умоюсь. Только не говори пока никому, я сам скажу, хорошо? - Гук никогда не заикался, но никогда не поздно начать. Алекс смотрит подозрительно долго, хмурит брови, машет в его сторону рукой: - Вот воспитывай из вас нормальных людей, даже порадоваться за себя не можете! Как же с вами, экстраординарными крошками, сложно. Иди и дыши там, или что ты еще собирался делать. Хотя бы "спасибо" скажи, Бессовестный! - Спасибо! Мне очень... Да, спасибо еще раз!       Гук вываливается из кабинета без сил и с трясущимися руками. Это отличный день, прекрасный день, такие новости. Что же так выворачивает, ком в горле и тошнота волнами. Где-то в левом подреберье тянет и грызет изнутри. Если это радость и благодарность, то это отвратительные чувства. Как можно это искать и надеяться, и множить. Гук пьет обжигающе холодную воду из кулера, изучает каждую волну на пластиковом стаканчике. Думает, не окажется ли этот оформленный кусок бытового мусора в мировом океане. Тэ Я на сегодня закончил. Ми вечером будет у моих родителей. Хочешь в кино?       Нет это не радость и не благодарность, это не про это. Это ужас и страх, и невозможность. Он уедет, а они останутся. И будут без него. И Ми опять подумает, что делает что-то не то, раз Гук не вернется. И еще Тэ, он же обещал ему, или обещал себе рядом с ним...не уходить.

завтра – рано, а я не встану. ночь июня и вкус черешни. пусть фортуна все рушит планы – дай ей сдачи, сыграй с ней, врежь ей. час веселья, к чертям плохое. хватит нам и ума, и силы. что ты ждёшь меня в этом холле? почему ты такой красивый? ночь июня и вкус текилы. шаг от риска до катастрофы. как ты бесишь. какой ты милый. я ворую тебя у мира, чтобы мир для себя устроить. голос тише, другие – вместо. южный ветер, опять по кругу. завтра рано. мы можем – честно. что приводит нас в это место? что притягивает друг к другу? Хедвиг