Talk some sense to me

Чонгук всегда был уверен в своих родителях, потому что они не выказывали никаких противоречий, не кричали, вели себя спокойно, к родному сыну почти не подходили. Делали вид, что его вообще не существовало. И маленький ребёнок никогда не думал, что всё обернётся именно так, а счастливая жизнь помашет платком на прощание. В маленькой ручке Куки – серенький плюшевый зайчонок, который был любимчиком, и без него ребёнок никуда не ходил, а за спиной большой рюкзак, в котором находились все вещи. Их было не так много, поэтому легко уместились. Перед глазами спина взрослого мужчины в возрасте сорока лет, который был хмур, думал о чём-то своём, иногда поглядывая на прибывшего маленького человека. Медленно идя по коридору, а затем поднимаясь на второй этаж, Чонгук заметил, что это место – далеко не рай, а самый настоящий ад. Обшарпанные стены, известка и непонятный мусор в углах, везде какие-то желтые пятна, под ногами пробегали некоторые насекомые. Где-то даже виднелась лужа крови, что очень сильно напрягло маленького ребёнка. В воздухе висел тяжёлый запах сырости, вперемешку с запахом сигарет и чем-то приторным. Если бы Чон поел, то выблевал бы еду прямо на месте. Детский дом всегда был ужасным местом, и Чонгук это прекрасно понимал раньше, а теперь увидел собственными глазами. Мимо проходили дети, которые выглядели совсем неподобающе, и такое даже смутило, отчего мальчик потупил взгляд в пол, стараясь больше никуда не смотреть. Было противно находиться здесь и страшно от понимания того, что в уютную комнату он больше не вернётся. Это его пока что конечная остановка, и неизвестно, что ждёт в будущем. — Это твоя новая комната, — вырывает из размышлений строгий, прокуренный голос мужчины. Чонгук останавливается перед деревянной дверью, взглядом её гипнотизирует, не решаясь войти, но грубый толчок заставляет это сделать, а сам толстый директор после этого действия разворачивается и идёт обратно, насвистывая какую-то песню себе под нос, совсем не обращая ни на что никакого внимания, будто не он управляет детским домом, будто не ему нести ответственность за всех детей и помещение. Новенький ещё немного мнётся возле двери, чувствуя внутреннее волнение, а затем медленно толкает деревянный предмет и делает шаг вперёд. Перед взором предстают трое мальчишек, что занимались своими делами, пока их спокойствие не было нарушено приходом незнакомца. Они поднимают свои удивленные, даже в какой-то степени заинтересованные взгляды. — Привет, — тихо говорит Чон, всё ещё не пытаясь пройти дальше и прижимая к себе любимую игрушку. Он испуганно бегает глазами, надеясь на то, что первое знакомство пройдёт гладко. — Кем будешь? — спрашивает мальчик, что, кажется, был самым активным в этой компании. Он стоял возле стены вниз головой и даже не поменял своей позы. Его лицо немного покраснело, а короткие чёрные волосы спокойно висели, показывая острые черты, которые уже больше походили на взрослые. — Чон Чонгук, меня… я… — Гук опустил голову, стараясь сдержать слёзы. Он не мог произнести того, что теперь будет жить тут до самого своего совершеннолетия, не мог сказать, что его бросили, выбросили из дома, как нашкодившего щенка. Если он скажет это, то сердце разобьётся на мелкие кусочки, надежда вернуться погаснет, а маленький мальчик всё ещё питал её, молил всех Богов, чтобы это оказалось лишь сном, чтобы родители вернулись, забрали домой. Он тихо шмыгнул носом, не зная, как быть, как вести себя, что говорить. Чонгук никогда не имел каких-либо дел со сверстниками, поэтому был не уверен в себе, зажимался постоянно, бегал испуганными глазами. — Чего встал? Здесь тебе не кинотеатр, — фыркнул мальчик с очками на лице и с каштановыми волосами. — Закрывай дверь и проходи, раз уж зашёл, — ребёнок перелистнул страницу книги и продолжил читать. На вид он был хрупким, но с острым взглядом, даже строгим. От него веяло некой угрозой, и Чонгук решил послушать этого мальца, медленно прошёл к свободной кровати и скинул рюкзак. Мальчик, что стоял на голове, спустился на руки и размял затекшую шею, а затем и руками подрыгал, снимая с них напряжение, которое образовалось за полчаса. Он зевнул широко и взял бутылку с водой, делая несколько больших глотков. Лишь после этого полностью перевёл свой взгляд на новенького и упал на мягкую кровать. — Меня Джексон Ван зовут, — представился, улыбаясь. — я здесь самый сильный, — похвастался и показал чуть появившиеся мускулы на руках. — Врун и заноза в заднице, — проворчал очкарик, вздыхая и убирая книгу. Кажется, сейчас он явно не погрузится в мир книги, абстрагируясь от реального. — Я Коё Такидзава, или просто Коё, — представился, принимая сидячее положение и кинув взгляд на стоящие неподалёку часы. Чонгук выдавил из себя мягкую улыбку, но она сразу же исчезла, как только взгляд остановился на мальчике со светлыми волосами, корни которых были тёмными. Легко догадаться, что они крашеные, но сам ребёнок смотрел испуганно и как-то побито, не желая даже рта открывать. — Чимин, будь вежливым, — сказал недовольно Джексон, сверля юнца взглядом и ожидая от него хоть какого-либо действия или слова. — Пак Чимин, — тихо пискнул малыш, сжимая в руках подушку и прижимая ближе к себе. Он чуть подрагивал, смотрел неуверенно, но за этой неуверенностью прятался интерес, пристальность к новому жильцу, с которым нужно было обязательно подружиться. Иметь врагов в одной комнате никому из присутствующих не хотелось, поэтому Джексон решил завлечь всех, особенно Чимина, игрой в монополию, которую умудрился достать у старших. Он поставил стол посередине комнаты, достал всё необходимое и позвал всех. Чонгук не умел играть в такие игры, да и не горел особым желанием, но поладить с сожителями очень хотелось, поэтому мальчик, сжимая в руках кролика, сел на пол возле Коё. Ничего не ладилось, как бы кто не хотел. Напряжение висело в воздухе, как и полнейшая тишина. Было слышно лишь как кубик падал на пол. Чимин молчал, явно не имея никакого желания разговаривать, Коё был сосредоточен, а Джексон просто не имел понятия, с чего стоит начать. Он долго думал над этим, а потом забил и решил плыть по течению. — А вы давно здесь находитесь? — тихо поинтересовался Чонгук, делая свой ход. Ему правда было интересно, поэтому он задал такой вопрос, ожидая на него внятный, спокойный ответ, а не агрессию. — Я и Джексон с восьми лет здесь, но его привели позже на три месяца, чем меня. А Чимин так вот совсем недавно, год назад, — ответил Коё довольно спокойно, даже в какой-то степени безразлично. — Мне поначалу было страшно, но после привык. Здесь вовсе неплохо, если соблюдать определённые правила и не лезть в чужие дела, — подал голос Ван. — Какие правила? — Во-первых, вовремя ходить на учёбу. Директор, хоть и забил на нас, следит за этим, потому что все документы отправляются куда-то выше. Посещаемость и оценки хорошо отслеживаются. Отличники и хорошисты даже деньги получают. А взамен Сокомари – директор позволяет старшим приводить всяких шлюх сюда, устраивать попойки, вечеринки. Это они любят. Проходит с субботы по воскресенье, а иногда даже с пятницы. В такие дни лучше не лезть никуда, сидеть в комнате, потому что были у нас случаи, когда старшие привлекали и младших. Избиения, а до нас и убийства были. К ним вообще лучше не лезть, потому что издеваться любят, особенно новеньких шпынять. Чимина уже в свои подчиненные заделали и не только, — недовольно проворчал Джексон. Чимин заметно сжался после этих слов, а глаза его увлажнились, показывая, насколько сильно расстроился ребёнок. Боль в глазах была неимоверно большая, а Коё и Ван, будто, не замечали этого, продолжая играть со спокойным видом. Лишь после того, как четко был слышен всхлип, а мальчика со светлыми волосами начало мелко трясти, очкастый вздохнул тяжело. — Ты был предупрежден. Это полностью твоя вина, и защищать тебя никто не будет, так что не ной, — довольно строго сказал мальчик, хотя ему было жутко жаль этого ребёнка, который познал высшую меру жестокости. — А что случилось? — поинтересовался Чонгук, но ответом послужила гробовая тишина, даже игра замерла на пару секунд. — Новенький, сиди на попе смирно и не лезь никуда, держись от старших подальше, даже не смотри в их сторону, иначе окажешься на его месте, — сказал Коё, продолжая игру. После этого Чон понял одну вещь: не стоит лезть в чужие души и задавать глупые вопросы. Конечно, понимание никак не ограничивало действие и слова, поэтому Чон собрался каким-нибудь способом однажды узнать информацию о Чимине, но явно не сегодня. Пока жизнь этого светловолосого мальчика была покрыта тайной, которую безумно хотелось узнать. Близилось время ужина, и живот новенького стал бурчать, сообщая о том, что сегодня в нём не было и крошки. Выдохнув, мальчик повернулся на бок на кровати, сверля взглядом Джексона, который опять стоял на руках, и выглядело это так, будто он не тратил никаких сил и подобное давалось с легкостью. Прошло часа три, и за это время они успели пообщаться, узнать хоть немного друг о друге. Например, Джексон любит заниматься спортом, поэтому у него под кроватью спрятаны гантели. Он разговорчив, но знает меру и не лезет, куда не следует. Хочет стать знаменитым баскетболистом, но сам понимает, что этому никогда не быть, поэтому ограничивается тем, что имеет сейчас, связанное с баскетболом. Летом его из площадки не вытащить, тратит множество сил на игру, улучшение техник. Попал в детский дом из-за того, что родители умерли из-за передозировки. Рассказывая историю о том, как он проснулся, увидел мертвые тела, пошёл в соседнюю комнату к бабушке попросить еды, Ван не испытывал ни малейшей скорби и печали. Это удивило Чонгука, но расспрашивать более не хотелось. Такидзава любит читать, очки носит из-за плохо зрения, а ещё он очень умный. Обожает чистоту и делает много замечаний по поводу грязи или разбросанных вещей. Но с ним всегда есть, о чём поговорить. Иной раз казалось, что этот мальчишка вовсе не маленький, а самый взрослый и интересный. Знает много о жизни из тех же книжек, журналов. Слушать его одно удовольствие. Попал в детский дом, потому что мать исчезла после родов, не желая иметь ничего общего с сыном, а сам отец попал в тюрьму за коррупцию и убийство собственной любовницы. Эта история была неприятной, но Коё свыкся, пожал лишь плечами. Чимин не желал ничего рассказывать, он просто отвернулся к стене лицом и уткнулся лицом в подушку, абстрагируясь от мира. По нему было видно, насколько душа нестабильна, насколько всё плохо, и хотелось как-то помочь этому ребёнку. Но невозможно помочь кому-то, если пока нельзя помочь себе. Так думал Чон, и эта мысль казалась настолько правильной, что он решил быть чуть уверенней, чтобы однажды, намотав жизнь в этом месте в голове, защитить такого, как Пак. Свою историю мальчишка так и не рассказал, потому что пора было идти на ужин. Все стали вываливаться из комнат, было довольно много младших, но и старших немало. На лицах недовольство, кто-то грубил, некоторые толкались уже по пути, а в столовой стал полнейший беспорядок. Все стремились занять первые места, взять быстрее еду, потому что есть хотелось. Никто никому уступать не хотел. Чонгук посмотрел на это и встал среди последних, не желая ввязываться, чтобы не получилось самое глупое, что могло быть. Кролика пришлось оставить в комнате, отчего было неуютно. — Ты так долго стоять будешь, — проворчал Джексон, соображая, как им лучше пролезть вперёд, не получив смачного подзатыльника от других или кулаком в лицо. Коё стоял позади, как и Чимин, но последний неожиданно взвизгнул и дернулся в сторону, прижимая маленькие ручки к сердцу. Позади них стояла компашка взрослых, которые выглядели очень солидно и властно. От них веяло опасностью, и Чонгук решил подойти ближе к Джексону, не зная, что и делать. — Рассосались, — рявкнул какой-то высокий парень, зло осматривая младших, которые сразу же отошли от стойки с едой, пропуская взрослых. При этом все головы опустили, не в силах поднять своего взгляда. Страх сковал тела присутствующих. — Не смотри, это самые опасные, — прошептал тихо Джексон, тоже опуская взгляд. — Особенно на того, кто с красными волосами. Но было уже поздно. Чонгук сразу заметил парня, чей взгляд был острее ножа и холоднее любой зимы. Он держался ровно, ни на кого не смотрел, выглядел равнодушно, но при этом именно он привлёк внимание. Новенький впился в старшего, осматривая полностью, особенно лицо. И чего он не ожидал, так этого того, что красноволосый почувствует на себе взгляд и посмотрит в ответ. Дрожь пробежалась по всему телу, но даже это не испугало. Почему-то этот парень не казался страшным, на него было приятно смотреть, хотелось делать это, и Чонгук делал, игнорируя то, что другие старшие также посмотрели на единственного бесстрашного, что не отвёл взгляда. — Чимин, сладкий, — тянет мятный парень с пирсингом в носу, обвивая шею светловолосого ребенка и притягивая ближе к себе. — А это кто? — спросил с неким интересом, осматривая новенького. — Э..то.. — Пак стал дрожать в чужих руках, не зная, что и говорить. Ему было настолько страшно, что он и не мог выполнить больше хоть слова. Перед глазами пелена из слёз, а мозг отключился напрочь. Оставалось надеяться на лучший исход. Чонгук резко перестал дышать, когда к нему подошёл третий парень из этой компашки, схватил за шкирку, как животного и поднял вверх, отрывая от кафеля. Взрослый смотрел прямо в глаза жестоко, издавал что-то подобное рычанию. От него несло сигаретами вперемешку с легким запахом перегара, и это было настолько противно, что мальчик не сдержался и скривился, закрывая нос руками. — Имя, — потребовал Кан Джунхи, подходя с пацаном в руках к двум своим друзьям. От него исходила ужасная аура, дикое пламя, которое могло в любую секунду перерасти в пожар, сжирающий всё на своём пути. — Чон Чонгук, — пропищал новенький, хватаясь за широкую руку и стараясь избавиться от неё, даже умудряясь поцарапать, но бугай не обращал на это никакого внимания, хотя иногда шикал, когда ногти впивались слишком глубоко в кожу и выступала кровь. — Тебе это солнце не разжевало правила? — парень с мятным цветом волос наклонился к Чимину, опаляя его нежную, гладенькую, пухлую щечку своим горячим дыханием, при этом усмехаясь как-то хитро, чуть ли не скалясь. Чимин зажмурился от такого действия и хотел дернуться, но крепкие руки сжимали его, не давая сдвинуться. — Отпусти меня, — прошипел Чонгук, не зная, что от него вообще хотят и почему схватили. Страх был, бесспорно, но он не разрывался в груди, не заставлял молчать, ничего не делать. Это страх перед неизвестностью, перед непониманием того, что может быть дальше. — Отпустить? — Джунхи задумался на какое-то время, а затем расплылся в довольной улыбке. — Как скажешь, но сначала… Чонгук почувствовал сильный удар по лицу, а затем в живот. В глазах потемнело, дыхание сперло, а по телу разлилась волна боли, которая усилилась, когда его кинули в стену. Мальчик умудрился удариться локтем и затылком, переставая понимать, что вообще происходит. Он был мал, недостаточно силён физически, поэтому такое легко вывело его из колеи, заставило лежать на земле, не в силах подняться. И это было чертовски ужасно. — Хватит, Джунхи, — подал голос парень с красными волосами и подошёл к лежащему, сопровождаясь удивлёнными взглядами присутствующих в столовой. — Юнги, я ещё сгоняю в город по делам, — сказал своему другу с пирсингом. После этих слов самый главный в детском доме осторожно поднял пострадавшего на руки и понёс в медпункт, собираясь обработать появившиеся на теле десятилетнего раны. Взрослый всё ещё не улыбается, выглядит холодно, отстранённо, но взгляд его излучает некую радость, даже гордость вперемешку с нежностью. И Чонгук смотрит удивлённо, совсем ничего не понимает, но молчит, не решаясь говорить. Они заходят в небольшой светлый кабинет, пропитанный запахом лекарств, заполненный разными медикаментами. Медсестры не было, но это даже и к лучшему. Не будет лишних ушей и глаз. Тэхён укладывает ребёнка и достаёт первым делом всё необходимое для обработки небольших ран. Коже на локте была содрана до крови, поэтому Ким сначала стал заниматься им, а затем перешёл к ушибам, нанося охлаждающий компресс и разного рода мази. Чонгук особо не вникал, он смотрел на прекрасный профиль старшего, подмечая, насколько тот красив. — А ты храбрец, даже не заплакал, — сказал юноша, издавая тихий смешок. — Я что-то вроде Бога, который управляет здесь всем. Со мной нужно общаться уважительно, а иначе пёс по имени Кан Джунхи растерзает тебя, — нагнулся и прошептал всё это на ушко, следом заливаясь звонким смехом. — Почему ты помогаешь мне сейчас? — спрашивает с интересом Чонгук, не испытывая никакого страха рядом с Тэхёном. — Сам не знаю, — пожимает плечами. — Обычно я ничего такого не делаю, так что гордись, Чонгук. Но будь осторожней и не лезь к Джунхи. Лучше не зли его, иначе отхватишь по полной, — щелкает по носу и поднимается с места. — Тебе лучше полежать часик, — после этих слов в руки мальчику прилетает большой бутерброд в пакетике. — Поешь. — А как тебя зовут? — интересуется Чон, прежде чем парень с красным цветом волос не вышел из кабинета. — Ким Тэхён…