Talk some sense to me

Чонгук некоторое время находился в медпункте, поедал предоставленный Тэхёном бутерброд и не думал ни о чём. Он наслаждался тем, что за весь день удалось что-то закинуть в рот, утоляя голод. Появившиеся «раны» почти не болели, но при резких движениях напоминали о себе, и ребёнок старался слишком много не двигаться. Так прошло время до самого отбоя, Чон даже подремал немного, пока не пришла медсестра, которая была крайне удивлена «посетителю». Пожилая достаточно женщина окинула новенького злым взглядом, а затем сказала убираться вон, если ничего не болит. Спорить совсем не хотелось, поэтому Чонгук лишь спрыгнул с насиженного места и пошёл к себе в комнату. Соседи по комнате уже были там и удивлённо смотрели, не зная, что и говорить. Даже Коё книгу отложил, выжидающе наблюдая. Всем было жутко интересно, что случилось, потому что сам Тэхён редко кого утаскивал на руках. С дисциплиной всегда справлялся Джунхи, и никто больше не нарушал её при встрече с ним. Джексон неожиданно подскочил к Чонгуку и стал осматривать на наличие травм, ссадин, следов от уколов или порезов. — Что он сделал с тобой? Рассказывай, — потребовал, усаживая на свою кровать и при этом постоянно бегая глазами по телу и лицу. — Что ты сделал, что Тэхён помиловал тебя? — спросил Коё, усаживаясь на стул рядом с Чонгуком и чуть приспуская очки. Чонгук прикусил щеку изнутри и осмотрел ребят, останавливая взгляд на Чимине, который прижимал всё ту же подушку и смотрел побитым щенком. Глаза прятал за длинной челкой, но сам наблюдал за происходящим и внимательно слушал, потому что тоже было очень интересно. Чон решил не вдаваться в подробности, рассказал кратко о том, что Тэхён отнёс в медпункт и ушёл. Ребята были удивлены, вопросами закидали, но внятного ответа не получили. Не хотелось выкладывать их небольшой разговор, хотелось просто спать, что и было сделано. Утро началось с того, что по коридору ходила медсестра и заглядывала в комнаты, вызывая больных на утренние процедуры в виде уколов и приёмов лекарств. Младшие ещё терпели это, вставали в шесть утра и покорно шли, взрослые же ребята игнорировали, либо огрызались, упорно не желая подниматься с нагретого места. Но гнать их никто не собирался, даже сама женщина. Ей было глубоко всё равно. Чонгуку тоже нужно было идти, чтобы пройти небольшое обследование на наличие каких-либо болезней, взвеситься и измерить рост. Ему было очень тяжело вставать в такое время, потому что подъем дома обычно был в восемь-девять утра. Мальчишка быстро привёл себя в порядок: почистил зубы, умылся, расчесал непослушные волосы и оделся. Процедуры прошли быстро, и Чонгук уже через полчаса был в своей комнате, собирая рюкзак. Школу никто не отменял, а сегодня первый день. Было очень волнительно, потому что хотелось произвести хорошее впечатление, и Чонгук даже подрагивал мелко, не зная, чем занять свои мысли. До начала оставалось ещё около полутора часа, а пока настало время завтрака, куда ребята и направились. Подавали холодную, безвкусную овсянку с компотом из сухофруктов. Еда была противна на вид, на запах, а на вкус ещё хуже, поэтому новенький лишь сидел и ковырялся в тарелке, слушая краем уха разговоры сожителей. Чимина не было за их столом, он чувствовал себя с самого утра плохо, поэтому остался в постели, Джексон рассказывал какую-то интересную историю, а Коё слушал внимательно, иногда вставляя кое-какие слова или делая замечания. Чонгук выдохнул тихо и взгляд поднял, осматривая просторное помещение, в котором умещались все, даже оставались некоторые места, но всё было в таком безобразном состоянии, что хотелось поскорее уйти, что мальчишка и собирался сделать, пока не наткнулся на Тэхёна. Тот сидел в углу, смотрел прямо на Чона, даже почти не моргая. От такого взгляда по спине и рукам пробежали мурашки, и ребёнок стушевался, но взгляда не опустил. Спокойно выдержал его, пока не получил улыбку от старшего. От такого незатейливого действия мальчишка засмущался, зарделся весь и поспешил уйти из столовой. Своим сожителям кинул, что наелся, и убежал, пряча глаза за отросшей челкой. Вернувшись в комнату Чонгук видит лежащего на кровати Чимина, что тихо всхлипывал, роняя слёзы на подушку. Он трясся крупно под одеялом, кажется, истерика окатила с ног до головы. И это в какой-то степени испугало новенького. Он тихо подошёл к кровати и осторожно коснулся плеча Пака, но в ответ получил испуганные глаза и громкий вскрик. Мальчишка был испуган до смерти, вжался в постель и не знал, что ему делать, как правильно поступить, чтобы не вызвать злость или агрессию, которые приклеились к нему. — Чимин, ты чего плачешь? Тебя кто-то обидел? — спрашивает осторожно Чон, присаживаясь на краешек кровати и не скрывая своего искреннего сожалеющего взгляда, немного заинтересованного. Ответа не последовало, а Пак стал быстро утирать слёзы, сильнее прижимая к себе подушку и утыкаясь в неё, не зная, что и делать, как вести себя, стоит ли честно ответить на вопрос, а может лучше проигнорировать. Множество вопросов съедали его голову, и такое явление прекрасно было заметно, поэтому Чонгук не стал настаивать. — Не нужно плакать, — дотрагивается рукой осторожно плеча и мягко поглаживает, стараясь тем самым успокоить. — Слёзы доставляют обидчикам большое удовольствие, поэтому покажи, какой ты сильный. Сдержи свои слёзы перед ними. Ты не должен показывать, что тебе страшно, не должен идти на поводу. В каждом из нас есть стержень, у тебя тоже, и я уверен, что у тебя всё получится, когда попробуешь. Чонгук говорил тихо, стараясь не спугнуть своими словами. Было видно, что Чимин расслаблялся, переставал дрожать, даже слёзы высохли, оставляя на щеках небольшие разводы. Тишина поглотила комнату и разбавлялась она еле слышимыми голосами и топотом ног в коридоре. Оба парня чувствовали комфорт друг с другом, это спокойствие не давило, а давало время подумать над многим. Чон заметил свою любимую игрушку на кровати и решил, что с ней стоит сделать. Сейчас такое время, что уже пора расставаться с тем, что когда-то было любимым. Нужно становиться жестче, серьёзней даже в таком возрасте, когда хочется совершать глупости и необдуманные поступки. Мальчишка решил для себя всё ещё ночью и этим утром. Он видел, как здешние ребята вели себя: по-хамски, постоянно ругались матом, чуть ли не дрались из-за каждой мелочи. Видимо, так нужно жить в детском доме. Легкая улыбка появилась на лице. Если есть возможность помочь кому-то, принести улыбку, то почему бы и нет. — Его зовут Куки, и он безумно хочет к тебе. Пожалуйста, позаботься о нём, — зайчонок оказывается рядом с Чимином, а Чонгук закидывает рюкзак на плечи и идёт к выходу. — Спасибо, — слышит за спиной мягкий голосок, и яркая улыбка сразу появляется на круглом лице. В школе происходит всё вполне спокойно, учителя даже не обращают внимание на новенького, а одноклассники рассматривают пристально, но не подходят, потому что рядом постоянно крутится Джексон. Он известен тем, что часто кому-то набивает морду во дворе, а бывает прямо в коридоре, зная, что не получит ничего. Даже взрослые люди стараются лишний раз не лезть к нему. Программа была не сложной, и мальчишка без проблем проникся, понял и даже хорошо справился с самостоятельным заданием, получив положительную отметку. Не пятерку, потому что допустил глупую ошибку из-за невнимательности, но четвёрка тоже неплохо, поэтому Чонгук совсем не расстроился, а был даже в приподнятом расположении духа. Чимин тоже был в хорошем настроении, улыбался нежно, возможно в какой-то степени натянуто, ощущая тревогу, но это уже хоть что-то, и Чон был рад, зная, что смог осчастливить это милое чудо. И Пак вправду был милым: пухленькие губки, мягкие на вид щечки, которые безумно хотелось потрогать, нежный взгляд, хрупкое тельце, закрываемое мешковатой одеждой. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Чонгук, заходя в комнату и скидывая с плеч рюкзак. Форма была жутко неудобной, и первым делом школьник решил от неё избавиться. Надел любимые тёмные штаны и такого же цвета толстовку, чувствуя себя более-менее комфортно. — Хорошо, — отвечает Чимин, чем удивляет Джексона и Коё, потому что такую нежную улыбку, некую расслабленность, а самое главное положительный ответ они видели очень давно, уже и не припомнить. — Можешь говорить мне, когда будут обижать, — шепнул тихо, чтобы слышал только Пак, а тот зарделся от этого, лицо в игрушке спрятал и что-то непонятное пробубнил, но повторять отказался. Перед ужином мальчишка решается поиграть с Джексоном в футбол, поэтому они накидывают кофты из-за прохладного ветерка и выходят во двор. Новенький до этого не был в этом месте, поэтому был удивлён. Так называемая площадка была в безобразном состоянии: высокая трава, по которой даже бегать было трудновато, две палки за место ворот, вокруг бычки, банки – одним словом мусор. Но зато высокий забор, через который Чонгуку с его ростом пока не было возможности перебраться. Во дворе было ещё несколько детей его возраста, чуть старше и младше, но взрослых ребят не было видно. — А где взрослые? — интересуется Чонгук, осматривая это место. — Они ночью обычно тут тусуются, а сейчас многие либо в комнате сидят, либо учатся. Ради стипендии они даже домашнее задание делают, лишь бы деньги были, — пожимает плечами Джексон. — Если за месяц ты будешь получать хорошие оценки, то автоматически потом будешь получать стипендию. Отличники получают много, это я знаю, а хорошисты в два раза меньше. Я, как видишь, троечник, не получаю денег, да мне и не надо. Особо отсюда не выпускают, одежду, еду дают. Что ещё надо? — так рассуждал новый друг. Они играют в футбол вдвоём, не обращая ни на кого внимание. Чонгук любил движение, любил ощущать азарт, поэтому в момент игры он смеялся, ярко улыбался, сверкая глазами, отдавался полностью, избавляя душу временно от переживаний. И даже не заметил, как один красноволосый парень, глубоко затягиваясь, рассматривал Чона, не реагируя на своих друзей. — Хули ты уставился на него? — недовольно рычит Джунхи, чуть ударяя ладонью по плечу. — Будто он из золота сделан, — фыркает. — Только не говори, что ты видишь в нём своего младшего брата. Это пиздец тупо, — подаёт голос Юнги и расплывается в усмешке. — Он похож лишь тем, что такой же наивный и глупый. Не замечает даже, как на него смотрят. — Я бы сам ему вставил пизды. Самоуверенный дохуя, — прорычал Джунхи и затушил сигарету, выбрасывая окурок себе под ноги. — Он единственный, кто выстоял перед тобой, так что ебальник завали, — Тэхён делает затяжку и замечает интересную картину. Джексон слишком сильно пнул мяч, и он попал точно в спину какого-то мальчишки, который был на год старше Чонгука. Этот ребёнок сразу обернулся, и посмотрел сначала с непониманием, а затем со злостью, что раскатилась по всему телу. В таком возрасте мало кто умел сдерживать хорошо свои эмоции, поэтому этот мальчишка с прыщами на лице приказал своим ребятам схватить Чона и Вана и хорошенько отпиздить, преподав урок. Все реально думали, что с этими двумя случится беда, так как врагов было в три раза больше, они были старше и физически сильнее, но упорство Чонгука, сила и скорость Джексона делали всё за них. Кучка разбойников в детском доме продолжали свои нападки, даже умудрились покалечить Чонгука, но тот не отставал, вмазал некоторым ребятам хорошенько. В основном работал Ван и оторвать взгляда было невозможно. Раскидывал противников налево и направо, но даже он умудрился получить. Сверкнуло лезвие и подвела реакция. Победа была бы в кармане Чонгука, если бы прыщавый не достал нож, который был запрещён в принципе, и не вонзил его в плечо ребёнку. Стон боли разнесся по всему двору, даже сквозь стены проник, а алая кровь полилась на высокую траву. Все, кто был в помещение, прилипли к окнам, следя за «сценой», даже старшие вышли, спрашивая, что случилось. Тэхён больше не мог стоять на месте, поэтому, выкинув бычок, побежал в сторону ребёнка. При виде «лидера» этого места, кучка бандитов сразу рассыпалась, стараясь убежать как можно дальше, чтобы не попадаться на глаза, иначе проблем будет очень много. В этом месте были запрещены ножевые ранения или от огнестрельного оружия. Любое покушение или убийство каралось жестоким наказанием и длительным расследованием. Приезжала полиция, в это дело впутывались многие высшие власти, а на детский дом накладывалось множество запретов, и уже жить свободно не получалось. Такие случае были при Тэхёне, но директор пока улаживал всё, однако рано или поздно его снимут с должности, поставят нового. Сладкой жизни придёт конец. Если ребёнок умирал от иных причин: передозировка, голод – это считалось, как самоубийство, и не бралось во внимание. Даже в избиениях была мера, которой придерживались старшие. Но единственный человек, которому закон был не писан – Тэхён. Он пользовался большим авторитетом даже у власти, поэтому сам вершил правосудие в этом месте, имел право поступать с преступниками или просто неправыми так, как пожелал бы нужным. Таковы правила, и все без исключения их знают. Чонгук чувствовал большую слабость, дикую боль, перед глазами был туманом, а ноги подкашивались. Джексон поддерживал друга, не зная, что делать дальше. При оказании первой помощи он был ужасен, страх поглотил ребёнка, потому что раньше не видел ничего подобного. Старшие подоспели вовремя. Тэхён схватил Чона на руки и побежал в сторону медсестры, чувствуя, что мозг отключился напрочь. Он тоже боялся, сам не знал, как дальше поступить. Медсестра оказалась на месте, она сразу всполошилась, уложила раненого на постель. Женщина хоть и была старой, почти не работала, но прекрасно знала медицину. Не зря её отправили в такое ужасное место, в котором она проработала около тридцати лет, видя случаи и похуже. Нож оказался вынут из ребёнка, что потерял сознание из-за потери крови и сильной боли. — Будем зашивать, — говорит женщина, снимая с Чонгука верхнюю одежду. Рана оказалась не настолько глубокой, но вполне серьёзной. — Выйди отсюда, мешаешь только, — обращается к Тэхёну, но тот вовсе не реагирует, гипнотизируя раненого своим взглядом, однако занял место в углу. Через час рана была зашита, а маленькому ребёнку было вколото снотворное для спокойного сна и полноценного отдыха, чтобы тело стало восстанавливаться быстрее. Тэхён всё время сидел и наблюдал, размышляя над тем, что сделать ему с тем, кто использовал холодное оружие: сдать директору, пусть тот расправляется, или поиздеваться самому. — Только вышел недавно отсюда и снова попал. Да вы совсем не жалеете новых ребят, — женщина который раз причитает, ворчит недовольно, но всегда выполняет свою работу. — он не проснётся ближайшую ночь и утро, так что нечего сидеть здесь и выжидать. Тэхён лишь молча кивает, прекрасно понимая это. Подходит к койке со спящим Чонгуком и мягко касается рукой пушистых волосы, чуть ероша их. На лице появляется легкая улыбка, но она моментально спадает, а через пару минут слышится несильный хлопок дверью.