Быть Джокером/Be A Joker

На улице была глубокая ночь. Растворившись в ней, Джозеф шёл по безлюдным улицам, будто зомби. Бледное лицо, запачканное кровью, могло бы тогда напугать кого угодно. Но Джо было абсолютно всё равно. Он пришёл к себе домой, едва-едва держась на ногах, и снова уставился в своё отражение. Как же ему хотелось теперь отомстить тем, кто сделал с ним это… Тем, кому он доверял даже больше, чем когда-то он доверял собственной матери. Тем, кто предал его. Тем, кто обманул его. В голове вращались только лишь мрачные мысли. Джо сел на пол и, склонив голову, стал размышлять. Он думал обо всём, что происходило вокруг него все эти годы. О том, как он видел, что закон в этом городе работает только тогда, когда ему было нужно. Что на всех тех людей, что они ограбили, ранили или убили, полиции ровным счётом всегда было наплевать. Она искала преступников лишь тогда, когда требовалось устранить брешь в политике мэра. И сейчас Джо мог, если бы не скончался прямо там, на безлюдной улице, гнить за решёткой. Имя Райана давно прославилось в этом районе, но разве копы искали его? Нет. Они работали лишь над отчётностью, вылавливая мелких наркокурьеров и прочую дрянь. Так и с ним, если бы копы успели добраться до него, они бы даже не подумали о наказании Райана. Им плевать на справедливость. А когда в обществе есть только случайная справедливость, это значит, что справедливости вообще не существует. Справедливо было то, что с Джозефом так обошлась судьба? Нет. И все думают только о себе. Кому какое дело было до худощавого мальчугана, оставшегося без родителей, в полном одиночестве? Кому какое дело было, когда он, ещё до того, как повстречал ту уличную шпану, рылся в мусорном баке и спал в коробке из-под холодильника? Разве виноват он был в том, что, пока он был среди этих «цивилизованных людей» его постоянно преследовало одиночество? Почему люди продолжают верить в этот город, словно бы не замечая, что их соседа, друга, брата убили? Полицейский беспредел, беспредел властей... Вот что в первую очередь порождает брешь в сознании людей, а затем распространяется, словно рак. И отличной наглядной иллюстрацией ситуации, происходящей в Готэме, является Райан. Сначала он лгал, что они все – это одно единое братство, где каждый будет помогать своему ближнему. Но затем, ради собственной выгоды, подставлял своих же людей, убивал их, сдавал полиции и подло обрекал на большие сроки. Есть ли у такого человека, как Джозеф, возможность прийти к мирной жизни и существовать мирно, как все, так называемые, нормальные люди? Нет. Мирной жизни для него уже не существует, да и никогда не существовало. Почти 10 лет в банде Райана открыли ему глаза на происходящее вокруг. Наглядно показали людей в их истинном обличии. О каком мире можно говорить, когда буквально все отвергли его, с того самого момента, как только он появился на свет? Мать. Друзья. Те, кто приходил в приют с глупыми попытками забрать его. Вся его жизнь – это одна сплошная шутка. А эти люди, что считают, что они лучше всех? Они все, похоже, только рады подставлять своих же близких ради собственной выгоды. Они готовы убить друг друга ради какой-то незначительной цели, порой даже не всегда реальной! И никогда им не было дела до таких, как он. И тогда Джозеф понял для себя ещё кое-что. Когда-нибудь он покажет им ИХ ЖЕ ценности. Всё их внутреннее уродство. И тогда… Да, тогда они будут напуганы осознанием того, что они сами натворили, и их захлестнёт хаос. А этим хаосом будет наслаждаться он, Джокер. Вот тогда-то мир и станет таким, каким он является, только с единственным отличием: уже никто никогда не сможет прятать своё уродство под масками. Нет, ни о какой справедливости речи идти не может. У каждого своё понятие справедливости, и у Джокера оно тоже было своим. Это означало, что отныне он – сам себе закон. Ведь он уже видел, что в Готэме не работают ни писаные законы, ни даже законы морали. Значит, пусть сам Готэм подстраивается под ЕГО законы. Всё это прокручивалось в голове у Джозефа. Всё время. Постоянно. Каждый день. Каждый раз, когда он просыпался от жгучей боли в его ранах, каждый раз, когда он видел своё отражение в зеркале. Вот оно – лицо порядка в этом городе! Иллюстрация так называемых «хороших манер» этого прогнившего общества. Райан часто говорил о них, об этих «хороших манерах». Что мы все уже не дети, что пора перестать дурачиться, ведь мы порядочные люди. Это говорил человек, который с жестокостью и наслаждением убивал людей на улицах ради забавы. И это был его выбор – быть таким. И у Джозефа был выбор – спустить ему это с рук или заставить его ответить. Хотя, конечно, Джозефу было глубоко плевать на его ответы. Его мучила жажда мести. К ней он и готовился. Готовился каждый день. У себя дома он уничтожал запасы болеутоляющих, а затем тренировал своё тело. Иногда ему было настолько тяжело совладать с самим собой и не сорваться прямо сейчас, что ему приходилось целыми сутками употреблять наркоту, что осталась у него в закромах ещё с того времени, когда они грабили наркоторговцев. Порой он по нескольку часов катался по полу и смеялся, находясь в очередном наркотическом припадке. Но после этого ему становилось легче. Когда рассудок вновь возвращался к нему, он бродил по комнате и размышлял, обдумывая свои планы мести Райану. Он понимал, что если он не придёт к ним, скорее всего, они сами нагрянут к нему домой. Ведь им наверняка понадобятся его вещи, оружие, деньги, в конце концов… Сбегать куда-то и прятаться было бы глупо. Тогда они бы точно узнали, что он жив, и подготовились бы к его приходу. Нужно было просто напасть на них ещё до того, как они попытаются напасть на него. Задачей Джо было застать их врасплох, нанести сокрушительный удар по их самолюбию тогда, когда они сами того не ожидают. А это делать он умел. И отлично знал, как работает система, в которой так любил жить его бывший названный брат, соратник и босс. Оправившись за месяц и набрав сил, двадцатишестилетний Джозеф, наконец, отправился мстить своим бывшим друзьям. Он взял с собой всё оружие, что у него было. Недаром Райан снабжал своих приспешников средствами к их непростому существованию. И, чтобы устрашить тех парней на охране и сконцентрировать их внимание на своих шрамах, которые, благодаря им, появились на его лице месяц назад, Джозеф решил покрасить свое лицо в черно-белый грим, который когда-то он купил, дабы придумать с ним что-то для выступлений в комедийном клубе, ну а шрамы, что до сих пор и так часто кровоточили, он подвел гримом красного цвета, чтобы они выглядели как можно более свежими. Теперь настало и его время завораживать и пугать. Что им двигало в тот момент, признаться, он уже и сам не знал. Одно было ясно: он действительно тронулся. Джозеф вломился в здание офиса Райана. Ему повезло застать их всех врасплох. Хотя он и был готов к тому, что его встретят свинцом в лоб. Но его не заботили мысли о смерти. Совершенно. В тот момент им двигала только неутолимая боль в душе, и те шрамы, которые по-прежнему болели, напоминая о том, как нагло он был предан всеми, всем миром. Он двигался к кабинету Райана молча, лишь открывая огонь по встречающимся на его пути бандитам. В крови кипела не то ярость, не то доза героина, которую он принял перед тем, как отправиться на это дело. С ноги он открыл дверь в кабинет. Райан сидел за столом, а на его коленях расположилась проститутка. - Райан, кто это, клоун? - Судя по голосу, дамочка как следует выпила, и была слегка не в себе. - Да, мне тоже интересно, что это чучело делает здесь. Охрана! - Крикнул преступный босс, но Джо молча закрыл дверь в кабинет. - Никто не придёт, Райан. Мы здесь с тобой одни. - Что?.. Джозеф, погоди, это ты? - Райан сощурился, не веря своим глазам. - Джозеф? Хм, знакомое имя. Что-то не припомню. А-а, точно, у же тебя был названный брат Джозеф! Кажется, ты убил этого парня. Да, верно. - Джокер хищно улыбался. Речь его была медленной и уверенной, он никуда не торопился. - Ты конченный идиот, если думаешь, что просто так, без последствий для себя, сможешь явиться в мой кабинет, Джози. Не представляю, как ты выжил, но понимаю, что не зря избавился от тебя. У тебя совсем крыша поехала. Ты себя в зеркало вообще видел? - Мальчики, я вам не мешаю? - Проститутка на коленях Райана запаниковала. - Может, я уже пойду?.. - Она осторожно встала и медленно отошла к стене. - Останься, Айрис. Он не причинит вреда. Этот парень просто тронутый. Он думал, что в банде есть вакантное место для клоуна, но, увы, ошибся. - Нет-нет-нет, всё было не так. - Джозеф достал нож и медленно подошёл к Райану. - Я расскажу тебе, Айрис, как всё было на самом деле. У меня был брат. Мы жили с ним под одной крышей, делили вместе кров, еду, деньги. Но однажды мой братец решил, что место под солнцем должен занять кто-то один. И тогда он решил, что у него больше нет других братьев. Он продал их за грамм кокаина и предпочёл своим братьям мнимый авторитет в глазах мелких бандитов Готема. А потом... Он убил своего брата. Но, увы, наш Райан всегда был хреновым игроком в покер. В этот момент Райан выхватил из-под стола пистолет и направил его на Джокера. Одним движением Джо всадил нож в предплечье соперника, от чего тот выронил пистолет и вскрикнул от боли. Девушка у стены зарыдала, понимая, что дело добром не кончится. Джокер лишь цыкнул на неё, а сам вытащил нож из раны Райана и поднёс лезвие к его лицу. - Хочешь знать, каково это - вечено улыбаться? - Джо взял бандита одной рукой за затылок, а другой вставил нож в его рот. - Кажется, ты совсем разучился улыбаться с этой работой. Вечно строишь из себя большую шишку... Жаль, но у тебя это плохо получается. С этими словами, Джокер полоснул ножом по его щеке. Он старался делать это легко, чтобы кровь не слишком заливала его руки. Когда дело было сделано, он с отвращением взглянул на корчащегося от боли Райана, на лице которого тоже красовалась улыбка Глазго. Джо поднял пистолет, затем встал на стол и обратился к Айрис, будто бы она была его публикой: - Итак, вы только что видели падение самого величайшего неудачника Готема! Неудачника, который посчитал, что сможет попасть на самую вершину, утопив ближних своих. Парень, который разучился шутить, и который нашёл своё утешение в белом порошке! - Джокер пнул носком обуви Райана в лицо. - Бездарный червяк, посчитавший себя бабочкой! Рождённый ползать летать не может, вроде, так говорится? Что ж! Финал! Бах! Прогремел выстрел. Джокер выстрелил Райану прямо в лоб. Его тело дёрнулось один раз и замерло. Айрис громко зарыдала, боясь пошевелиться. Джо молча открыл дверь кабинета, но девушка словно оцепенела от ужаса. - Хочешь быть следующей, курица? Ноги в руки и вали отсюда! - Рыкнул на неё Джо. Та повиновалась. Втянув голову в плечи она поспешила прочь. Джокер же продолжил свой путь. Тех, же кто был безоружен в момент, когда Джо открыл огонь, парень припас напоследок. Он загнал их в кабинет к Райану, продемонстрировав тело их покойного босса, раскинувшееся на кресле, и пристально вгляделся в лица запуганных бывших соратников. Тех, кто, по его мнению, были причастны к его перевоплощению, к становлению Джокером, он с особым смаком изрезал ножом, оставив на их лицах такие же шрамы, какие были у него самого. Тех же, кто был, по его мнению, невиновен, он взял в СВОЮ банду. После чего он приказал им принести со склада канистры с бензином, облить им все комнаты и коридоры офиса, и поджечь. После того, как его приказ был приведён в исполнение, Джозеф лишь стоял и смотрел на то, как сгорает его прошлое. Теперь оно уже не играет роли. От его прошлого не осталось ничего, кроме шрамов на его лице. Что же было у него сейчас? Сейчас у него и его новых подручных было много денег и оружия. Теперь они были сами себе хозяева. Теперь вся власть, которой Райан так кичился, была сосредоточена в его руках. И тогда Джо сказал своим сообщникам: – Никогда и никому я не позволю больше называть моё настоящее имя. Никогда. Запомните, что с этих пор моё имя – Джокер. Для всех. Вы хорошо уяснили? Даже для самого себя теперь он был только Джокером и никем ещё. Прошлое для него навсегда погибло, погибло в тот самый момент, и шрамы на его лице ознаменовали начало совершенно новой жизни. Улыбка озарила лицо парня. И он разразился диким хохотом. Это было странное чувство, которое он никогда прежде не ощущал, и оно безмерно радовало самого Джокера, а его новых подчинённых заставило лишь в ужасе переглянуться.