Фея моих снов

Все то, чем кажется, всегда. Проблема в особенностях восприятия. Правду просто не хотят видеть, она неудобная. Или горькая и никому не нужная. Тогда ее объявляют ложью, вражескими наветами и происками темных сил. Или просто отрицают. Нужно же назначить виноватых, почему создать идеальный мир не получилось еще нигде и ни у кого. Не потому же, что это утопия. Да ну, бред какой-то. Или не бред, но непосвященным об этом знать не обязательно. Многие знания — многие проблемы… с теми, кто узнал лишнее без разрешения. Особого допуска. Недаром самые интересные научные темы сплошь вредные и неэтичные. Копая слишком глубоко доищешься до такого, что лучше не надо. Закопать, забыть и сделать вид, что ничего не было. Иначе жизнь уже не будет прежней. Сломать — вещь, отношения или общественное устройство легко, редко когда придется сильно стараться. Это построить та еще задача, а лучше, чем было — почти невыполнимая. Идеальный мир, естественно, невозможен, но цивилизованный и законопослушный, более или менее — да. Она понимает, и в общем не осуждает идеологов светлых учений — а как еще спасти красивую концепцию? И полезную, нельзя не признать. Не мы такие — жизнь такая. Поэтому публично она светлые идеи не оспаривает — зачем, себе же хуже. Все в одной лодке, чего уж там, как добрый и злой полицейский. Глупо ее раскачивать. Тем, кто этим занимается, просто жить скучно, и сила есть ума не надо. Юные (возрастом, или умом, что еще хуже) дурачки, не знающие, как устроен мир. Или пешки в чужой хитрой игре. И у нее молодости случались такие порывы, но давно уже слишком стара для этого… философских споров. Вредных и бессмысленных. Как и бунтарство. Чем больше окружающих живет правильно, тем легче тебе жить, как хочется. Главное, чтобы они не узнали и не позавидовали. И тоже так не захотели, иначе все развалится. Когда все вокруг воры, воровать не у кого. Мошенник не может жить без лохов… честных людей то есть. Они без него очень даже, и рады будут, только так не бывает. Потому что… А правда, почему? Хороший вопрос, пусть и никогда не волновавший. Потому что всегда найдутся желающие обмануть систему и получить ничего не отдавая. Это их механизм выживания, древний и неискоренимый как тьма. Хищничество и паразитирование. Главное следить, чтобы хищники чрезмерное не размножались, в ущерб кормовой базе. Людям (и не только, всем разумным существам) нужна мечта, идеал и нравственные ориентиры. Особенно последнее, одной силой и наказаниями держать общество в узде очень трудно. Должна быть вера, что воровать плохо, и в прочие правильные вещи, а не только страх перед полицией и видеокамерами. Вот и приходится применять темные методы, если свои не помогают. Они никогда не помогают. У темных хромает теория… в плане общественной пользы, с логикой полный порядок. А у светлых практика. Насадить высокие, или хоть какие-нибудь моральные принципы дьявольски трудно, только дурное само растет, как сорняки. Лучшее доказательство того, что лучше не доказывать. Потому учить черной магии как-будто бы легче, хотя свои проблемы есть везде. В теории добро побеждает всегда, потому что так положено. На практике если не складывается, можно ему помочь, за кадром. Нужно, иначе пример плохой и все старания насмарку. И сделать вид что ничего не было, оно само. Или (и) предавать огласке сюжеты с верным посылом, а иные замалчивать. Ее от этого лицемерия тошнило, с детства. И бесило… какое забавное и давно забытое чувство, надо же. Она даже хулиганила и изо всех сил старалась затроллить светлых и правильных, когда-то десять жизней назад. Если это не сны под галлюциногеном с температурой тридцать девять. Теперь уже не понять. Тьма честнее, с ней можно быть собой и говорить, что думаешь. И главное, делать. Не всегда, но чаще, чем в школах светлой магии. В Алфее от вранья и отрицания очевидного зубы сводило… когда-то безумно давно. Тьма плоха тем, что предполагает эгоизм, и «если нельзя, но очень хочется, то можно». Потому она не для широких масс. Большинство должно быть законопослушным и с нужными моральными принципами. Слабое место поборников света — жизнь в розовых очках, когда все не укладывающееся в красивые схемы заметается под ковер. И оно же сильное, обманчивая сладость и благость влечет измученные и слабые души. Которые обмануть нетрудно, потому что они сами этого хотят. Забвения и принадлежности, к красивому, уютному и безопасному манямирку. А не этой вашей, горькой и никому не нужной. Правда — как сама жизнь, без смысла и морали. И справедливости, что самое неприятное. Или наоборот, кому как. «Жизнь просто куча всякой фигни, которая происходит.»— откуда эта фразочка, не вспомнить, не сама же придумала настолько еще не деградировала вроде, но смешно. И даже верно. Только людям нужна сказка, и вера в награду за честную жизнь и доброту, а не вот это вот все. От него только депрессия, и асоциальное поведение. Люди держатся за дорогие сердцу иллюзии крепче, чем за имущество и жизнь. И обожают красивые сказки. Потому что рождены для счастья, а не для правды. Она у каждого своя, тоже удобная теория и во многом верная. И Мэлько тоже… зачем-то упорно тянется. К природной магии, свету и всему правильному. Откуда это в нем, неужели недолгое общение с Флорой в младенчестве и вернувшая жизнь вода из водопада Линфеи помогли? Привнесли свое, чего в нем изначально не было. Дали немного того, чем Королевство Природы наделяет своих чад по праву рождения. Или только тягу к природной магии и жажду заполучить. Единственное, с чем ему никто не поможет, даже она. Особенно она, как иронично. Судьба наделила Мэлько тягой к невозможному, недоступному по определению. Он то за что наказан? Глупый вопрос, ни за что конечно. Нет никаких наказаний, и наград тоже. Просто ошибаешься в расчетах, или когда-то не везет. Она боялась… и в глубине души восхищалась, что ее сын станет Великим темным магом, когда ждала его рождения в Облачной башне. Иногда, забывая о страшном. Обреченном понимании, что не сможет дать ему то, что все больше хочется. Никак, даже если умереть, пытаясь. Быть матерью, кормить младенца прибывающим в груди молоком и укачивать на руках не получится. И не надо, нельзя было начинать хотеть. Рисовать в голове иррационально-сладкие картины, от которых сжимается сердце и грудь распирает от горячих покалываний… молока, что не пригодится и будет долго мучить ее, пропадая. Она и подумать не могла, что откроет такое в себе, и искренне считала, что план Белладонны хорошая идея, если внести коррективы и обратить против инициатора. Поначалу. От мысли, что придется выносить это дитя, прежде чем убить, внутри что-то неприятно кольнуло, но она отмахнулась. И что? Абортивное зелье она уже пила, и не пожалела, толком и не почувствовала ничего. Только опасения, что Саладин узнает и устроит скандал, но обошлось. И смутные неприятные ощущения во всем теле, боль в груди и дурноту… беременность очень неприятная вещь, просто наказание какое-то, а после зелья спазмы, небольшое кровотечение и все. Облегчение. А это почти то же самое. И какие ставки в игре… можно выиграть все, отправить в небытие самих Древних Ведьм и занять их место. Они еще не подозревают, чем все обернется, и сука Белладонна отдельно заплатит ей за все хорошее. За свои зверства в том числе, при ней убивать новорожденных больше не будут. Гадкое, кровавое варварство, можно придумать что-то другое, и она непременно займется. Это стоит всего, глупо сомневаться. Родить после жертвоприношения уже не получится… ну и ладно, ничего страшного. Придумает что-нибудь или обойдется, не больно то хотелось. Но оказалось, что нет. Она жестокого ошиблась. Оно само, стало расти в ней вместе с плодом, не спрашивая разрешения. Желание спасти младенца, унести далеко от Облачной башни, хищных ведьм и всего мира. И теперь… Несчастный малыш погибнет, без нее или с ней. Растущая в ее животе жизнь приговорена еще до зарождения, проклята без вины. Как обычно и бывает, проклятые редко достаточно виноваты. Или хоть как-то. Поэтому нельзя позволять себе слабость, иначе она просто не сможет, и не выживет. И все будет зря. Этого ребенка нет, он уже мертв, и не ее, и вообще не ребенок. А… расходный материал. Но тело предавало ее, доказывая, что все не так, и ничего не получалось. Дитя живо, толкается и шевелится в ней, как положено, и она не может ненавидеть его. Только жалеть, что допустила его зарождение, согласилась не понимая на что, как ни о чем в жизни. Еще об одном, чуть позже. Если она сама не убьет свое дитя, это сделает Белладонна. Медленно и садистски, как они с Тхармой любят. Чтобы хрупкая жизнь не сразу покинула тело, и Ледяная Ведьма выпила любимое лакомство не торопясь, как коктейль через трубочку. Не упустив ни единой капельки боли. И забрала то, что сделает чокнутую садистку еще сильнее. Она пыталась все отменить, и крах великолепных планов не пугал. Ужасных и невыполнимых, чем она вообще думала. Но ничего не вышло. Абортивное зелье — первое, за что она схватилась в минуту отчаяния, не сработало. Когда плод достаточно подрос, чтобы живот округлился, и начал шевелится, а в ней что-то сломалось и поплыло. И Саладин, когда у нее еще была возможность с ним встретиться, отказался помочь. Потом, кажется, готов был передумать, но поздно. Белладонна что-то заподозрила, почуяла неладное обостренным звериным чутьем, и заперла ее в комнате. Без права даже выйти за дверь. Или скорее Лилис. Она слышала, как Повелительница Иллюзий предлагала от нее избавиться, пока все не кончилось плохо. К счастью (или нет) приказать сестрам она не могла, и оставшись в меньшинстве, смирилась. Обратиться к отцу ребенка, чтобы он их спас… из собственнических чувств, а не из милосердия, тоже не получилось. Она пыталась, но Мелькор ни разу не появился возле ее темницы, а охранные чары Лилис надежно скрывали мир за закрытой дверью. Делая его пугающе невидимым и неслышимым, как безмолвие вечного космоса, а не только недоступным. Ей осталось лишь ждать родов, и того что за ними последует. Вместе с плотоядно облизывающейся от нетерпения Белладонной и недовольно поджимающей губы Лилис. Они оказались кошмаром, невероятно долгим и мучительным. Никто не пришел ей помочь… и хорошо. Хотя в минуты слабости, когда разум отключался от боли, она обо всем забывала и готова была звать на помощь даже Белладонну. Ледяная ведьма не отказалась бы, несмотря на любовь к чужим мучениям — боль живых существ не только радовала Белладонну, но и насыщала, даря новые силы. Но поскорее приступить к любимому ритуалу было важнее. Ей запретила Лилис — повелительница Иллюзий все больше чуяла недоброе. И вздохнула бы с облегчением, не переживи глупая девчонка родов. Можно и вместе с ребенком. Но они справились. Хотя исполнить чаяния Лилис было бы проще, и правильнее. Горькие воспоминания нахлынули, как всегда внезапно и не вовремя. Память невозможно стереть, или обмануть, исправив результат, тот миг навсегда остался с ней. Как она собственной рукой зажала рот и нос новорожденному сыну, перекрыв дыхание. И потом… Чувство вины не отпускает ее, и видимо не отпустит никогда. В отличие от остальных. Иррациональное и бесполезное. Случившегося не отменить, можно лишь исправить последствия. И все, что могла, она уже сделала. Кроме последнего. Если бы сын ненавидел ее и жаждал крови и мести, она бы дала ему победить и получить желаемое. Так, как нужно для катарсиса и упоения местью, не слишком легко. Это было бы понятно, и правильно. И принесло долгожданное облегчение. Она слишком долго жила и накопила много тяжелых воспоминаний. Более, чем тяжелых. И если сын убьет недостойную мать, как она новорожденное дитя когда-то и это его порадует, справедливость восторжествует. Когда Мэлько подрастет, поумнеет и наберется сил, сравнимых с ее. Иначе как его оставить? Смешно, что так она выразилась, про справедливость. Но ее Мэлько другой, и ищет совсем иного. Пусть делает, что хочет, она не станет удерживать — такое лишь раззадоривает и укрепляет в заблуждениях. Сопоставляет свои фантазии и реальность, а не тратит силы на борьбу с матерью. Сам увидит фальшь и противоречия, рано или поздно. Чем меньше ему мешать, тем раньше. Наиграется и поймет, что не так все просто и от себя не убежишь. Ее мальчик умен. И захочет быть собой, что бы это ни значило. Сжигать дотла миры и есть детей совершенно не обязательно (этого даже его отец не делал, второго по крайней мере), как и жить в аскезе на лоне природы, фанатично оберегая все ее порождения. Последнее просто глупо и бессмысленно, живые создания жрут и убивают друг друга ежесекундно, иначе им не выжить. Так что охотники не зло, если соблюдают природоохранное законодательство, и без животного белка молодым организмам плохо. Она кормила Мэлько настоящим органическим мясом, делая вид, что это веганский заменитель, и не стыдится. Такой ерунды по сравнению с настоящими грехами. И если ему хочется почудить, пока молодой, то ок. Обычно у неокрепших умов слегка другие причуды и формы бунта, но бывает и так. И что-то она отвлеклась, от актуальных и опасных проблем, темы для лекций в Облачной башне давно наработаны. Сейчас учить молодежь жизни не время и не место, они не в школе. Гриффин обвела взглядом предательский беспорядок в лаборатории — при прежнем… настоящем хозяине, осколки бронестекла и обломки микросхем на полу не валялись — и притихших, как нашкодившие котята, сына с подружкой. Мэлько не из-за того, притих, что испугался — видит она прекрасно, почему. И совершенно не хочет унижать сына, демонстрируя, что без мамы никуда — дурацкая ситуация. Далась ему именно Лиз, они же одинаковые и у этой характер получше… шутка, что лучше не повторять вслух. Или Мэлько не выдержит. Ладно, не совсем одинаковые, но дочки Саладина очень похожи. Если идентично одеть, причесать и накрасить, с первого взгляда не отличишь. И Лиз слишком похожа на отца, в том возрасте, когда они… настолько давно, что уже неправда. Так, что не по себе становится. Лучше бы Мэлько Алиссу выбрал и отдыхал душой и телом, пока юность во всех местах играет, она всегда старалась его порадовать. А Лизка опять брыкаться начнет, не успев вернуться. Да и поди верни ее… хотя все указывает на то, что должно получиться. Неясно только, когда. Так что выговаривать Мэлько и Алиссе она не станет, удивит их. Да и бесполезно все, правда жизни доходит лишь через собственные ошибки. И не до всех. «Мы в долгу перед их семьей» — за столько лет и произошедших событий подсчитать, кто кому остался должен, невозможно. И незачем. Ты либо хочешь помочь, либо нет, а давить на долг малоэффективно. С такими, как она, на ком-то сработает лучше. Так что пусть думают что хотят, разубеждать она не станет. Реальность все равно хуже. Она сама не знает точно, могла ли предотвратить гибель бывшего возлюбленного. И хотела ли… Нет, не так. Было бы это правильно? Для всех, и самого Саладина тоже. Они же победили, пусть и неидеально. А идеально не получается никогда, одно исправишь — другое посыпется. Так, что станет еще хуже. Любители совать длинный нос в прошлое подтвердят. И еще вопрос, кто поступил малодушно, она или Саладин. Малодушно не то слово, неудачное, он был тогда каким угодно, только не малодушным. Но импульсивно и нерационально — да. Психанул и погиб красиво, хорошо что хотя бы не бесполезно. Но мог остаться жить, с тем же результатом. А ей оставил все самое трудное и морально сомнительное. Грязную работу. Лилис, и отвратительные воспоминания прошлого. Что чуть снова не стали явью. Принесла бы она в жертву Мирту… дитя, что в тот момент еще не стало ею? Чтобы избавить Магикс от Лилис хотя бы так, криво и не до конца. С риском, что Повелительница Иллюзий еще вернется. Или Лилис получила бы свое, убив ее… история почти повторилась. Вопрос, на который не хочется искать ответ. — Я расскажу, что вы хотите узнать, но боитесь спросить. Пока Текна и твой старший брат не пришли. Гриффин подняла руку, как на уроке, показывая, что варианта отказаться нет. Придется тихо сидеть и слушать. Достаточно уже нашкодили. — Вы с сестрой думаете, что я предала вашего отца… Выбрала себя, не став помогать ему в бою с Белладонной. Не спорь, я знаю, что да. И возможно вы даже правы. А Элиза так прямо и сказала бы, она более честная импульсивная. Все вместе. На самом деле она хотела быть с сыном, не упустить шанс наконец увидеть его. И сделать то, что не удалось три тысячи лет назад — стать наконец матерью. Это стоило всего, даже предательства… а небольшой слабости тем более. Для этого нужно было остаться в живых. — И Саладин сделал не все, когда фактически принес себя в жертву. Неоценимо много, но самая опасная и сильная из трех осталась жива. И портал, что должен был привести Мелькора с Флорой и драконов с Пироса назад, на последний решающий бой, не пережил смерти создателя. Да что за вечер неприятных воспоминаний какой-то? Ладно, когда они почти вся твоя жизнь, один день не играет роли. А молодежь нужно занять и отвлечь, чтобы не паниковали зря и глупостей не делали. — Поэтому смерть Лилис моя заслуга. Во многом. По большей части нет, конечно, без драконов с Пироса ничего не вышло бы. От их пламени Древним Ведьмам не спастись и втроем. Но у Лилис был шанс успеть ускользнуть.

***