Механизм восприятия

      Что-то плохое вновь произошло. Даже не придя в сознание, находясь в этом сжатом и одновременно с этим не имеющим границ пространстве, моё тело, окутанное тьмой, испытывает неописуемую боль. На подсознательном уровне я чувствую неприязнь к этому телу, словно пытаюсь отделиться от него. Словно где-то там существует другая оболочка для моего разума, которая примет меня и больше не отпустит. Мне хочется уйти туда, уйти по собственной воле, но мои желания, они словно запутались в клубок. Я чувствую, что у меня есть возможность, и эта же возможность давит на меня, разрушая всю мою жизнь. Просто… я просто запуталась. Ведь когда-то всё было хорошо, шло на лад, а теперь тьма сгустилась вокруг меня, высасывая остатки того тепла и света, что хранили в себе воспоминания.       Случай из детства выкинул меня из реальности. Дал понять, что жизнь человека не крепче волоса на голове. Гудение автомобиля еще долго преследовало меня во время длительного покоя. И только спустя несколько часов, раскрыв глаза, я смогла насладиться тишиной, воцарившейся в больничной палате.       — Мари, с тобой всё в порядке? Только не пугайся, ты в больнице. Всё хорошо, — мать, оказавшаяся в поле зрения, успокаивает меня, но на её заметно покрасневших глазах слезы.       Мягкая подушка под головой, в которой я утопаю, сковывает движения. Я не могу обернуться, но, опустив взгляд, вижу большое количество повязок на правой ноге. На одной лишь правой ноге. Радоваться ли этому?       — Отец скоро подойдет. Он разговаривает с врачом.       Обрывки воспоминаний постепенно складываются в одну картину, и теперь я могу вспомнить, что по собственной воле прыгнула под машину. Пыталась кого-то спасти? Может, стоило в первую очередь подумать о себе. И что на меня нашло? Если бы мне сказали, что человека, которого я пыталась спасти, сбила машина, это сильно разочаровало меня.       — Мари, скажи, зачем ты прыгнула под машину? Есть какая-то причина? — это первое, что спросил у меня отец, как только зашел в палату.       Оказывается, никакого человека там и вовсе не было. Со стороны это выглядело так, будто бы я пыталась совершить суицид. Но ведь я не собиралась ничего такого делать, даже и в мыслях не было. Вот только поверит ли мне кто-нибудь?       К сожалению, из-за этого случая пару недель учебы пришлось пропустить. Все эти дни я сидела дома, залипая в телевизор. Однажды меня навестил семпай. Это стало большой неожиданностью для меня. Мы знакомы с раннего детства, но он никогда не заходил ко мне в гости. Впервые я начала надеяться на что-то. Надеяться, что у нас есть шанс стать чем-то большим, чем просто друзьями. Ему нравятся всякие заумные штуки, он часто носил с собой в портфеле книги, описывающие вещи, которые я не в силах понять. Возможно, если я буду проявлять больше интереса ко всему этому, он станет заходить почаще.       Мы вместе закончили младшую школу, а затем вместе поступили в среднюю. К сожалению, попасть в один класс нам так и не удалось, но мы, как могли, поддерживали связь друг с другом — виделись в столовой и на переменах. Семпай часто говорил о том, что хочет создать школьный клуб. Он даже приглашает меня вступить в него. У меня нет причин отказывать ему. Это еще один шаг к тому, чтобы стать ближе.       Как-то, возвращаясь со школы домой, я поведала ему ту историю со времен детства во всех красках. Ранее я ограничивалась лишь тем, что это был несчастный случай. Но теперь, узнав о его интересах, я решилась рассказать всё, как есть. Он назвал это необычной способностью — редким явлением. Теперь он начнет проявлять ко мне еще больший интерес, и это не может не радовать.       В наш клуб необходимо было набрать еще хотя бы одного человека. Этим человеком оказалась Рейка. Единственная, с кем я общалась. Она слегка, ветрена, не может долго держать в голове важную информацию и порой засыпает прямо на уроках. Не знаю, как нам удалось подружиться и найти точки соприкосновения, но Рейка всегда первой говорила со мной, поэтому я решила, что пригласить её в клуб, где есть только мы с семпаем — хорошая идея.       После того, как наш клуб был сформирован и начал свою деятельность в стенах школы, со мной в очередной раз случился приступ моей «способности». На этот раз в один дождливый день, возвращаясь домой через парк, я услышала чей-то крик. Кто-то звал на помощь, и этот кто-то находился совсем близко. Через такой поток невозможно было расслышать голосов, но я была уверена, что призыв о помощи проносился совсем рядом. Оглядевшись по сторонам, я не заметила ничего странного. Молния то и дело обнажает свой хлыст, разрастаясь диким гулом, поднимая сильный ветер. Я брела в полутьме, прислушиваясь к зову. Он возникал с одной стороны, и стоило мне двигаться туда, как он возникал вновь, но уже откуда-то сзади, словно эхом проносился по всей округе. Вскоре мне удалось заметить человеческую фигуру. Она проглядывает из ближайших кустов, вытягивая руку вперед. Отбросив сумку, я побежала туда, чтобы оказать помощь пострадавшему. Опустившись на колени, быстро подползла к человеку и попыталась схватить его за руку. Что-то теплое оказалось в моей ладони, но это что-то мгновенно растворилось в воздухе. И теперь в раскрытую ладонь поддувал ветер, поднимая грязную листву с земли.       «Почему же?»       Я больше не вижу перед собой никого, кому требовалась бы моя помощь. Человек, который, вроде бы, оказался под поваленным деревом, просто исчез. И с другой стороны кустов появилась большая крупная тень этого самого дерева. Словно в обратной перемотке, оно поднялось с земли и оказалось на своем привычном месте, на котором стоит уже не одну сотню лет. Кадры сменяются один за другим, и оно снова лежит на земле. Я снова чувствую чью-то промокшую ладонь.       — Я ничего не понимаю!       Нет, всё и так понятно. Моё сознание, как выражался семпай, прыгает по другим реальностям, в которых существует множество различных вероятностей. Кто-то оказался под поваленным деревом, или же наоборот, никого не оказалось в этом месте в этот момент. Всё это происходит в один момент и не происходит вообще. Хотелось бы мне поскорее вернуться домой, позвонить ему и рассказать о том, что со мной случилось! Может быть, это не так и плохо… может, мы сможем еще сильнее сблизиться!       К сожалению, множественные вероятности соединились между собой в этой же самой реальности. За спиной я услышала громкий хруст, а вскоре после него что-то с силой придавило всё мое тело к холодной земле.       Очередная тьма, что окутывает меня, а по пробуждению, напротив, белоснежная комната больничной палаты. Мать смотрит на меня с ужасом. В этот раз она не сдерживает слез и плачет. Не сомневаюсь, что вид у меня не самый лучший. Это напоминает день сурка.       — Повезло, что кто-то услышал крики о помощи. Тебя доставили в больницу через двадцать минут после завала, милая.       У меня, оказывается, еще хватало сил звать на помощь? Совсем ничего не помню. Вскоре явился отец, как всегда серьезный и собранный. Должна ли я вновь рассказывать о том, что случилось? Почему-то мне больше не хотелось говорить о том, что могла видеть лишь я.       После нескольких подобных случаев родители начинают смотреть на меня с подозрением. Мать часто заглядывается на мои запястья, всё чаще беспокоится о моем самочувствии и просит не закрывать дверь в ванную. Все вокруг считают, что я нарочно влезаю в подобные ситуации. Словно моя жизнь чем-то мне не угодила. Словно мне не хватает любви к самой себе. Нет, ничего подобного.       На этот раз одним переломом не ограничилось. Мне пришлось провести в больнице большую часть семестра, а по возвращению в школу проходить всю программу. Дни за занятиями стали заметно короче. Превратились в белые листы и полосы, в которых появляются многочисленные формулы. Наши встречи с семпаем стали большой редкостью. Мне хочется поскорее нагнать его, вернуться в клуб и сделать тот шаг, к которому я стремилась на протяжении нескольких лет. Мне бы хотелось признаться ему.       Как много месяцев минуло? И вот, стоя здесь, напротив клубной комнаты, я опустила взгляд к полу, краснея и смущаясь. Моя голова вжата в плечи, я ерзаю, ощущая неловкость. Семпай стоит напротив, обдумывая мои слова.       — Прости, Мари.       Понимаю. В груди что-то сжалось, и дышать стало заметно тяжелее. Я всё еще смотрю в пол, не решаясь поднять на него взгляд. Да и не смогу, ведь еще немного, и из глаз хлынут слезы. Может быть, в глубине души я была готова к чему-то подобному, но всё еще пытаюсь поверить в то, что это не правда.       — Недавно Рейка призналась мне в любви, и… в общем… Я думал отказать ей, так как мы с тобой… Ну, тебя долгое время не было рядом, и Рейка настаивала на том, чтобы я дал ей шанс… — семпай замялся. Впервые слышу от него такую несвязную речь. — Думаю, мне и самому нравится Рейка.       Наш мир жесток. В такие моменты понимаешь, что это самая жестокая вероятность, которая могла случиться со мной. И почему среди десятков тысяч вероятностей случилась именно эта? Это же не случайность… Мои действия привели к такому результату. Нет, это ведь никак не зависело от меня. Семпай, прошу, дай мне еще один шанс.       Он подошел поближе, вероятно, больше не в силах смотреть на то, как я рыдаю, и если он обнимет меня — может быть, это будет значить, что у нас еще есть шанс вернуть наши отношения на прежний уровень?       — Надеюсь, мы и дальше будем друзьями.       — Да, разумеется, — незамедлительно ответила я.       Теперь я быстро несусь по коридору в сторону выхода, куда-нибудь, где я смогу побыть одна. Слезы щипают мои щеки, затуманивают обзор.       Почему-то именно этот день я обозначила началом серости своего бытия. Всё, что было после — бледность и туманность. Родители, единственные друзья — все беспокоятся о моем состоянии, но какое мне дело до их заботы, если я сама не могу принять себя?       «Мне не хватает любви к самой себе».       Я хочу жить в этом мире, хочу, чтобы он принял меня, но могу ли я принять его таким? Я не могу даже себя принять. В очередной раз раскрывая веки, ловлю утренние лучи, что проникают в мою комнату сквозь раскрытые занавески. Но эти лучи не греют меня, от них не тянет свежестью. И, привстав и посмотрев на себя в зеркало, у меня возникает лишь два противоречащих друг другу вопроса: «Почему я не могу полюбить себя?» и «Почему бы этому миру просто не отнять мою жизнь?»       Эти мысли, эти воспоминания, словно вирус в моей программе. Печальная история, что произошла с кем-то из твоих знакомых, порой может стать личной трагедией. Порой, убегая от реальности, человек создает себе вторую личность, не имеющую ничего общего со своей изначальной личностью. Так он пытается отстраниться от всего того, что происходит с ним в действительности. Ему проще воспринимать проблемы тогда, когда они якобы происходят с кем-то другим.       «Возможно ли такое…» — Сюри, опустившись на колени, коснулась рукой своей щеки. Теплая, хоть и сделана из искусственных материалов. Она живая, и она не отдельная личность, проявившаяся в сознании страдающей Мари.       Может быть, всё это внутренний мир девушки, которая пытается найти в этом темном лабиринте единственный выход. Большинство развилок приводят к одной единственной тяжести — к смерти, которую так сильно в последнее время желает Мари. Но это не тот выход, к которому стремится Сюри.       Это не выход, Мари. Я постараюсь доказать тебе. Раз за разом ошибаясь, но я смогу придти к верному решению, которое устроит нас обоих. Возможно, я потеряю рассудок, утрачу ту грань между твоим и моим собственным сознанием.       У Сюри еще остались варианты. На этот раз, вернувшись во времени, она не будет препятствовать естественному течению времени. Магазин, в котором она прожила вместе с остальными андроидами долгие пару лет, постоянно заполнен посетителями. Среди этих посетителей так много незнакомцев, но кое-кого Сюри уже успела узнать и принять, как своих родных родителей. Они пришли сюда, чтобы забрать заказанного ранее андроида. Их взгляд обращен в сторону Сюри, и она уверена, что теперь, возможно, у неё появится шанс поговорить с Мари по душам.