Prose And Poems

— Так получается, что ты умирал? Сегодня они сидели в Большом зале, многие ученики разъехались, и те, что остались, совершено не обращали внимание на Малфоя и Поттера, сидящих вместе за слизеринским столом. — Получается, что так, — Гарри пожал плечами. — В этой жизни умирать не ново, но и жить, конечно, не новей*. «Вот так и смерть, да, может быть, вот так»**. Они, наверное, не смогут быть вместе, и Гарри понимал это. Национальный герой и бывший Пожиратель смерти? Вряд ли. Что их ждет? Всеобщее осуждение, комментарии за спиной, быть может, даже друзья отрекутся? Их отношения и так никогда не были легкими. Иногда Гарри чувствовал, как Малфой до сих пор не может избавиться от старых привычек, но не за это ли он его любит? Так много вопросов, так мало ответов. Разве это стоит того, если ты так сильно сомневаешься? Иногда выводы не очевидны. Драко, наверное, всегда останется для него какой-то тайной. — Мне всегда было интересно, почему ты тогда на третьем курсе прислал мне рисунок, где меня бьет молнией, — Гарри усмехнулся, ожидая ответа. Драко задумался ненадолго, а затем ответил немного неловко: — Не знаю. Наверное, я тебя типа ненавидел. — За что? По какой-то причине Гарри улыбался. Сейчас это забавно вспоминать, не так ли? — За то, что ты дышишь. Поттер громко рассмеялся. Так, что все присутствующие презренно посмотрели на него — нарушителя покоя. «Уже и не помню, С кем пили, Кого любили». Они собирались на прогулку около Запретного леса. Мороз был сильный, солнце ярко светило, снег был искристым и ослепительно белым. Из-за того, что ветра практически не было, Гарри показалось, что воздух замерз так же, как и Черное озеро, и что Гарри и сам сейчас замрет ледяной статуей.

***

Каждый раз Гарри смотрел на Драко и не мог понять: действительно ли он чувствует все то же? Хотелось занимать в его жизни какое-то место и быть уверенным в нем. Он не мог понять, насколько большая для него была бы эта просьба. Попытки понять, о чем Малфой думает, кончились еще в самом начале. По сравнению с ним Гарри был открытой книгой — смотри любую страницу, Драко, там будет стихотворение, посвященное тебе. Но они всегда будут недостаточно хороши, как и он сам. Последнее время его снова начали мучить кошмары, так страшно было поделиться этим с кем-либо, но все будто видели и понимали. Драко, замечаешь ли ты? Разговоры стали какими-то натянутыми. Возможно, Поттер сам в этом был виноват — огрызался без причин, уставшим взглядом пялился мимо Малфоя. Но разве это его вина? Разве тут есть чья-то вина? Дописывая последнюю строчку конспекта по Зельеварению, Поттер устало вздохнул. Надо что-то сделать со своей жизнью. Наступает весна. «Я был везде, Ты мой самый верный, Самый нежный. Я не был нигде. Наконец южный ветер На моем побережье. Наконец оно Спит спокойно. Доставайте ножи, Наконец тепло, Только я покойник, Но пока что жив.»

***

— Что с тобой не так опять? — Драко выглядел одновременно взволнованным и раздраженным. — Не знаю, я не знаю, — Гарри сидел на подоконнике одного из тех малоосвещенных коридоров, по которым редко кто ходил. — Послушай меня, — Малфой вплотную приблизился к нему, — это я не знаю, что ты там придумал. Просто расскажи мне, — он схватил Гарри за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Почему ты такой агрессивный сегодня? — Поттер попытался отстраниться, но было некуда. — Меня просто бесишь… Бесит эта ситуация, — второй рукой Малфой облокотился на подоконник, и у Гарри действительно не было выхода. — Я тебя что, раздражаю? — парень посмотрел на него с вызовом. Они же не подерутся здесь? Гарри сделал первые попытки вырваться. — Ты знаешь, я не это имел в виду, — Драко не давал ему сдвинуться с места. — Пусти меня, кто-то может увидеть, — Поттер отвел взгляд в сторону, потому что на Малфоя сейчас он не мог продолжать смотреть. — Просто скажи мне, что не так! Показалось, будто одно мгновение разделяло настоящее с моментом, когда рука с подбородка переместится на шею и придушит его. Гарри не мог не наблюдать за ней. Почему-то сейчас ему захотелось, чтобы это так и произошло. Малфой, кажется, проследил на всем ходом его мыслей. Ладонь медленно сдавила его шею, и Драко поцеловал его так, как будто это были последние секунды его жизни. Если бы Гарри сейчас стоял, то тут же упал бы. Но Малфой не дал бы ему упасть. Глаза Поттера закатились вверх, ему было одновременно плохо и хорошо, невыносимо хорошо. «Это не был обман, Это не был туман, Просто мороз заковал воздух, Все что, было — застыло просто. Ты видишь, как небо стало кроваво красным? Я никогда не прошу, Я требую Убить Левиафана. Я как удар по виску, Я странный, Непостоянный. Ты видел же тоску В картинах Левитана? Я как последнее место, Почетная грамота, За участие благодарность. Я везде неизвестен, Но все узнают и рады. Я одарённая бездарность. И мы друг для друга Огромное разочарование, Самые страшные кошмары, Самая громкая ругань, Ценнейшие дарования, Неожиданные удары, Случайные этюды. Я всегда в готовности Умереть хоть завтра. Я живу без страха Мою молодость, Я умру хоть завтра. Я умру без страха.» Малфой продолжал одной рукой крепко держать Гарри за шею, а второй забрался куда-то под свитер. Его руки были такими холодными, что стало не по себе; сам Малфой порой казался сделанным изо льда. Он уперся коленом между ног Поттера, и тот заметил, что двигается навстречу блондину, который, однако, продолжал контролировать ситуацию. Гарри задыхался, и он не знал, от чего: от ладони, сжимающей его, или от того, насколько ему было хорошо. Штаны становились неудобными и тесными. Губы переместились сначала к подбородку, а затем на его ухо, и Гарри задрожал в бледных руках, отсвечивающих в темноте коридора.