Prose And Poems

Это была не просто встреча двух взглядов, это было столкновение. Гарри на мгновение задумался, почему такое огромное внимание во всей литературе отводится именно глазам, но стоило только уйти от этого ежесекундного размышления, как он понял. Точнее, нашёл ответ на свой вопрос напротив. Ты задашь этот вопрос? — Очень хорошо, Поттер, — похоже, такого Малфой не выдержал, поэтому уткнулся в лист. — И все? — он спрашивал скорее с вызовом. — А что ты хочешь от меня услышать?

***

С самого утра Гарри все как-то раздражало. Начиная с того, что он проснулся позже обычного, затем его волосы лежали ещё хуже, и весь этот порочный круг замыкало чавкание Рона на завтраке. Неужели каждый день он не замечал этого? Казалось, он готов был сорваться с любой момент. В кабинете сегодня было холодно, из-за чего Поттер неприятно поежился. Он сел на привычное место с Роном, и спереди должна была сидеть Гермиона вместе с Лавандой, но вместо неё Лаванда сидела с Парвати. Это показалось подозрительным. Занятия начались, а Гарри все не мог найти в классе Гермиону, но когда он присмотрелся к месту, где обычно сидел Малфой, то его возмущению не было предела — какого черта происходит? Почему они сидят вместе и говорят о чем-то? Они обсуждают его? Нет, такого быть не могло, возможно, это по учебе. Но иррациональный страх внутри Поттера говорил об обратном. Было так тяжело на сердце. «Счастье, — говорил он, — Есть ловкость ума и рук. Все неловкие души За несчастных всегда известны. Это ничего, Что много мук Приносят изломанные И лживые жесты.»*

***

— Гермиона, мы можем поговорить? — Гарри еле успел за убегающей из класса подругой. — Извини, я сейчас занята, — она резко свернула на другую лестницу, расходящуюся в противоположную сторону. Что сейчас вообще нахер произошло?

***

До самого вечера Гарри не мог успокоиться, и хотя он не был ни в чем уверен, паника захватывала его. Он бы и дальше предавался рефлексиям, если бы не сова, постучавшая в окно, которое было возле его кровати. Поттер впустил сову и осторожно забрал конверт; птица сразу же улетела. «Здравствуй, не едешь никуда на каникулах? Я тоже. Отправимся в Хогсмид? У меня есть кое-что для тебя. У меня был дом, В нем плотно закрыты двери На четыре поворота ключа, Но я больше себе не верю, Двери открыты всегда. В гостиной сидят все мои монстры, Я думал, все по-другому, все просто, Я чувствую этот запах — мой страх. Я слышу. Я вижу себя в их глазах. Извини, пришло время начать жить эту жизнь, Но не мою. Я бы просто хотел делать то, что хочу. Видишь? Я запутался, говорю: «Ты держись», А я уже не могу. Я ухожу.» Что вообще нахер происходит?

***

Гарри все еще немного потряхивало, но ровно до того момента, когда он разглядел силуэт Малфоя. Почему Поттер решил прийти? Почему Драко пригласил его? Что происходит? Последний вопрос мучает его очень давно. «Поэзия, — думал он, — наверное, не всегда должна быть посвящена кому-то особенному, да и кому-либо в целом. В сущности, я мог бы описать любой образ из головы, даже не от своего лица. Почему тогда получается так, что перед глазами всегда одна и та же картинка?» «Поэзия и проза, — полагал он, — если ты сочиняешь, должна быть написана своими словами, не полагаясь на других и не заимствуя у других. Но мне хотелось бы взять все слова, что ты говоришь, сделать из них что-то свое». Почему он пришел сюда? «Стоит самому себе признаться, Ты знаешь: я люблю улыбаться, Поэтому мне и не важно, где — Я просто всегда приду к тебе.» — Привет, Поттер, — Драко протянул ладонь для рукопожатия, а Гарри зачем-то просто взял ее. Снег был особенно мягким, падая на лицо огромными хлопьями и тут же тая, поэтому завороженный им Гарри не сразу ответил. — Да, здравствуй, — он задержал взгляд на затронутых инеем ресницах Малфоя. Какое трогательное зрелище. Малфой первый увидел нечто странное в их сцепленных руках, поэтому поспешил разнять их, но освобожденную ладонь девать было некуда, и он заметил криво завязанный шарф Поттера, который открывал шею для мороза, поэтому решил поправить его. — Мы недолго вроде, понимаешь, — он развязал шарф и сделал все по-своему. Гарри не понял, по какой причине он покраснел: из-за мороза или из-за ситуации, казавшейся ему неловкой, но не успел он в полой мере впасть в панику, как оба уже шли к железнодорожной станции. В «Три метлы» сегодня было особенно немноголюдно, Драко и Гарри сидели в углу, особенно погруженном в полутьму, сливочное пиво было особенно вкусным, а свет был особенно теплым и мягким. Сегодня все вообще было каким-то особенным, и Гарри сегодня почувствовал особенно хорошо. Они болтали о стихотворениях, французских романах Малфоя и еще какой-то ерунде, вспоминали что-то с младших курсов (естественно, то, что не заденет их обоих за живое). Неожиданно тон Драко сменился: — У меня есть… — У меня тоже, — Гарри перебил его. Они обменялись двумя листками, и Поттер почувствовал себя как-то глупо. «Поэзия, — подумал он, — не всегда посвящена кому-то, моя тоже. Она никому не посвящена, я просто писал о тебе». — Честно говоря, — он держал в руках чужой сложенный лист, когда Малфой уже принялся читать, но поднял свой взгляд на него. Они оба была одеты в свитеры, и Гарри думал, что в своем он выглядит немного нелепо, тогда как Драко все было к лицу. — Это вроде как о тебе, но ты и так, должно быть, понял, да? — Да, давно. Сердце так тяжело отбивало свой ритм. «Я сегодня и страницы не открывал, Так что французский почитай Мне свой роман. Говори все те иностранные слова, Я не понимал их тогда Никогда. Ты продолжай мне читать роман французский, Когда отчаянно грустно, Цвета тускнут. Кто-то видел же сегодня мои слёзы? Извини, я читал просто Твою прозу. Хочу почувствовать тепло солнца бликов, Не слышать выстрелов, криков, Это дико. Но понимание теперь стало ясным: Другая сторона прекрасного — Безобразное. Скажи: что же такое любовь, любимый? Я ведь не понимал слов длинных И половины. Пожалуй, любовь — это когда мне грустно, Любовь — это твой французский, И искусство.» Малфой улыбнулся, мягкие тени падали на его лицо, а Гарри все продолжал сидеть, не шевелясь. Он в спешке опустил голову и развернул лист. «Я все так же останусь в бездне. Тебя Ждет город, А я Уеду на море, Где русалки мне петь будут песни. Я все так же хочу исчезнуть, Мне Не к тебе Мне — на дне, Где Нет никого. И я был бы на месте. Я все так же останусь жалким, Видишь Меня в могиле? Слышал, Как хоронили? Пусть поют мне свои песни русалки.» Кажется, это было признание?

***

Гарри еле стоял на ногах, к вечеру мороз стал сильнее, но ему было как-то все равно. Почему он не мог удержаться? Потому что прохладные руки обхватили его горячее лицо, пылающее красным. Ну, и потому что он отчаянно целовал Драко Малфоя.