Третий лишний

День не задался с самого утра. Сначала почему-то не зазвонил будильник. К счастью, многолетняя рутина и природная паранойя разбудили Куникиду в четверть седьмого, а значит, от привычного расписания он отставал лишь на пятнадцать минут. Впрочем, и этого хватило, чтобы вывести его из равновесия. Потом Куникида запутался в душевой шторе и чудом не упал, у электрической бритвы сел аккумулятор, а купленное буквально вчера молоко вдруг скисло. Последнее было самым неприятным — ничего не подозревающий Куникида уже успел налить его в чашку и сделал большой глоток. Поморщился, выплюнул кофе и снова пошел чистить зубы. Он решил отказаться от завтрака: во-первых, поджимало время, во-вторых, все указывало на то, что холодильник барахлит. Кто знает, что еще успело испортиться? Куникида тщательно завязал галстук, поправил перед зеркалом очки и потянулся к ключнице, но ключей на привычном месте не нашел. Как странно. Куникида сердито потер переносицу и огляделся. Ничего. Тяжело вздохнув, он разулся и принялся за поиски. Ключи обнаружились лишь через десять минут — в кармане вчерашнего пиджака, уже завернутого в пакет для химчистки. «И о чем я только думал?» Мысленно отвесив себе подзатыльник, Куникида заторопился к двери. И тогда дверь заклинило. Кажется, само мироздание советовало не выходить сегодня из дома. Учитывая дальнейшие события, Куникида пожалел, что не прислушался.

***

А вот Дазай, как ни странно, пришел вовремя. О чем без устали напоминал на протяжении всей поездки. Сегодня им предстояла важная встреча с Портовой мафией — первая, после заключения перемирия. Но сейчас Куникида с Дазаем и директором Фукузавой сидели в машине, попавшей в пробку. — Если бы только кто-то не опоздал и мы выехали на двадцать минут раньше, — картинно сокрушался Дазай. Куникида покрепче сжал руль и подавил вздох. Кажется, за это утро он уже исчерпал лимит вздохов за неделю. Из равновесия его могли вывести лишь две вещи: нарушение планов и Дазай, и сегодня он получил вдоволь и того, и другого. — Ничего страшного, — отозвался Фукузава. — Я предупредил, что мы задержимся. Ты не виноват, Куникида. Не волнуйся. От его спокойного голоса чувство вины удвоилось, и к тому времени, как они прибыли на место, Куникида чувствовал, что он на взводе. Их уже ждали. Неподалеку от причала стояли Огай Мори, босс Портовой мафии, член исполнительного комитета Накахара Чуя — Куникида узнал его по фотографии из личного дела — и Тачихара Мичизо, входящий в группировку «Черные ящерицы». О Тачихаре Куникида слышал впервые, и Дазай поспешил это исправить — рассказал о нем в нескольких словах, пока они выбирались из машины. — Извините за опоздание, — сказал Фукузава, стоило им приблизиться, и коротко поклонился. Мори поклонился в ответ. — Ничего. Зато мне представилась возможность подышать свежим воздухом — в кои-то веки, — он выпрямился и метнул на Фукузаву странный взгляд. — Ну что, приступим? Нам многое надо обсудить. —Мори улыбнулся уголками губ, посмотрел на Дазая и добавил: — А дети пусть пока поиграют. После этих слов он снова повернулся к Фукузаве и махнул, указывая на столик с двумя стульями, установленный чуть поодаль. Куникида был уверен, что Фукузава откажется — не хватало им с Мори оставаться наедине! — но тот лишь молча кивнул. Отдал несколько распоряжений и, окинув Дазая напоследок многозначительным взглядом, пошел за Мори. — Смотри, Куникида-кун, — сказал Дазай, стоило им отойти на достаточное расстояние, и обвел рукой вокруг себя. — Здесь собрались все сливки мафии. Странно, что нет старика Хироцу. На переговорах советник куда полезнее, чем коротышка-терминатор. Видимо, Мори решил обойтись без мозгов и положиться на мускулы. Тачихара впился в Дазая мрачным взглядом, а Накахара рявкнул: — А ты какого хрена тут забыл?! — Ой, Чуя, мой дорогой напарник! — театрально удивился Дазай. — И ты здесь! Прости, я тебя не сразу заметил. Смотрю, ты совсем не изменился. Такой же мелкий. Напарник? Накахаре оставалось только посочувствовать. Поработав с Дазаем два года, Куникида искренне считал, что любой, кому выпало такое бремя, заслуживал уважения… — Зато ты очень изменился. Наверное в следующую встречу совсем превратишься в бомжа. — В отличие от тебя, мне идет любая одежда. А вот твоя шляпа... Стоп, что? Куникида почувствовал, как закоротило синапсы у него в голове, и замер. Нахмурился. Потер переносицу. Казалось, бетонный, покрытый мусором пол уходит у него из-под ног. Не в буквальном смысле, конечно, но… — О нет, нет, только не это, — пробормотал Куникида, потирая ладонями лицо. Он ведь ослышался? Конечно же, он ослышался. А если и не ослышался, то этому наверняка было разумное объяснение. Стоило словам сорваться с губ Куникиды, как Накахара подавился очередным оскорблением и резко обернулся. Куникида машинально посмотрел на его левое запястье — рукав немного задрался, и на коже явственно читалось: «О нет, нет...». Остальное скрывал пиджак, но Куникида уже знал, чем фраза заканчивается. За всю свою не очень долгую жизнь он никогда не думал, что пожалеет о том, что встретит суженую. Суженого. Проклятье. Все казалось дурным сном. Это происходит не с ним. Это не может происходить с ним. — Подумать только, какая неловкая встреча родственных душ, — присвистнул Дазай, нарушая тишину. — Все как я и предсказывал, не правда ли, Чуя? Несмотря на бодрый тон, его глаза потускнели, на лице появилось странное выражение. Впрочем, оно тут же исчезло, стоило Дазаю поймать на себе взгляд Куникиды. — Ерунда какая-то, — растерянно отозвался Накахара. Его брови были сдвинуты, глаза невидяще смотрели куда-то вдаль. — Родственные души? С ним? Я никогда не… — Накахара замолчал. Его взгляд метнулся к Дазаю — неуверенно, вопросительно, словно чего-то ожидая. Тот в ответ фыркнул и, пожав плечами, развел руками. — Да ладно, Чуя, будем честны: на лучшую партию ты и рассчитывать не мог. Совет вам да любовь, голубки. Эта фраза привела Накахару в себя. Он вздрогнул всем телом и, поморщившись, гневно сверкнул глазами. — Что за хрень ты вообще несешь? — На самом деле, это даже печально, — словно не слыша, Дазай театрально прижал ладонь к лицу и продолжил: — Человек, предназначенный тебе мирозданием, так «обрадовался» встрече, что первым делом сказал: «О нет, нет, только не это». Впрочем, чего еще можно было... — Дазай, довольно, — оборвал Куникида, который наконец-то нашел силы заговорить. Он слышал себя будто со стороны. От долгого молчания собственный голос звучал глухо и незнакомо. Слова давались с трудом. Куникида поправил очки, чтобы чем-то занять руки. Воспитание подсказывало: будет совсем неправильно оставить своего… суженого на растерзание Дазаю. — Куникида-кун — настоящий джентльмен! — с притворным восхищением хлопнул в ладоши Дазай. — Ничего, Чуя, он даже из такого как ты сделает подобие человека. — Я не… — Интересно, чем он провинился, что заслужил такое мучение? Куникида медленно вдохнул и досчитал до пяти, пытаясь успокоиться и подавить поднимающуюся панику. Нет, паниковать не надо. Надо успокоиться, хорошенько все осмыслить, уложить в голове новые факты, нарисовать пару графиков и схем. А лучше — диаграмму. — Чуя-сан, он вас оскорбляет! — сорвался Тачихара, все это время молча наблюдавший за происходящим. На его щеках проступили красные пятна. — Мы не можем спустить ему это с рук! В конце концов, они на нашей территории, давайте… — Тачихара, — предостерегающе перебил Накахара. — Но… — Тихо! — Ну вот, — снова встрял Дазай. — Теперь понимаешь, как сложно привить дисциплину уличной шавке? Впрочем, в отличие от меня, дрессировщик из тебя так себе. Глаза у Накахары были голубые, но сейчас Куникиде казалось, что они горят огнем. Он смотрел на Дазая так, словно прикидывал, какой способ убийства наиболее болезненный и долгий. Куникида прекрасно знал этот взгляд, потому что видел его в зеркале как минимум дважды в неделю. Внутренний детектив, учитель и просто хороший человек потребовал, чтобы Куникида взял себя в руки и забыл о личных проблемах, пока не дошло до увечий или еще чего похуже — трупов. Вряд ли это положительно скажется на мирном договоре. — Давайте все успокоимся, — сказал он, делая шаг вперед, и поднял руки. — Тачихара-сан, Накахара-сан, уверен, у Дазая не было намерения вас оскорбить. И все же, прошу за него прощения. — Куникида сделал вид, что не услышал, как Накахара в ответ огрызнулся («Не было?! Да он спит и видит, как бы вывести меня из себя!»), и продолжил: — Давайте вспомним истинную цель нашей встречи и отложим разногласия до более подходящих времен. — Куникида сделал вид, что не услышал, как Дазай в ответ усмехнулся («Подставка для шляп, да у тебя мания величия!»), и продолжил: — Мы здесь для того, чтобы обезопасить улицы Иокогамы, а не выяснять отношения. — Ладно, так и быть. Слова Тачихары «и откуда Детективное агентство только вытащило этого зануду?!» он тоже пропустил мимо ушей. Ради высшего блага. А вот Дазай не пропустил. — Смотри-ка, он еще и тявкает на моего напарника. — Этот очкарик — твой напарник? — поинтересовался Накахара. — Именно. И, чтобы ты знал, Чуя, Куникида-кун — прекрасный напарник. Обязательный, внимательный к деталям и, главное, идеально владеет собой. В отличие от некоторых. Куникиду охватило странное чувство: с одной стороны, Дазай похвалил его, с другой — кажется, у его слов было совершенно иное предназначение. Накахара снова сжал руки в кулаки, но не удостоил Дазая ответом. Вместо этого повернулся к Тачихаре и бросил: — Не ведись. Дазай мастерски играет на нервах, но очкарик прав: мы собрались не для того, чтобы ругаться. — Какая похвальная сознательность, — усмехнулся Дазай. — Я и не ожидал от тебя. Может быть, вы с Куникидой и правда созданы друг для друга. — Дазай, перестань, — сказал Куникида. — Связь между «родственными душами» — это не то, над чем можно насмехаться. — Уймись уже, ублюдок, — одновременно с ним сказал Накахара. Они с Куникидой переглянулись, и Накахара тут же отвернулся, тихо выругавшись себе под нос. На лице Дазая появилось странное выражение. Он издал какой-то звук, который уже через несколько секунд перерос в смех. — Кто бы мог подумать, что у небесной канцелярии есть чувство юмора, — выдавил он сквозь хохот. — Или этот союз заключили в аду?