Третий лишний

Говорят, в любой, даже самой плохой ситуации можно найти положительную сторону. Пожалуй, так оно и было: по крайней мере, Куникида нашел «ту единственную» до своего двадцать третьего дня рождения, а значит, в график укладывался, пусть и с трудом. (Правда, временные рамки пункта «узнать поближе» теперь колебались где-то между «три месяца» и «никогда», но это уже детали.) На этом положительные стороны заканчивались, и начинались отрицательные, которых, как ни посмотри, было в разы больше. Куникида тяжело вздохнул и залпом, не чувствуя вкуса, осушил стакан виски, который так своевременно протянул ему Дазай. Они расположились в захудалом баре неподалеку от доков. Кажется, Дазай был здесь завсегдатаем. В любое другое время Куникида бы даже не переступил порог подобного заведения, но сейчас, задумчиво рассматривая вывеску (часть лампочек перегорела, и от названия остались только последние буквы «а» и «д»), чувствовал себя как нельзя к месту. — Ну-ну, — успокаивающе похлопал его по плечу Дазай, хотя его тон был каким угодно, но только не успокаивающим, — все не так уж и плохо. — Неужели? — отозвался Куникида и сделал бармену знак повторить. — Конечно, — сказал Дазай. — Все могло быть куда хуже! Твоим избранником мог оказаться… — Он на мгновение задумался, словно перебирая варианты, и чуть неуверенно добавил: — Скажем, сестра Коё. — И чем же это было бы хуже? — Ну, во-первых, — принялся загибать пальцы Дазай, — она старше тебя на четыре года! Только подумай, что сказали бы на это твои родители. А Чуя твой ровесник… — Вряд ли это их утешит. — Во-вторых, она феминистка, да и вообще, очень властная женщина... — Но хотя бы женщина! — вставил Куникида, который никогда прежде влечения к представителям своего пола не испытывал и помыслить не мог, что его избранником окажется мужчина. — Не будь сексистом, — отмахнулся Дазай. — Так вот, сестренка Коё — женщина властная и предприимчивая. Она б тебя живьем проглотила. Бармен наполнил их стаканы, и Куникида, тут же схватив свой, сделал большой глоток, малодушно надеясь залить алкоголем суровую реальность. — Или твоим соулмейтом мог оказаться я, — внезапно сказал Дазай и усмехнулся, когда Куникида судорожно закашлялся. Что ж, он был прав, отдышавшись, признал Куникида. Перспектива оказаться связанным с Дазаем до конца жизни была хуже любого мыслимого кошмара. — Так что Чуя еще не самый плохой вариант. Знаешь, а ведь он довольно славный малый... — Ты правда так считаешь или просто меня успокаиваешь? — Ты уверен, что хочешь знать правду? — Так я и думал. — Ладно, — Дазай пригубил виски, отставил стакан в сторону и поднял глаза на Куникиду. — Буду с тобой откровенен. Чуя — сущее наказание. Те годы, когда я был его напарником, были самыми ужасными в моей жизни. Поэтому на твоем месте я бы сбежал куда-нибудь подальше. По крайней мере, пока все не утихнет. Говорят, в Кикиктархуаке в это время года замечательная погода. Куникида невольно задумался — побег на край света казался сейчас заманчивой идеей. — Нет, — наконец покачал головой он. — Нет, Дазай, я не могу с ним так поступить. Бросить его сейчас, без объяснений, взять и трусливо сбежать… Нет. Это было бы крайне эгоистично с моей стороны. — А ты не думаешь, что Чуя только обрадуется, если ты сбежишь? Не похоже, чтобы он горел желанием с тобой общаться. Так что ты в любом случае ведешь себя как эгоист. — Поражаюсь твоему таланту перевернуть все с ног на голову, — вздохнул Куникида. — Накахара — половинка моей души. Нам суждено быть вместе. К тому же, мой план... — Вряд ли Чуя впишется в твой план о семье, детях и доме с белым заборчиком. Сам подумай, он член мафии. — Мирозданию виднее. — Он наш враг! — Любовь и вражда! Обе они, как утверждал Эмпедокл, бессмертны… — Статистика разводов с ним не согласится. — Если двое готовы идти на компромиссы, развода не случится. — А ты уверен, что Чуя готов? Ты его совсем не знаешь! Куникида задумчиво потер подбородок — а ведь Дазай прав, он ничего не знает про Накахару. Ну, кроме того, что написано в досье, хранящемся в Детективном агентстве. — Да, с этой ситуацией надо что-то делать, — пробормотал он. — Пожалуй, для начала стоит пригласить его на свидание. Как считаешь? Не дождавшись ответа, Куникида перевел взгляд на Дазая. Невидяще уставившись перед собой, тот водил пальцем по кромке стакана и выглядел непривычно задумчивым. Странно. Куникида ожидал, что Дазай хорошенько повеселится за его счет. Неужели случившееся выбило из колеи и его? Да нет, ерунда какая-то. Куникида покачал головой. Волной нахлынуло раздражение — если бы не Дазай, ничего бы не произошло, Накахара бы не произнес тех роковых для них обоих слов, и... Куникида допил виски, со стуком поставил стакан на стол и вздохнул. Кого он обманывает? Накахара Чуя был его родственной душой, тем «единственным», о ком рассказывается в детских сказках, и кого Куникида ждал, сколько себя помнил. Дазай был здесь совсем не при чем. От судьбы не уйдешь, как любила говаривать прабабушка, а раз они с Накахарой предназначены друг другу судьбой, то все равно рано или поздно бы встретились. Лучше раньше, чем позже, решил Куникида. Пора взять себя в руки и внести небольшие корректировки в жизненный план. — Мне пора, — сказал он, поднимаясь со стула, и положил на стойку несколько купюр. Дазай тем временем обернулся к бармену и указал на свой опустевший стакан. Незамедлительно оказавшись рядом, бармен подлил ему выпивки. — Помни о том, что тебе завтра на работу, — посоветовал Куникида. Вместо ответа Дазай глотнул неразбавленный виски и даже не поморщился. Куникида осуждающе покачал головой. — Ладно я… Но тебе-то зачем напиваться? Дазай отсалютовал ему стаканом и улыбнулся странной кривой улыбкой: — А я праздную.