Третий лишний

— Слушаю, — приглушенный, казалось чуть запыхавшийся голос Чуи раздался в динамике после тринадцатого гудка. Вообще-то Куникида ненавидел быть навязчивым и обычно сбрасывал вызов после седьмого, справедливо полагая, что лучше перезвонить, чем надоедать почем зря, однако отчаянные времена, взывающие к отчаянным мерам, повлияли на него далеко не лучшим образом. Именно поэтому он звонил Чуе уже в пятый раз, а предыдущие четыре терпеливо слушал долгие гудки до тех пор, пока механический голос мобильного оператора не предлагал оставить сообщение после сигнала. — Что там у тебя? — нетерпеливо спросил Чуя. — Кто-то умер? Надо помочь избавиться от тела? — Что? Нет! — ответил Куникида и, закашлявшись, мысленно добавил: «по крайней мере, пока». — Тогда чего трезвонишь, как на пожар? У меня работа в самом разгаре. На заднем фоне раздался плеск, словно что-то тяжелое столкнули в воду. Куникида сглотнул, вспомнив сказанные якобы в шутку слова Чуи о том, как в Портовой мафии принято избавляться от трупов, но потом потряс головой и сосредоточился на насущном. Скользнул взглядом по листку с заготовленной речью, поправил очки и торжественно объявил: — Нам нужно поговорить. — Слушаю. Говори. — Это не телефонный разговор. Чуя хмыкнул — пренебрежительно, как показалось Куникиде, — но ничего не сказал. Некоторое время на другом конце провода царило молчание. Потом послышался вздох. — Вообще-то я тоже хотел кое-что обсудить. Когда ты свободен? — спросил Чуя. Судя по голосу, этот разговор не предвещал ничего хорошего, но Куникида не столько насторожился, сколько растерялся от того, что Чуя перехватил инициативу. Впрочем, он быстро взял себя в руки и ответил: — Сегодня я работаю до шести. Предлагаю встретиться в кафе, расположенном на первом этаже детективного агентства. Куникида был уверен, что Чуя откажется, и был готов предложить еще три других места встречи, подходящих его плану, однако Чуя, помолчав, ответил: — Договорились. Буду в шесть, — и отключился. Дело оставалось за малым: осторожно, как бы мимоходом, сообщить о предстоящей встрече Дазаю — да так, чтобы он ничего не заподозрил. После этого, согласно тщательно разработанному Куникидой плану, Дазай должен явиться в кафе, увидеть там Чую, одиноко сидящего за столиком в ожидании Куникиды, и подсесть к нему. Завяжется беседа, а там слово за слово… Возможно, обойдется даже без кровопролития: Куникида заметил, что в отсутствие посторонних Дазай с Чуей умели общаться цивильно — вспомнить хотя бы их поведение в кинотеатре… В лучшем случае эти идиоты признаются друг другу в любви. В худшем — попытаются друг друга убить, но Куникида с Ацуши будут внимательно наблюдать за происходящим откуда-нибудь неподалеку и вмешаются, если возникнет угроза общественному спокойствию и безопасности. Но почему-то Куникида был уверен, что его план увенчается успехом. От этой мысли он почувствовал прилив воодушевления. Несмотря на все свое презрение к преступникам в общем и Портовой Мафии в частности, он проникся к Чуе чем-то похожим на… уважение. Чуя оказался прямым и честным, пунктуальным и верным своему слову. Оно и неудивительно: в конце концов, Чуя был его, Куникиды, родственной душой. Куникида не сомневался, что судьба бы никогда не связала его с отпетым негодяем. Пожалуй, случись что, Куникида без колебаний доверит ему свою спину. Надо было признать: некоторые члены Портовой Мафии оказались вполне… терпимыми. Взять того же Акутагаву: при должном старании из него еще можно вылепить достойного члена общества! Куникида вписал соответствующий пункт в планы на третий квартал года, аккуратно вычеркнув исследование и анализ банков на предмет ипотечных предложений, поскольку прекрасно понимал, что отношений у них с Чуей нет и не будет. По крайней мере, таких, которые предусматривают совместную ипотеку. А других кандидатов, с которыми Куникида решился бы на такой серьезный шаг, пока не было. К сожалению. Потому что по самым скромным прикидкам у него оставалось около трех месяцев на то, чтобы найти себе нового спутника жизни. (Куникида нахмурился и поправил очки. Не спутника, а спутницу. Спокойную, рациональную девушку из приличной семьи, которая не будет преподносить сюрпризы. Удивительно, как быстро пятьдесят восемь пунктов требований к идеальной паре сжались до четырех. Пяти, если посчитать новый пунктик о «девушке». Раньше он и не думал, насколько пол партнера важен для него, так как считал это само собой разумеющимся. Впрочем, Чуя на многое сумел открыть ему глаза.) В противном случае придется сдвигать временные рамки плана на ближайшие сорок лет жизни, что делать категорически не хотелось. Возможно, все-таки придется воспользоваться предложением Катая и сходить с ним как-нибудь на гокон…

***

— Куникида-сан, вы уверены? — в десятый, наверное, раз спросил Ацуши. Он выглядел не то расстроенным, не то виноватым, мял край плаща, и упорно не смотрел Куникиде в глаза. — Все-таки Чуя-сан — ваша половинка… — Слушай, человек-тигр, может хватит уже, — рыкнул Акутагава, вырывая из цепких пальцев Ацуши свой плащ. — Расёмон тебе не когтеточка! — Не похоже, чтобы он был против, — парировал Ацуши и снова потянулся к плащу. Акутагава возвел глаза к потолку, глубоко вдохнул, медленно выдохнул и… ничего не ответил. Краем сознания, Куникида отметил: эта парочка ведет себя как-то странно… В любом случае, надо будет обсудить с ними важность компромиссов в партнерских отношениях. Хотя с Расёмоном, кажется, у Ацуши было полное взаимопонимание. Пожалуй, было чему удивиться. Куникида потряс головой, выбрасывая из нее посторонние мысли, и вернулся к насущным проблемам. — Чуя должен сесть за этот столик, — сказал он, внимательно оглядывая кафе. — Далеко от окна, а значит есть вероятность, что стеклопакеты в случае чего останутся целыми, к тому же, никто не поранится осколками. До огнетушителя — рукой подать, и выход достаточно далеко — при должной сноровке мы успеем его перехватить… Да, пожалуй, это самое безопасное и удобное место во всем кафе. — Но как мы заставим его сесть именно сюда? — поинтересовался Ацуши, растерянно почесывая затылок. Куникида с довольным видом щелкнул пальцами, взял со стойки администратора таблички с надписью «зарезервировано» и расставил по всем остальным столикам. Люси, которая вытирала, стаканы, неодобрительно качнула головой и нахмурилась. — Даже последний кретин учует подвох, — фыркнул Акутагава одновременно с Ацуши, который, сияя глазами, воскликнул: — Отличная идея, Куникида-сан! — Теперь осталось выбрать укрытие, — сказал Куникида и снова обвел помещение пристальным взглядом. — Мы должны находиться где-нибудь поблизости — на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. При этом нам категорически нельзя привлекать к себе внимание и бросаться в глаза. — Я принес маскировку, — сообщил Ацуши и гордо продемонстрировал три пары накладных усов, шляпу-котелок и черные очки. Шляпу и усы он попытался всучить Акутагаве. — Я это не надену, — отрезал тот. — И вообще, я прятаться не собираюсь. Как и участвовать в балагане, который вы тут устраиваете. — Неужели тебя не волнует судьба Чуя-сана и Дазай-сана? — воскликнул Ацуши. — Лезть в дела Дазай-сана — идея, заранее обреченная на провал. А лезть в дела Дазай-сана, которые касаются Чуи, — вообще самоубийство. Поэтому уж лучше я… В этот момент телефон Куникиды пронзительно зазвонил, заглушая слова Акутагавы и заставляя Ацуши крупно вздрогнуть и выпустить плащ из рук. Куникида с невозмутимым видом достал телефон и нажал на кнопку. — Что это было, Куникида-сан? — Ацуши облизнул губы. — Увертюра из оперы «Вильгельм Телль», а вообще — будильник. До встречи с Чуей осталось пять минут, поэтому нам нужно спрятаться до его появления. А я заметил, что он отличается пунктуальностью. Почему-то последние слова прозвучали скорее в негативном ключе. — Куда будем прятаться? — спросил Ацуши. — Может, вот за теми колонками? Или за барную стойку? Проходившая мимо Люси снова окинула их недовольным взглядом. — О, придумал, можно попросить у Люси фартук и притвориться новенькими официантами! — Человек-тигр, ты совсем тронулся головой? Думаешь, Чуя и Дазай-сан тебя не узнают?! — в голосе Акутагавы презрение мешалось с удивлением. Словно он не мог поверить тому, что слышит. — Ацуши, Акутагава прав, — строго сказал Куникида. — Нельзя, чтобы Дазай или Чуя заподозрили, что их встреча не случайна, иначе все усилия пойдут насмарку. — Дазай-сан уже давно все просчитал и понял, — а вот теперь в голосе Акутагавы осталось только презрение. Словно он не мог поверить в то, что его окружают такие тупицы. — Акутагава, — строго одернул его Куникида, — разговаривая со старшими следует использовать уважительную форму. Я добавлю этот пункт к лекции о… — Он раскрыл блокнот, и в этот самый момент ручка необъяснимым образом выскользнула у него из пальцев и закатилась под стол. Куникида полез за ней и услышал возбужденный голос Ацуши: — Куникида-сан! Это же идеальное укрытие! Не прошло и секунды, как стало очень тесно: Ацуши не нашел ничего лучше, чем залезть под стол и потянуть за собой Акутагаву. — Что ты делаешь, кретин?! — рявкнул тот. — Ацуши, зачем ты полез под стол? — поинтересовался Куникида. Тот в ответ невинно захлопал глазами: — За вами. Куникида попытался принять величественный вид и (что было довольно трудно, находясь под столом), и стукнулся макушкой о столешницу. И именно в эту секунду колокольчик над входной дверью возвестил о новом посетителе. Куникида, который собирался выбраться из-под стола, замер. Рядом раздался шепот Ацуши: — Надо же, Чуя-сан и правда отличается завидной пунктуальностью. Что ж, отступать поздно: Чуя уже вошел в кафе. К счастью, скатерти на столах длинные — если не устраивать лишнего шума, то, возможно, удастся остаться незамеченными. Чуя коротко огляделся по сторонам и, не увидев Куникиды, нахмурился. Вытащил телефон — видимо для того, чтобы сверить время, и хмурый вид сменился замешательством. Куникида ощутил прилив гордости — похоже, слава о его пунктуальности бежала впереди него. Впрочем, гордость скоро сменилась обеспокоенностью: если так пойдет и дальше, то следующим шагом Чуи станет звонок ему, Куникиде. А говорить, прячась под столом в шаге от Чуи — решение далеко не самое умное. Поэтому Куникида достал телефон и быстро набрал сообщение: «Извини. Задерживаюсь. Непредвиденные дела» и перевел телефон в бесшумный режим. В следующую секунду раздался звук входящего сообщения. Прочитав его, Чуя вздохнул, огляделся и, сев за единственный не зарезервированный столик, попросил Люси принести ему кофе. Куникида осторожно подполз к свисающей со стола скатерти, приподнял край и оглядел помещение. Дазая нигде не было. Как странно. Примерно здесь Куникида начал понимать, что его идеальный план находится под угрозой. Когда он сегодня упомянул о своем свидании с Чуей, Дазай с равнодушным видом жевал яблоко и, кажется, даже не слушал. А вдруг он решил сдаться? Вдруг не придет? Или опоздает минут на сорок? Никакой, даже самый терпеливый человек, не будет ждать столько, а Чуя вообще не отличался такой добродетелью, как терпение. Впрочем, этим опасениям было не суждено сбыться: колокольчик на двери кафе снова натужно задребезжал, и в дверях показался Дазай. С кривой усмешкой, застывшей на губах, он оглядел помещение, и без каких-либо колебаний направился к Чуе. — И что ты, коротышка, забыл в нашем кафе? — с насмешкой спросил он вместо приветствия. — Неужели ждешь Куникиду, чтобы как примерный муженек проводить его домой после рабочего дня? — Вроде того, — пожал плечами Чуя. — Вынужден тебя огорчить, Ромео: Куникида ушел примерно с час назад, променяв тебя на Ацуши. Чуя отпил кофе, отвернувшись от Дазая. Всем своим видом он демонстрировал равнодушие. — Дорогая, принеси мне двойной виски, — Дазай окликнул Люси и, не особо раздумывая, уселся за столик Чуи. Куникида тихо выдохнул. Появилась самая непредсказуемая часть его плана, а именно — Дазай. Итак, этап первый (сделать так, чтобы Дазай явился на встречу с Чуей) прошла как по маслу. Рядом послышалась тихая возня: это Ацуши зажал Акутагаве рот и не давал выбраться из-под стола. Коротко шикнув на детей — еще не хватало из-за них провалить второй этап! — Куникида снова перевел все внимание на сидящую за соседним столиком парочку. — Ваш заказ, — тем временем Люси вернулась и хмуро поставила перед Дазаем стакан с янтарной жидкостью. — И я сто раз просила не называть меня «дорогая». — «Милая» тебе нравится больше? — усмехнулся Дазай. — Или, может, «крошка»? Куникиде показалось, или на этих словах Чуя вздрогнул? — Мне никак не нравится, — отрезала Люси и с достоинством удалилась. Дождавшись, пока она окажется вне пределов слышимости, Чуя фыркнул: — Удивительно, как тебя до сих пор не засудили за домогательства. Со своего места Куникида почти не видел его лица, зато видел покрасневший кончик уха. — Ревнуешь? — Дазай залпом осушил стакан виски, даже не поморщившись, и с интересом уставился на Чую. — Мечтай, — отозвался тот, однако голос его прозвучал несколько натянуто. Неужели Чуя и правда ревновал? Из-за того, что Дазай заигрывает с Люси? Как бы Чуя не пытался изображать безразличие к происходящему, получалось у него плохо. Куникиде не нужно было видеть его лица, чтобы это понимать. Словно в подтверждение его мыслей, Дазай сказал: — Знаешь, Чуя, актер из тебя никудышный. Даже Куникида раскусил бы твой блеф. Или ты настолько ко мне неравнодушен, что не можешь держать себя в руках? — Захлопнись, — рявкнул Чуя, и деланное спокойствие слетело с него, словно пожелтевшая листва с порывом осеннего ветра. — Какого хрена тебе от меня нужно? — Мне? От тебя? — Дазай рассмеялся. — Не льсти себе. От тебя мне никогда ничего не было нужно. Это ты вообразил себе невесть что и бегал за мной как собачонка. Злой румянец, заливавший щеки Чуи, схлынул, сменившись бледностью. — Заткнись. — Правда глаза колет? Сейчас тебя должен волновать Куникида, но, похоже, мыслями ты далек от своего бедного суженого. Интересно, что бы он подумал, если бы сейчас слышал твою ревнивую истерику? Уверен, его сердце бы было разбито. Губы Дазай кривила усмешка. Куникида, прекрасно слышавший каждое слово, скорее хотел разбить себе лоб, но увы. Их укрытие требовало соблюдать относительные тишину и неподвижность. — Наши с Куникидой отношения тебя не касаются. — Еще как касаются: неужели ты и правда считаешь, что меня не должно волновать благополучие моего дорогого напарника? — Я тебя умоляю, — закатил глаза Чуя. — В отличие от меня ты, может, и хороший актер, но сейчас твою игру раскусил бы даже Куникида. Тебя не волнует никто, кроме тебя самого. Не припомню, чтобы ты хоть немного беспокоился обо мне, когда мы были напарниками. — Умолять надо не меня, а нашего милого наивного Куникиду. — Это было образное выражение! Дазай опустил взгляд, провел кончиком пальца по ободку пустого стакана. Сейчас он был похож на беззаботного прожигателя жизни, который завалился в бар к друзьям, выпить среди недели. — К слову, подставка для шляп, меня всегда волновало благополучие моих напарников. Пусть даже временных. Чуя напрягся, Куникида — тоже. Вот оно! Сейчас Дазай должен раскрыть свои истинные чувства, после чего они с Чуей помирятся. Возможно даже сольются в поцелуе, хотя лучше бы им этого не делать. Иначе придется вылезать из-под стола и прочитать им лекцию о недопустимости открытого проявления пылких чувств на публике. Особенно когда рядом дети. Эти мысли промелькнули в голове Куникиды за короткую паузу, которую сделал Дазай в лучших традициях драматического театра. Но мысли, к сожалению, не материальны, и следующие слова Дазая, сказанные гаденьким уничижительным тоном, безжалостно растоптали все планы Куникиды: — Но ты — исключение. Возможно, Куникида ошибся относительно того, что Чуя не отличается терпением. Вот сейчас он все еще сидел за столиком, глядя прямо перед собой и сжимая пальцы на ручке кружки. У самого Куникиды уже руки чесались — так хотелось придушить Дазая. А ведь объектом его издевки был даже не он. — Можно подумать, меня когда-то заботило твое благополучие. — И кого ты пытаешься обмануть своей жалкой бравадой? — фыркнул Дазай. — Я вижу тебя насквозь. — Заткнись уже, — процедил Чуя. — Ну хоть в ответах ты постоянен. — Кто бы говорил про постоянство. — Ну, я никогда не утверждал, что хочу чего-то постоянного. В отличие от тебя. Лицо Чуи напоминало лишенную эмоций маску. Он все еще сидел на месте, ничего не делая, даже не шевелясь, но напряжение, исходившее от него можно было почувствовать. Пожалуй, Куникида бы сказал, что оно было настолько плотным, что его можно было резать ножом. Тем самым, который только что оторвался от стола и завис в воздухе, вместе с остальными приборами. — Ну зачем же так эмоционировать, — фыркнул Дазай. — Думай не обо мне, а о своей половинке. — Последнее предупреждение: заткнись, — выдавил Чуя, — или я за себя не отвечаю. Дазай, как ни странно, послушался. Откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и теперь с интересом наблюдал, как Чуя осторожно, словно находится в фарфоровой лавке, поднимается и идет к выходу. Пустой стакан из-под виски, который больше ничто не удерживало на столе, тоже оторвало от поверхности. Куникида с ужасом понял, что еще немного и стол, под которым они прячутся, тоже поднимет в воздух. — Не садись сейчас за руль, крошка, — вдруг сказал Дазай в спину Чуи. — Ты же только недавно поменял машину. — Катись к черту, ублюдок, — сказал Чуя, не оборачиваясь. В загустевшем воздухе тонкий звон колокольчиков звучал скрежетом. — Я тоже вижу тебя насквозь. Стоило Чуе выйти из ресторана, как на мгновение воцарилась тишина, словно затишье перед бурей, а потом все зависшие в воздухе предметы — тарелки, приборы, бокалы и чашки — с оглушительным грохотом упали вниз. Ацуши испуганно подпрыгнул и стукнулся макушкой о стол, Акутагава, как ни странно, даже не дернулся. Куникида вздохнул и сосчитал до десяти. На счет «восемь» раздались хлопки одиноких аплодисментов. — Браво, Куникида-кун, — протянул Дазай. — Надеюсь, спектакль тебе понравился. Хотя, признаться, места можно было выбрать получше. Видимо, Дазай давно заметил их укрытие. А может, как Акутагава и говорил, Дазай действительно раскусил план Куникиды с самого начала? Что ни говори, а в плане интриг и манипуляций ему не было равных. Куникида со всем достоинством, на которое только был способен, вылез из-под стола и отряхнулся. Потом оглядел масштабы катастрофы. Как ни странно, разбитым оказался всего один стакан — стакан, из которого пил Дазай. — Еще под венец ступить не успел, а уже прячешься от суженого, — с наигранным разочарованием протянул Дазай, поигрывая осколком. — А теперь представь, какой апокалипсис Чуя устроит, если однажды ты вернешься домой со следами помады на воротничке... — Обязательно было доводить его до такого состояния? Тебя, конечно, мало заботят чувства окружающих, но сейчас вел себя как настоящий м… м… мелочный человек. — Куникида устало потер переносицу. Произнести то, что вертелось на языке, он не смог. — Если бы все закончилось разгромом, мне бы пришлось вычесть стоимость ремонта из твоей зарплаты… — Режиссер отвечает за постановку. Актеры просто действуют по сценарию. Играют свои роли. Иногда — импровизируют. Куникида хотел было возразить, но понял, что, к сожалению, Дазай в чем-то прав. Вина Куникиды в данной ситуации однозначно была. Мимо проплыла Люси, которая принялась невозмутимо собирать со столов таблички «Зарезервировано». Глядя на нее, Дазай фыркнул: — Ты даже над декорациями поработал. Снимаю шляпу, — он шутливо поклонился, потом перевел взгляд на Ацуши и Акутагаву. — Нет, вы только посмотрите, — деланно возмутился он. — Куникида-кун, как тебе не стыдно? Мало того, что ты прятался от Чуи, так еще не один! Вот уж не думал, что ты — скрытый лоликонщик. — Д-дазай-сан, все не так! Мы просто хотели помочь вам с Чуя-саном… — начал Ацуши, но осекся из-за толчка от Акутагавы. Взгляд Дазая потяжелел. — Пожалуй, я разочарован. Особенно меня поразил ты, Акутагава. Вот уж не думал, что ты будешь заниматься подобной ерундой. Да еще и из рук вон плохо. — Простите, — коротко сказал Акутагава. — Этого больше не повторится. — Естественно, — железным тоном ответил Дазай, и Акутагава вытянулся в струнку, словно солдат на плацу. Куникида поспешил вмешаться: — Дазай, перестань срываться на детей. Они не виноваты в том, что ты сам не в состоянии разобраться со своей личной жизнью. — Личная жизнь должна оставаться личной, — веско сказал Дазай. — Что-то не припомню, чтобы тебя это волновало, когда ты пытался саботировать мои свидания с Чуей! — Куникида-кун, как ты можешь! Я всего лишь хотел тебе помочь. — А ты думаешь, мы хотели противоположного? — Ну, чего бы вы ни хотели, Чуя вряд ли оценил попытку. И если он узнает о твоем участии, то лучше не попадаться ему на глаза ближайшие… годика три, нет, лучше пять. Чуя страшен в гневе. И память у него хорошая. — Но Чуя-сан же не видел нас, — сказал Ацуши. — Чуя, конечно, сообразительностью не отличается, но он же не полный идиот. Когда он перестанет злиться и сложит два и два, то обязательно поймет, что Куникида-кун опоздал не просто так. А вот об участии Ацуши и Акутагавы, если вам повезет, он никогда не узнает. И, кстати, вы же понимаете, что если бы он вас обнаружил, то одними только увечьями дело бы не ограничилось? Поэтому мне пришлось постараться и вывести Чую из себя, чтобы он сосредоточился только на мне. Так сказать, принять удар на себя. Цените мои старания. Слов, чтобы ответить лучившемуся самодовольством Дазаю, не осталось. А те, которые остались, не стоило произносить даже мысленно. Молча выйдя на улицу, Куникида глубоко вдохнул. В воздухе пахло сыростью и озоном. «Похоже, скоро начнется дождь», — заметил он, глядя на серые, набухшие тучи, которые стремительно сгущались над городом. Словно в подтверждение его мыслей, где-то вдалеке грянул гром. Куникида никогда не отличался приверженностью к суевериям, но сейчас это показалось ему дурным знаком. Он вытащил из кармана телефон, чтобы отключить беззвучный режим. Экран загорелся от входящего звонка. Увидев имя Чуи, Куникида замешкался. Подавив малодушный порыв проигнорировать звонок, он снова глубоко вдохнул и хотел было ответить, но не успел. Через несколько секунд Куникида получил смс о новом голосовом сообщении. На дисплей упала первая робкая капля дождя. Смахнув ее, Куникида набрал свой автоответчик. — Предупреждаю в первый и последний раз: держись от меня подальше. И вообще забудь о моем существовании, — в голосе Чуи слышался неприкрытый гнев. — Если я замечу, что кто-то из вашего вшивого агентства крутится рядом, то я за себя не отвечаю. И плевать мне на мирный договор.