Третий лишний

***

— Эй, Дазай! Придурок, хватит тут корчить из себя умирающего! Я не для того провёл в самолёте десять часов, чтоб ругаться с твоим трупом! — сквозь раздражение в голосе Чуи проступали панические нотки. Щеки коснулись тёплые пальцы. Дазай приоткрыл глаза. Давно он уже не видел лица Чуи так близко, чтобы разглядеть на дне зрачка красный уголёк. Он медленно приподнял руку и коснулся пальцев Чуи, чуть сжал. Дорогая кожа перчаток коротко скрипнула. — Выглядишь усталым, крошка. Неужели примчался из сюда аж из Мексики? И все ради меня? Дазай любил наблюдать за Чуей, любил предсказывать его действия и слова. И больше всего ему не нравилось ошибаться. За свои ошибки ему всегда приходилось дорого платить. — Не болтай ерунды. Меня сюда отправил босс. — Чуя отвел взгляд, и Дазай ощутил прилив надежды. Несмотря на холодный ответ, голос Чуи едва заметно сбился. Он не обманывал, но и не говорил всей правды. — Не вздумай помереть. Твои бесполезные ученики должны были вызвать подкрепление и эту вашу докторшу. Чуя попытался отстраниться, чтобы разобраться с засадой, (даже не обратив внимание, что на них никто больше не нападает). А может, просто жалел о том, что наклонился настолько близко. Дазай накрыл ладонь Чуи своей, удерживая его на месте. — Постой. Я должен тебе кое-что сказать… пока еще не слишком поздно... — Дазай… — Прости. — Серьёзно? — Чуя приподнял бровь. — Не самый подходящий момент для извинений. — Другого может не представиться. — Дазай закашлялся. Он по-прежнему прижимал к лицу пальцы Чуи, и от них, несмотря на перчатки, по коже расходилось тепло. Холод, сковывавший Дазая по рукам и ногам, словно отступал. — А?! — вскинулся Чуя и одернул руку. — Думаешь, можешь сказать: «прости», и этого будет достаточно?! После всего, что было, после всех твоих мудачеств, после того, как ты несколько раз меня чуть не прикончил? Чую легко было читать, он был открытой книгой. Дазаю всегда нравилось наблюдать, как на лице Чуи сменяются эмоции. Как удивление превращалось в гнев, когда Чуя понимал, что Дазай в очередной раз обвел его вокруг пальца. Или как злость уступала место какому-то странному, теплому выражением, которому Дазай боялся дать название и которое появлялось всякий раз, когда он приползал в квартиру Чуи, чтобы зализать раны… Внимание Дазая была сосредоточено на Чуе, но он уже слышал пока отдаленный шум, исходящий от членов Детективного агентства. — Что вообще произошло? — раздался растерянный голос Миязавы. — Кто-нибудь позвонил Ёсано? — спросил Куникиды. Чуя тоже услышал приближение Детективного агентства — кто бы не услышал?! Они и не пытались приглушить голоса! — Ну наконец-то! — Озабоченная морщинка между бровями Чуи разгладилась. Казалось, он был рад — не то подоспевшему подкреплению, не то возможности оставить Дазая на коллег. Дазай коротко застонал, и внимание Чуи тут же переключилось на него. — Где там черти эту докторшу носят? — пробормотал он, а потом уже громче добавил: — Эй, вы привели врача? — Ёсано в пути, но… — Куникида запнулся с тревогой глядя на Дазая, распластавшегося на засыпанном бетонной крошкой полу. Чуя коротко выругался. — Все должно было быть совсем не так, — пробормотал Миязава. — Как вы могли это допустить? — начал распекать его Куникида. Миязава виновато потупился. — Простите… Я не понимаю, что… — А если Дазай и вправду умрет?! Вы должны были создать видимость опасности, а не доводить его до такого состояния! — возмутился Куникида. Чуя замер: очевидно, переживания не лишили его слуха. В темноте сумерек было отчетливо видно, как Чую охватило красноватое сияние, после чего он медленно повернулся к своему «суженному». Дазай мысленно вздохнул. Куникида никогда не блистал умом, когда ситуация выходила из-под его контроля, но сегодня превзошел все ожидания. Никак, решил покончить с собой руками Чуи. Нужно срочно исправлять ситуацию, потому что еще немного — и трагедия окончательно превратится в фарс, а Дазай еще не успеть сказать того, что собирался, пока Чуя был готов слушать. Он резко вскинул руку и схватил Чую за лацкан пиджака, заставляя наклониться к себе. Поначалу тот попытался было вырваться, и Дазаю пришлось застонать еще жалобнее и протяжнее. — Крошка, ты прав, — выдавил он, возвращаясь к их разговору, столь грубо прерванному появлением Детективного агентства. — Обычных извинений недостаточно. Тогда скажу иначе: прости за то, что я слишком боялся тебя потерять. И, только потеряв, понял: ты и есть моя половинка. — Да ты, похоже, бредишь. — с озабоченным видом пробормотал Чуя, одновременно касаясь рукой лба Дазая. Красное свечение пропало. Дазай бы рассмеялся, если бы мог. Неужели сегодня — вечер, когда Вселенная решила назначить ему кармическое воздаяние? — Сейчас ты должен… тебе следует, — поправил сам себя Дазай, осторожно приподнимаясь на локтях, — поцеловать принцессу. Живительная сила истинной любви и всё такое. Потом мы возьмемся за руки и сбежим в закат. — Закат уже давно прошел, — машинально ответил Чуя и потом, опомнившись, горячо добавил: — Не двигайся! Тебе нельзя двигаться! Рана может… — Значит, с истинной любовью спорить не будешь? — Что? Я… я не… — опешил Чуя, глаза его предательски забегали. — Я не настаиваю на закате. Можем сбежать к тебе. Ты как обычно меня подлатаешь, а потом мы поговорим. Без лишних свидетелей, — сказал Дазай, бросив взгляд на Куникиду. Потом поднялся, опершись о плечо опешившего Чуи. — Идем? — Куда это ты намылился?! — отмер Куникида. — Ёсано будет тут с минуты на минуту, а пока, будь добр, не предпринимай самоубийственных попыток. Дазай закатил глаза — кто бы говорил о самоубийственных попытках?! Да Куникида явно жаждал бесславно умереть от рук своего суженого. — Куникида-кун, иногда лучше молчать, чтобы лишний раз не напоминать о своих ошибках и неудачах. — Погоди-ка… — Чуя нахмурился, внимательно огляделся по сторонам и вперился в Дазая взглядом. — Все это было очередным спектаклем? Ты… — от злости он запнулся. — Снова решил меня обдурить?! — Он скинул с себя Дазая, словно тот был ненужной ветошью. — Что, весело было? — Честное слово, на этот раз я такая же жертва, как ты, крошка. — Дазай примирительно вскинул руки. — Это не я организовал притворное покушение на собственную жизнь и тобой в роли прекрасного принца на белом коне. — Не… ты? — Нет. Я просто подыграл. — Так ты все знал?! — возмутился Куникида. — Что тебя удивляет, Куникида-кун? Только слепоглухонемой идиот бы не догадался, что это «задание» — всего лишь неумелая постановка. А, ну и Чуя. Но ему я готов сделать скидку: десять часов полета, помноженные на эмоциональные переживания… — Дазай перевел взгляд на Чую, который в бешенстве сжимал и разжимал кулаки, источая нескрываемую жажду убийства. — Чуя, ты дал мне слово, — напомнил он. — Предлагаю закончить представление — публика подобралась на редкость неблагодарная. Как насчет того, чтобы встретиться в обычном месте? — Как же я тебя ненавижу, — процедил Чуя сквозь зубы. Отвернувшись за Дазая, посмотрел на членов Детективного агентства и добавил: — Я доложу об этом боссу, можете не сомневаться. С этими словами он резко развернулся и вышел из полуразрушенного дома. Куникида молча смотрел ему вслед. Дазай прикинул, сообщать ли Чуе о том, что Мори наверняка в курсе, и решил, что не стоит. Чтобы ни думали окружающие о его попытках самоубийства, Дазай всегда знал, когда следует вовремя остановиться. Куникида тем временем набрал полную грудь воздуха. — Какого черта ты опять все испортил?! Дазай перевел взгляд на Куникиду, и тот поперхнулся на полуслове. — А с чего вы взяли, что имеете право вмешиваться в мою личную жизнь? И, тем более, в жизнь Чуи? Я всего лишь подкорректировал ваш дрянной сценарий. Ацуши, Акутагава, слышите? Записывайте: мастерская импровизация может спасти любую ситуацию. — Не нужно учить детей этим глупостям! — сказал Куникида, одновременно с Ацуши, который звонко сказал: «Да». Акутагава же молча кивнул. — К тому же, совсем не похоже, что твой план удался. — Как прискорбно, Куникида-кун. Пусть вы с Чуей — родственные души, но ты совсем его не понимаешь, — снисходительно улыбнулся Дазай. — И теперь уже никогда не поймешь. Шанс упущен. Несмотря на ноющие порезы, кровопотерю и намокшую одежду, Дазая охватило великолепное настроение, близкое к эйфории. Он захромал к выходу — туда, куда всего несколько минут назад ушел Чуя. — Дазай, не смей уходить! Дождись Ёсано. — Давайте на этом закончим. Займемся настоящей работой, пока нас не уволили. А с Чуей мы разберемся сами, — Дазай, не оборачиваясь, махнул рукой и, выйдя на улицу, аккуратно прикрыл за собой дверь, которая чудом держалась на петлях. Оказывается, буря давно закончилась, моросил лишь мелкий дождь. Дазай посмотрел вверх, на просветы неба, видневшиеся в разрывах полотна низких туч, и достал телефон. Пальцы правой руки слушались плохо, но сообщение набралось словно само собой: «Я говорил серьезно. Приходи, буду ждать». Ответа не последовало, но Дазай и не ожидал иного. Сунув телефон в карман плаща, он зашагал сквозь лес туда, где оставил машину.

***

Квартира встретила Дазая темнотой. Щелкнув выключателем, Дазай скользнул взглядом по прихожей и вздохнул, не заметив никаких следов присутствия Чуи. Вот уже неделю он возвращался в их «явочную» квартиру, которая появилась у них еще тогда, когда они были частью «двойного черного». Он ждал — как и обещал. Повесив плащ на крючок, Дазай устало опустился на диван, на котором они с Чуей провели бессчетное количество часов, обсуждая планы, отсыпаясь между заданиями и зализывая раны после не особо успешных из них. Диван был старым, со следами крови на обивке, однако Дазай не мог толком сказать, почему не выбрасывает его. Никто никогда бы не смог обвинить его в сентиментальности. Дазай привык жить с зияющей пустотой, пустотой, заполнить которую никто не был в состоянии. Он не помнил, чтобы было иначе. Неполноценный человек — вот кем он себя ощущал. Однако после ухода Чуи пустота стала невыносимой. Как ни странно, но стоило перестать сопротивляться этой мысли, как Дазай осознал: Чуя занимал огромное место в его жизни. Отношения, начавшиеся с взаимной неприязни, сначала перешли в невольное партнерство, а потом переплелись, образуя запутанный, но прочный узор, расплести который казалось немыслимым. Только разорвать. Однако они с Чуей вросли друг в друга так крепко, что даже мысль о расставании вызывала острую боль. Дазай — пустой, у которого никогда не было метки родственной души, однако он понимал, что в один «прекрасный» день, Чуя встретит «того самого человека» и уйдет. Дамоклов меч неизбежности, висевший над ними с самого начала их недоотношений, заставлял Дазая держать Чую на расстоянии вытянутой руки. Удивительно, но Дазай придавал метке Чуи гораздо больше значения, чем сам Чуя. Чуе всегда было плевать. Дазай вспомнил, как после той судьбоносной встречи они с Чуей не сговариваясь пришли в эту квартиру. Чуя был растерян. Расхаживал по гостиной, словно тигр, мечущийся в клетке. — Это твоих рук дело? Если так, то нихрена не смешно! Дазай сидел на этом самом диване и делал вид, что пустота у него внутри не кажется сегодня особенно безысходной. На самом деле он чувствовал больное удовлетворение: случилось то, чего он давно ждал. Больше нет смысла затягивать этот фарс и притворяться, что они живут в мире, где есть место свободе воли и личному выбору. — Мне крайне лестно, что ты такого высокого мнения о моих талантах, — самым сладким голосом протянул Дазай, поигрывая стаканом, — но к судьбе я не имею никакого отношения. После этих слов он взял со стола бутылку, плеснул в стакан еще немного виски и перевел взгляд на Чую, который принялся расхаживать по комнате еще яростнее, так, что полы расстегнутого пиджака, подрагивали, словно одежда торопилась за своих хозяином, но не поспевала. Через несколько секунд Чуя резко остановился, посмотрел на Дазая и решительно сказал: — Это все ерунда. Ну встретились мы, и что? Ничего не изменилось. — «Ничего не изменилось»? — фыркнул Дазай. — Ты встретился с родственной душой. Изменилось все. Теперь у тебя и выбора-то нет. — Эй, у меня всегда есть и будет выбор! Я не собираюсь… — начал было Чуя, но Дазай с наигранным весельем захлопал в ладоши: — Позволь первым поздравить тебя с этим радостным событием! Куникида-кун — мой дорогой напарник. Уверен, вы будете счастливы. Чуя, который только-только успокоился, снова вспыхнул, словно зажженная спичка. — Что за бред ты несешь? Думаешь, что я буду с этим очкариком?! — Конечно, будешь. Это твоя судьба. — Большей чуши в жизни не слышал. — Неужели ты никогда не хотел встретить свою половинку? — Я уже… — Чуя запнулся. Его взгляд стал острым, пристальным. Дазай ощутил его на коже, словно острие метательного ножа. — Я думал, что мы… Неважно. Значит, ты — хотел? — Ты же знаешь, что это невозможно, — легкомысленно пожал плечами Дазай. — Поэтому нет. Я о второй половинке никогда не думал. Чуя поморщился, вдохнул, выдохнул и после короткого молчания ответил: — Понял. После этого Чуя ушел из квартиры, хлопнув дверью (и из жизни Дазая — тоже), а Дазай остался — праздновать дальше, наедине с собой. Если бы тогда ему хватило смелости признать, что Чуя значил для него гораздо больше, чем он готов был показать, то… Дазай потер глаза, и жжение утихло. От бесконечных «если бы» его уже тошнило. Он не знал, сколько пролежал так, не шевелясь, думая о Чуе, когда услышал щелчок замка. Дазай затаил дыхание, прислушиваясь, потом открыл глаза. В квадрате света, падавшего из прихожей, виднелся знакомый силуэт. Дазай не видел выражение его лица, но чувствовал кипучую, злую энергию, окружавшую Чую. — Ты хотел поговорить, — отрывисто бросил он. — Говори. Я слушаю. Дазай сел и коротко улыбнулся. Чуя пришел — пусть даже был зол и недоволен, пусть походил на рассерженного кота, вздыбившего шерсть, пусть выглядел так, словно готов прикончить Дазая собственноручно. Но он пришел — значит, у них все еще есть шанс. И Дазай его не упустит.